Come Together

В их доме было привычно тепло и уютно. Опустив щеку на макушку Поттера, Драко расслабленно скользил глазами по трещащему свежими поленьями камину, по мягкой темноте узких коридоров и закатному танцу листьев за окном, и вдруг осознал, что это действительно их дом. Повернувшийся на беспокойство, Гарри вопросительно взглянул, и Драко покачал головой, задевая чувствительным ухом его всклоченные пряди. Они пахли лесом и ветром. Мелькающие в поттерском носруке картинки под песенку занимали внимание, и Драко нагло врал, когда воротил от них нос, но иногда, как сегодня, было интереснее следить за мелькающими листьями за стеклом. Заметив во второй раз, Гарри уже не стал спрашивать, а спокойно выключил свои маггловские технологии, повинующиеся заклинаниям без палочек и слов. Поттер умел заставлять их работать одними только пальцами. — Устал? — заботливые и беспокойные, его глаза снова вызывали тот влюбленный трепет, который Драко не смел больше игнорировать, но и не мог сделать…хоть что-нибудь. Он покачал головой и тут же опустил ее на плечо Гарри. Несколько мгновений прошли в расслабленном недвижении, а затем Драко ощутил на своем плече осторожное прикосновение. Это не должно было быть чем-то из ряда вон выходящим, ведь они уже обнимались и даже…можно ли считать то неловкое происшествие поцелуем? Однако были вещи, которые оказывались непреодолимо сложными, когда они к ним приходили. Гарри не сжимал его в своих сильных руках, не облокачивался на него и даже не прижимал к своему боку, он только едва касался плеча сквозь свитер. Драко доверял ему, и знал, что доверяет, но нечто маленькое, темное и слабое из самой его глубины истошно верещало, как только происходило что-то, хоть отдаленно напоминающее… — О чем бы ты сейчас ни думал, перестань, пожалуйста. — мягко попросил Гарри, и взял другой рукой его ладонь, чтобы осторожно разжать скрюченные пальцы. Извиняясь, Драко ткнулся ему в шею носом, впитывая в себя запах кожи, осени и тепла. Он рождал что-то неизведанное, о чем писали в книжках, которые читала матушка в летние вечера, когда он возвращался на каникулы из Хогвартса. Тогда он не поверил, что какая-то девушка сможет вызвать такие возвышенные чувства. Здесь маленький Драко был прав, но позже, в священные «лучшие годы» он слишком хотел выжить, чтобы бегать по свиданкам с парнями. Была война, а позднее, когда она закончилась у всех, у Малфоя она набирала обороты, став личной маленькой битвой за здоровый рассудок. Драко не собирался говорить об этом. Он просто выдохнул в ключицу Гарри, и слова полились из него. Это было правильно, и гораздо лучше, чем так и оставлять его в непонимании. Драко закончил свой рассказ в тот момент, когда его закрепили обетом в стенах того места. Гарри продолжал молчать, перебирая его волосы, а затухающий жар в камине подмигивал последними огоньками. — Нам некуда торопиться. Абсолютно некуда, — подтверждая свои слова, наверное, Гарри легко чмокнул его в самую макушку. — У нас вообще, знаешь, не самая прикольная история. Драко хмыкнул, растягиваясь вдоль всего дивана. Голову пришлось примостить на поттерское бедро, но это исключительно его проблемы. — Может, все это вообще происходит просто от того, что ты и видеть-то никого не видишь, кроме меня? — Гарри бездумно вытягивал его пряди пальцами, завивая концы. В его чуть грустных, задумчивых глазах отражался огонь, и Драко слишком хорошо помнил эту контрастную картину. — Глупый, неуверенный в себе Поттер. Хмыкнув, он легонько потянул одну тонкую прядь у уха. — Да, но я просто…хочу быть уверенным, что ты на это идешь не от безысходности, и не от страха, и не от недостатка выбора, и не из благодарности. Драко покачал головой, что было несколько затруднительно в его положении. — Я достаточно занимался самоанализом в последнее время. В твоих словах есть здравое зерно, и, пожалуй, ты прав, все это непросто у нас. Я не уверен, в каких соотношениях там замешано… — Скажи лучше, в чем ты уверен. — Сначала ты. — Это было дешево. Ладно, я уверен, что хочу быть с тобой. Драко содрогнулся, и это было скорее приятной дрожью. Уткнувшись в теплое острое колено, он признался: — Я не уверен, что формулировка «быть с кем-то» означает для нормальных людей. — С каких пор ты причислил меня к нормальным? — весело и чуть горько хмыкнул Гарри и тут же откинул голову назад, — Ладно, признаюсь: я не знаю точно, у меня были только максимально странные и неловкие подростковые отношения с Чжоу, и я даже не уверен, что это были отношения. И Джинни, что быстро закончилось, так как пришла война и, ну, ты знаешь. — А дальше? — Дальше…первые месяцы после войны я был…очень сильно не в порядке. Мне не было дела ни до каких влюбленностей, я просто учился жить, не выживая. До сих пор учусь. Это не быстро, но, знаешь, к моменту встречи с тобой я уже был гораздо нормальнее, чем в первый год, но все-таки отношениями так и не успел обзавестись. Собственно, я немного надеялся, что на вечеринке смогу попробовать…ну, хоть что-нибудь уже! А пришлось снова заниматься спасением. — Герой нашел жертву. — фыркнул Драко, сам с толикой удивления отмечая, насколько легко ему стало говорить об этом спустя какие-то месяцы. Быть может, не так все и безнадежно, и однажды он сможет перечеркнуть тот год? — Получается, ты в итоге и нашел, что искал. — съехидничал он просто, чтобы разбавить серьезность, а затем его прошила мысль, что вряд ли Поттер искал себе на вечеринке парня, который будет стесняться поцелуев, живя в одной комнате. На минуту он зажмурился, позволяя тяжелому воздуху наполнять легкие и медленно выходить. — Я уверен. — твердо сказал Драко, развернувшись и раскрыв глаза. — что влюблен в тебя. — Гарри ощутимо вздрогнул под его затылком, и пришлось сдержаться, чтобы не отвести взгляд от его открытого лица. — Но также я уверен, что не могу дать тебе…всего, что нужно. — темные брови смешно нахмурились, а Драко взбрыкнул, резко садясь и внезапно срываясь в предыстеричный голос. — Короче! Не получится у меня, понимаешь! Я попал туда девственником, и…и не знаю я, ничего просто не знаю. — Гарри со своими обеспокоенными глазами подался вперед, но Драко почти отпрыгнул, обхватывая самого себя руками. — У меня просто…не получится. Нормальные люди что-то находят в сексе, даже книги пишут, а для меня все это мерзко, и грязно, и просто противно, и я не хочу, то есть, очень долго не мог хотеть, но в последнее время…но я все равно не могу! Даже сам, понимаешь? Гарри кивнул на риторический вопрос, а Драко неожиданно выдохся и замолк. Осторожно буравя своими оленьими глазками, Поттер убедился, что он не собирается продолжать, и твердо сказал: — Я тебя понял. Ты не хочешь, и не можешь, и это, блин, чертовски нормально после того, что с тобой сделали. То есть, ненормально, но…ты понял, я имею ввиду, что ты обоснованно боишься, особенно если…ну, если у тебя никогда не было так, чтобы по любви или хотя бы по согласию. Я тебя никуда не тороплю, и нам это и не нужно. Просто…м-м… подумай про все это, и приходи по вечерам и на выходных, если захочешь. Нам вовсе не обязательно прямо сейчас бежать и трахаться, знаешь. — Судя по тому, что я читал, обычно так и происходит. — уткнувшись в свои колени, пробормотал Драко ответ на самое безобидное. Он слишком много высказался сегодня. — Э-э, а что ты читал, можно узнать? Мне б тоже хотелось такое почитать. — Ну… — Драко пошкрябал пальцами обивку дивана. — Я спросил у Джинни, знаешь, мне показалось, она единственная, кто…ну, хотя бы не упадет в обморок, если завести речь про гейские сексы и всякое такое. — Ну, Герм и Рон, конечно, нас примут, но в обморок слечь — это запросто. Хотя, в случае с Роном, упал бы, скорее всего, я. На недельку так. Драко хихикнул, не замечая, как легко из уст Поттера звучит «нас». — Так вот, Джинни…ну, поржала, конечно, не без этого, но потом дала мне маггловскую эту штуку, и ввела там в бесконечной библиотеке Мугл что-то…вроде как «фантики». И я выбрал картинку с пером, мне показалось, это нечто на волшебном… Поттер внезапно и нагло захохотал, прервав его мучительные излияния. Драко уставился на него самым осуждающим взором, которым мать смотрела на отца иногда, надеясь передать всю степень своего возмущения. — Я понял! — вскричал Гарри в потолок, и продолжил хихикать в подушку. Драко заинтересованно взглянул на его трясущуюся спину и чуть пониже. Красиво. — Я ВСЁ понял! — Что же ты понял, мегамозг? — Хрена ты выучил! — вскинулся Поттер с восторженным взглядом. Драко гордо приподнял подбородок, посверкивая глазами в профиль. — Значит, запомнить, что «Русалочка», а не «Сиреночка», ты не можешь… — Потому что это тупо! Вот ты же плавал в озере, видел русалок… — Да я тебе объяснял, что это магглы, они не в курсе, как настоящие выглядят… — Так пускай разучивают матчасть! Гарри ухмыльнулся из-за подушки. — Еще немного, и ты начнешь говорить «пусть блюдут канон», и вот тогда тебя можно будет интегрировать в Нору, а там мы и до маггловской квартиры доберемся… — Ни за что! — Да ты прикинь, как удобно будет! Здесь у нас столько места, которое никак не используется, а… — Так давай заведем кого-нибудь… Поттер обернулся так резко, что подушка отлетела на ковер. — Книззленка. Краппенка. Совенка. Кого хочешь, только не лягушонка. — закончил Драко свою мысль. — Или я могу привести сюда Тедди. — улыбнулся Гарри. — Решено! Выбираем совенка в ближайший поход в Косой переулок! — Драко решительно ткнулся головой в свитер Поттера. — Договорились. — его тихий смех гулко бился через грудную клетку. — Я приглашу Тедди в качестве консультанта. Оплата мороженым. Пряча улыбку в складках свитера и ощущая колючую пряжу, царапающую щеку, Драко прикрыл глаза, позволяя себе пропитаться чувством безопасности и умиротворенного предвкушения. Только свербящие мысли не позволили ему остаться в моменте. — Значит, мы?.. — решился уточнить Драко. — Ага. — исчерпывающе ответил Гарри. — Мгм. Как мы будем…с этим жить? — Разберемся, не так и сложно все. — мягко и задумчиво улыбнулся Поттер, откидываясь на спинку дивана. Драко уставился в затухающий камин. Все было сложно для него, сильно сложнее, чем для многих, и навсегда так останется. Гарри не знает, но понимает, если ему объяснить. Он сомневался…или хотел дать побольше свободы? Драко знал, что чувствует, и там было много всего. Селестина пела про кипящий котел горячей, сильной любви, но в зелье Драко был намешан страх, много, очень много самых разных страхов, немного изломанной гордости, и много старой, уже в труху перетертой, но не исчезнувшей раз и навсегда, боли, и его чувство влюбленности никак не комбинировалось с этим всем. Мысли становились все спутаннее, камин — все темнее, и Драко заснул, глядя на последнюю мерно мерцающую, словно звездочка в небе, красную точку, и ощущая медленно перебирающие волосы теплые руки. В следующий раз он проснулся, почувствовав, как его поднимает Гарри, но поленился хотя бы открыть глаза. Он не сомневался в нем. Утром было много лихорадочных сборов, спешного замазывания синяков под глазами под скабрезный хохот Поттера, и это, по мнению Драко, дало ему полностью обоснованный повод опоздать в первый учебный день, потому что этому придурковатому оленю необходимо было доказать, кто здесь красится, как девчонка! Только отпущенный на волю с бордовыми губами Гарри выглядел как еще один повод опоздать, и Драко пришлось спешно ретироваться, то есть, совершить тактическое отступление к камину. На главной лондонской аппарационной площадке его оглушил и без того увеличенный перво-сентябрьский поток людей. Слава Мерлину, здесь хотя бы не многие приходили с детьми. Драко пришлось снова тактически отступить за спину Гарри, и, конечно, появление Героя не могло не стать фурором, тем более, их наверняка здесь заранее поджидали журналисты — новость о том, что Поттер перепоступает в Аврорскую академию, просочилась еще пару недель назад из вступительных списков. Гарри покосился на него через плечо своим неповторимо встревоженно-заботливым взглядом. Закусывая губу, чтобы скрыть ее дрожь, Драко кивнул. Светлая, почти физически источающая золотистый свет улыбка озарила лицо Гарри, а затем он взял его руку в свою и выступил вперед. Какие-то странные люди с колдоперьями что-то спрашивали у них, смешно толпясь вокруг, но Драко был несколько занят, полностью сосредоточенный на ощущении теплой ладони Гарри. Он не стеснялся его. Понеслись разноцветным калейдоскопом учебные дни, и Драко, давно отвыкнувший от распорядка, стульев и перьев, едва справлялся с бурным потоком новых впечатлений, сменяющих друг друга лиц, гамом голосов и утренним подъемом. В субботний вечер он проснулся, ощущая себя побитым жизнью, измочаленным общением и перегруженным информацией. Зеркало хмуро прокомментировало его опухшее лицо со следами складок наволочки, и Драко устало свалился в холодную ванну, не чувствуя себя отдохнувшим после сверхдлинного сна после накопившегося недосыпа. Только через пару часов вдумчивого заглядывания в глубины носков и неторопливого поглощения завтрака по времени ужина он смог дозреть до мысли, что сегодня выходной, а значит, его ждет Поттер. Мгновенно взбодрившись от данного осознания, Драко вскочил, тут же схватился на отозвавшуюся мигренью голову, твердо решил на следующей неделе не допускать такого позорного состояния и не так уж твердо пошагал к шкафу. Несмотря на все его переживания, Гарри не встретил его со сверхобеспокоенным взглядом, кидаясь с объятиями и вредной едой. Кажется, не одному Драко тяжело далась первая учебная неделя. В доме на Гриммо на худо-бедно расширенном чарами диване валялось тело, с трудом опознаваемое, как Спаситель Британии. Выглядело так, будто Поттер попросту не дошел до спальни вчера, и позавчера тоже. Драко ручался, что так оно и было, после того как спросил: — Как ты? — и с облегчением бахнулся рядом. С видимой болью голова Гарри повернулась к нему лицом и неразборчиво ответила: — Я — наполовину мертв, на вторую — бургер. — Ясно. — ненавязчиво прокомментировал Драко, разворачиваясь в потолок. — Как же так вышло? — М-м-м. Я дополз сюда мертвым на девяносто восемь процентов прошлой ночью. Примерно. С час назад проснулся, добрался до холодильника со скоростью инфернала-ленивца, проглотил четыре порции из Мака, упал обратно. Лежу, очень плохо. — Сочувствую. — Спасибо. — У меня тоже случилось не лучшее утро в моей жизни. Но и не худшее, признаюсь по секрету. — По тебе видно. — Мне лень тянуться за палочкой, но, когда я смогу шевелиться, я тебя прокляну, если не извинишься. — Извини. — покладисто сказал Гарри, очень медленно доползая до его бока и перекидывая свою руку через грудь Драко. — Ты все равно выглядишь соблазнительнее, чем помидорка между булочек, и сыр еще так течет… — Фу, Поттер! — невольно улыбаясь, Драко отодвинул от его утреннего дыхания свою голову, — Вас там голодом морят? — Специальная белковая диета. — с самым жалобным видом сообщил Поттер, показательно хлюпая носом, и тут же сам сморщился. — Извини, сильно пахнет у меня изо рта? — Как болото у Норы. — Рад, что тебе так запомнился наш единственный поход туда. — невозмутимо отозвался Гарри, привыкший к подобным комментариям. — Глядишь, скоро и на самолете согласишься полетать. — Вот уж увольте! Кто-то здесь обещал мне совенка, кажется? — О-о-о, нет, Малфо-ой! Ты хочешь сказать, что мне придется вставать? Двигаться?! Ходить?! Лучше убей меня сразу. И вообще, это была твоя идея… Тем не менее, негодуя на несправедливость жизни, Поттер медленно, но неумолимо поднимался. Посмеиваясь, Драко пополз за ним, кряхтя и переваливаясь. Безразличные к переживаниям каких-то двух людишек дни ползли, одинаковые в своей похожести, ветер выл все холоднее по ночам, горячий чай требовался все чаще, а бедный совенок все чаще возвращался от дома на Гриммо помятым и мокрым, а письма становились все короче, больше не насыщенные обилием новых впечатлений, а скорее напоминающие краткую сводку инцидентов. «Профессор подтвердил, что мой случай — не редкость. Подружился с одним парнем, который выбежал за мной в туалет после этого.» «Приводи его как-нибудь в гости. Джин спрашивает, как у нас с тобой дела, каждый гребаный день. Ждет больше, чем я, так что приходи летать.» «Сегодня снова спрашивали, правда ли, что я — парень самого Гарри Поттера. Случайно разнес выбросом кабинет.» «Пришлю им компенсацию. У меня спросили, не страшно ли ночевать в одном доме с бывшим пожирателем. Как думаешь, упадут, если сказать, что мы еще и в одной кровати спим?» «Не трать силы на разъяснения не обремененным интеллектом. Насчет умственного развития: завтра в театр идем, просвещать тебя, маггловский выкормыш.» «Я все-таки доведу тебя до кинотеатра однажды, зазнавшийся снобяка!» Отправляя очередной свиток вместе с растущим совенком, Гарри устало откидывался на стуле, счастливо улыбаясь в потолок. Его сомнения таяли на глазах, вместе со снегом на ресницах Драко, когда он входил в прихожую, хлюпая носом и вкладывая замерзшие руки в ладони Гарри. Вместе с сахаром в ягодном чае, что Драко не уставал делать для него, снова приходя на вечер кинопросмотра, который наконец мог выговорить правильно. Растворялось вместе с молоком в улуне, что Драко принимал с благодарно светящимися глазами, и Гарри приходилось делать усилие над собой, чтобы оторваться от них и сесть рядом, а не сверху. В начале сентября Драко часами рассказывал о новом в своей жизни, делясь каждым ярким впечатлением, вываливая тонну эмоций каждый день, то восторгаясь устройством Академии, то по-детски радуясь новым знаниям, то жалуясь на режим, и все это вызывало в Гарри только очарование. Вместе с октябрем в рассказах Драко появилось больше людей. Он впервые знакомился как полностью свободный человек, пробовал дружить по-настоящему, и каждый раз в их разговорах Гарри с замиранием светлого образа с крыльями внутри ждал, промелькнет ли нечто особенное в речи. Он бы полностью понял такое. Драко имел полное право завести куда более простые отношения, без перечеркнутого прошлого, без неразберихи в чувствах, но он оставался рядом, на этом диване, по-прежнему искренне делясь новыми приятелями в своей жизни, а его взгляд оставался ясным и горящим радостью, и только при взгляде на другую сторону дивана в нем сверкало нечто особенное. Гарри видел теперь, что Драко на самом деле выбрал его, и это рождало уверенность в том, что он сам чувствовал. У них было не так много времени, чтобы узнать друг друга, но было гораздо больше впереди. Гарри знал теперь, что Драко не сомневается в правдивости их колышущей едва распустившимися листочками влюбленности, но он боится, и это оправдано для него, но все, что он может сделать, это пройти по маленьким шажочкам этот страх вместе. Драко вопросительно повернул голову на шорох, когда Гарри переместился к нему поближе. Он потянулся было правой рукой, и цепкие, но не испуганные серые глаза на рефлексе метнулись вбок. Выдохнув, Гарри положил поднятую ладонь на свое колено, а левой медленно, даже показательно медленно прикоснулся к виску Драко так, чтобы он точно видел, что происходит. Не ощутив дрожи или напряжения, пальцы прочертили чуть нервную линию к стремительно розовеющему уху, отводя ногтем прядь у лба. Драко смотрел необычно большими и привычно доверчивыми глазами, как на заклинателя, и Гарри очень боялся разрушить эту маленькую магию, сделав что-то неожиданное. — Можно мне… — хрипло-осипший голос сорвался на секунду, — поцеловать тебя? Короткий кивок и резкий вдох, но Драко остался на месте, завороженный и открытый. Так медленно, как только ему позволило рвущееся из груди светлой птицей, Гарри выдохнул, приближаясь, и прикоснулся к его губам так осторожно, как только умел. Не закрывая глаз, чтобы видеть под неудобным углом забавно искаженные близостью расширенные зрачки в окружении сверкающей радужки. И только когда белые крылья ресниц мягко взмахнули, и Гарри всем телом ощутил, как с медленным выдохом через рот Драко расслабляется, отдается этому, он позволил себе закрыть глаза и наклониться, чтобы прижаться сильнее и ярче. Мягкие касания к рукам и плечам, и неполные, анархичные вздохи — Гарри почувствовал, что им пора притормозить. Едва оторвавшись и неловко мазнув по подбородку, Драко ткнулся в его ключицу, глубоко, но неровно дыша. Моргая и приходя в реальность, Гарри ощущал расползающуюся улыбку и горячее дыхание на груди. Второе совсем не помогало отойти от гормонального всплеска и вернуть мозг на положенное место. — Можно мы будем считать это нашим первым поцелуем? — даже по голосу Драко было слышно, как сильно он смущен. — Не-а. — совсем позорно по-девчоночьи хихикнул Гарри. — Можно считать первым удачным поцелуем. Драко издал какой-то хрюкающий звук в его рубашке. — После неудачного секса ты так же оправдываться будешь? Гарри мгновенно взмок, стараясь не думать об этой перспективе слишком сильно. — Эй, ты настолько в меня не веришь? — Я настолько не верю в себя. — придя в себя, Драко отодвинулся, выпрямился и тут же отвернулся, все еще розоватый. — А ну, — скомандовал подхваченным в Аврорской Академии тоном Гарри. — Брось каку плохих мыслей! Я-то тебе зачем? — и тут же ответил сам на едва брошенный скептично-насмешливый взгляд, где только на дне осталось перевариваться пережитое смущение. — Вспомни, чему я тебя учил! Феи существуют, только пока в них верят! Вот я в тебя — верю, и если мы будем верить друг в друга, все у нас полу… — Я похож на фею, по-твоему?! — давя улыбку, взвизгнул Драко. — Ну… — Гарри демонстративно задумался. — Если ты наденешь коротенькое зеленое платье… — а после ему прилетело по лицу подушкой. — Так! — Малфой решительно встал и отправился к камину срочно проверять поленья. Однако Гарри, похихикивая в подушку, все равно видел, насколько его уши краснее огня.

***

— Итак? — откинувшись на подушки с самым предовольным выражением лица, спросил Поттер. — Ну, — неопределенно протянул Драко. — Это было странно. И как-то все происходило очень быстро, но я все равно устал. Также у меня ряд вопросов к образованию авторов этого…произведения. Почему они думают, что гномы могут быть такими большими? Как они помещаются в норах? — Ты же видел: у них огромный подземный дворец есть…был. Зачем им норы? Может, они эволюционировали? Третья эпоха, м? — За тысячи лет? Люди как с деревьев слезли, так глобально и не поменялись. Я имею ввиду — физиологически. Эволюция исчисляется миллионами лет. Мне твоя Грейнджер подсунула книжку о динозаврах, так что даже не пытайся меня оспорить! — Да ну тебя! Как с тобой фильмы смотреть, Хорек? Мы потратили четыре часа нашего сна на обучение тебя маггловской классике фэнтези, и все, что ты вынес из этого просмотра — это размер гномов? — Вовсе нет, просто твоя вопиющая невоспитанность не дала мне и слова вставить! — Не пра!.. — Так вот, мой второй вопрос: как этот красавец-эльф остается таким идеальным после всех этих боев и лазаний по скалам? Это просто несправедливо! Я хочу себе такой же набор косметики! — Ой, все, Малфой. Я — спать. — Слабак. А меня проводить ты не хочешь, просветитель? — Хм. Честно говоря, нет, один мой глаз уже спит. Сейчас три ночи, а подниматься мне в семь. Давай утром провожу, а? Будь милосерден, хоречек! — Так уж и быть, дрыхни, хоббит. Ауч! А что?! Ты тоже маленький, волосатый и любишь поесть. Положи на место мою подушку! Кто-то, кажется, собирался спать? Вот и лежи. Я думаю провести научную работу на тему: если бы Уизли поселились на большом участке земли, как скоро они бы расплодились до маленького поселения и эволюционировали в хоббитов? — А мне вот интересно, если дать Малфою набор грима и париков, будет ли он косплеить Леголоса или сразу Галадриель? Эй! Я тебя не бил! Это домашнее насилие, я буду жаловаться Гермионе! Ай! И вообще, это моя кровать, иди на свою пихаться своими ледяными конечностями, голлум! — Инфернал! А ты меня избил, уморил и уболтал. Я сегодня никуда больше не сдвинусь! Гарри звучно фыркнул, закатывая глаза и улыбаясь, а после прижал Драко к себе. — Ладно уж, лежи. Только чур не пинаться! Слышь, одеяло отдай! Умиротворенно вздохнув, намертво лежа на добром куске поттерского одеяла, пахнущего острыми вредными чипсами, согревающими чарами и самим Гарри, Драко отвернулся к окну, слушая возмущенные вскрики на свои пинки, и затих со счастливой улыбкой. Минуту Поттер сзади повозился, побухтел, покрутился и все-таки перегнулся на локте через его плечо, пробурчав в волосы: — А поцелуй на ночь я случайно не заслужил на своем тяжком преподавательском поприще? Фыркнув с такой же интонацией, Драко одним движением перекинулся на другой бок, оказываясь лицом к лицу с шумно сопящим Поттером. — Еще один вопрос к повестке этой ночи. Как много нужно времени представителю слабо развитой волшебной ветви полуросликов, чтобы сформировать выражение из таких сложных слов? И прильнул к нему раньше, чем Гарри успел выудить палочку. Поттер тяжко вздохнул и ответил, мягко проводя рукой по ребрам под тонкой кожей и куда более плотной пижамной рубашкой. Жесткие вихры пружинили под пальцами Драко, ласковые губы податливо сминались под его неловким, и от того особо резким напором. Жарко выдохнув, Гарри скользнул острым коленом между бедер, прижимаясь сильнее. Нестерпимая нежность пополам с накатывающей тревожностью заполняли нутро Драко. Воздух между ними нагревался пропорционально зашевелившейся панике в душе. Смутно знакомые чувства колыхнулись внутри, задели мутновато-серые воспоминания, и дернули стоп-кран. Драко конвульсивно сжался, отстраняя его от себя кулаками и коленями. Шумно выдохнув, Гарри послушно замер. Внутри боролось нечто горячее с чем-то леденящим, но обжигающим гораздо сильнее. Драко застыл, вдыхая тяжелый, дурманяще пахнущий воздух, прислушиваясь к себе и ощущая выдохи Поттера на своей голове. — То, что я сейчас чувствую — это возбуждение, так? — зачем-то спросил он в ткань его футболки. Кричаще красный хлопок расплывался пятнами перед глазами. — Э, что? Ну, да, думаю, да. — хрипло гаркнул, затем прокашлялся и продолжил Гарри. — По крайней мере, если я не совсем плох, то… Черт, погоди. Ты никогда до этого не чувствовал такого? — Кажется, последний раз в шестнадцать. Гарри надолго замолчал, осторожно поглаживая его по голове. Продолжил только, должно быть, поняв по выдохам у груди, что Драко не успокаивается. — Ты ведь помнишь, что ничего мне не должен? — Да, но, — Драко слегка потер нос об его футболку, — когда ты повторяешь, становится получше. — Тогда буду повторять почаще. Ничего ты мне не должен, и никуда мы не торопимся. Давай просто спать? Разогнувшись, Драко уткнулся носом в его шею, потянул пряный запах возбужденного тела и снова ощутил то, от чего сжималась каждая поджилка. Иррациональная паника накатывала снова, крошечными волнами, и на этот раз, ощущая мягкость и безопасность, неизбежно сопутствующие Гарри, с ней получалось справляться. Как и вода, появившись однажды в мире, она не могла просто исчезнуть. С океаном было бесполезно бороться, глупо пытаться его подавить или усмирить — это поняли даже магглы. Можно только осторожно ступить в него, почувствовать, как волны лижут пальцы ног, вздрогнуть от холода и, привыкнув, ступить дальше. Переживая свои собственные волны, Драко мягко вдыхал родной запах его личного оплота безопасности и привыкал к мысли, что это — не так уж страшно. Он отдался усталости, ничуть не беспокоясь о ладони на своем боку. Во снах ему предсказуемо виделся Поттер с мечом, Джинни на орле, Рон с топором и Гермиона в белом платье. А потом все смешалось, и уже Гарри с орлиными крыльями глядел вниз на краю обрыва, а Драко, стоя в крепости напротив, стрелял в него из лука Сектумсемпрой. Это было не тем, чего он бы хотел, поэтому Драко увеличил свое кольцо с помощью Энгоргио и, круча его на поясе, как обруч, полетел к нему. В момент, когда Гарри, держа Драко за руку перед огненной пастью, прокричал, что он должен найти в себе силы добраться до Академии, ведь скоро сессия, Драко открыл глаза, чтобы найти мельтешащую на фоне яркого утреннего света макушку и зарядить в нее, чем попадется. Так начался декабрь.

***

Поттер протяжно застонал, переваливаясь на спину и прикрывая предплечьем глаза от яркого света. Не изрыгая ругательства только из благородной лени, Драко перевернулся на живот, утыкаясь в подушку. Стоящую в дверях Джинни это, конечно, ничуть не смутило: — Подъем, лежебоки! Сегодня гребаный сочельник, и я намерена протащить вас по всей Косой Аллее, нравится вам это или нет! Поттер издал полный боли и отчаяния надорванный стон. Драко полностью поддержал его шипящим заговором на прыщи. — Вставайте, или я применю тяжелую артиллерию в лице Гермионы! — О, о! Ого-о… — раздался низкий голос Рона от двери, должно быть, выросшего за плечом Джинни. — Вот так всегда! Клялся, божился, что ни сном ни духом ничего такого, а стоило нам не приглядывать всего месяц, а они уже вместе спят! — Драко резко распахнул глаза, — Что за несправедливость, Гарри? Почему я узнаю все последним?! Сбоку вяло пошевелился Поттер, и пробормотал: — Да ничего такого и не происходило, Рон, мы просто…для тепла вместе лежим. Смотри, мы одетые! Драко шумно вздохнул, радуясь, что вчера вечером действительно было холодно и Поттер не пренебрег домашней футболкой, как зачастил делать в последние недели. Формально, Гарри не соврал. Они действительно ничего «такого» не делали. Пока что. А считать ли горячие поцелуи с несмелыми руками, скользящими по голой спине «таким» — зависит только от удобства лгущего. Ну и тепло здесь, определенно, тоже имело значение. Никакой лжи. — Ох, прости, я совсем забыла о наличии у вас палочек и существовании согревающих чар. — А они другими палочками предпочитают пользоваться. Брат и сестра Уизли скабрезно захохотали, как те гиены из того страшного мультика, что Поттер заставил посмотреть с ним и сам же плакал, как девчонка. Драко тоже плакал, но это не считается, потому что не он это затеял. — Будь проклят день, когда я дал вам троим ключи от своего дома. — несмотря на все свои клятвы, Гарри широко и очаровательно заспанно улыбался, поднимаясь и потягиваясь. — О, на самом деле беда только в том, что ты не дал нам ключи от винного погреба. Так бы мы с удовольствием посидели в вашей кухне еще пару часов, ожидая, когда голубки проснутся. — подляно захихикала Джинни, увернулась от Ронового подзатыльника, не смогла сбежать от поттерской руки, дернувшей ее за волосы, и, задорно хохоча, бодро и шумно попрыгала по ступеням вниз. Рон направился следом, а Гарри, обернувшись и получив на вопросительный взгляд унылый взмах рукой «я скоро буду», ушел, на ходу натягивая флисовую кофту. Драко прикрыл глаза, недовольный ранним и шумным пробуждением. Сочельник. Уже. Это особенный день, все это знают. Прошло больше полугода, как он здесь живет. Почти четыре месяца, как они впервые поцеловались. Он должен. Это не может больше ждать. В конце концов, Поттер взрослый мужчина и не будет веками сидеть у ног несчастного Драко, ожидая подачки. Они должны уже взять и заняться сексом, как нормальные люди, которые встречаются. Это будет правильно и логично. В конце концов, Драко и так ему должен. Резко поднявшись, Драко решительно прошагал к шкафу и распахнул его двери обеими руками. На него тут же свалился ком поттерской одежды, который он продолжал спихивать в уже общий шкаф, никак не комплектуя, а просто швыряя все в кучу, пока оно не превращалось в огромный шар и не вываливалось на кого-то. Тогда Поттер жал плечами и скидывал все это разом в стирку, затем равнодушно выкидывал парочку испорченных белых вещей, и снова засовывал единым комом в несчастный шкаф, подпирая дверцей вываливающиеся части. Взвыв, Драко едва сдержался, чтобы не спалить его снова. Когда он вышагнул в гостиную, неслышно шелестя длинными рукавами парадной мантии, все четыре лохматые головы, из которых половина была рыжей, единовременно обернулись к нему. Рон в нелепом бордово-коричневом свитере с короткими ему рукавами и буквой «R» удивленно присвистнул, Гермиона в ужасно пушистом и покрытом рыжей шерстью, а то ли волосами белом свитере с «H» подняла брови и покачала головой, а Джинни, сидя на столе в огромных явно мужских джинсах и подметая стол рукавами слишком большого ей голубого свитера с «G» уважительно выгнула губы и активно изобразила готовность отдаться такому красавчику. Только Гарри нахмурился, будто вспоминая что-то неприятное, и нервно задергал помпошку на носу оленя, вышитого на ярко-зеленом (кто бы сомневался) свитере. Круглые очки на этом красном оленьем носу формировали обведенную золотом букву «H». Драко невольно прыснул. Гарри ярко и облегченно улыбнулся в ответ, а затем жестом фокусника завел руку за спину, получил от ухмыляющейся ассистентки нечто вырвиглазного, просто возмутительно розового цвета, и с чеширской улыбкой от очков до очков развернул перед глазами Драко свитер с кричаще-ядовито-зеленой буквой «D». — Рон любезно подсказал маме, что твой любимый цвет — розовый. — подсказала Джинни, кого убивать первым. Вздрогнувший от малфоевского взгляда Рон тут же тыкнул пальцем в сестру: — Они с Джорджем подтвердили это. — А потом мы все дружно убедили маму, что будет очень мило сделать вам па-а-арные свитера. — Джинни положила подбородок на сомкнутые пальцы и наклонила голову, изобразив самую умильно-наивную мордочку, которую могла только сделать с такой хитрющей улыбкой. Гарри показательно перевернул это. На обратной стороне был вышит со спины белый зайчик с небольшим углублением на месте хвостика. — Мы не виноваты, мы только подсказали идею! — выкрикнули оба Уизли из-за спинки кресла. Расслабленно потягивающая кофе Гермиона с нежной улыбкой следила за всем этим балаганом. — Я это не надену. — важно и твердо заявил Драко. — О-ой, ну что тебе, сложно? — заканючила Джинни. Гермиона метнула беспокойный взгляд на Драко, Рон, тут же угадав по лицу своей девушки, сурово посмотрел на сестру. Джинни показательно высунула язык для брата, но затем кинула искренне-сочувственный взгляд в сторону Драко. — Тогда идем так, да? — Гарри не заметил противоречащих, и, подхватив стаканчик с кофе, подошел к Драко. — Знаю, ты не любишь бумажные стаканы и вообще питаться по пути, но мы позавтракаем в Фортексью, Джинни уже не остановить. Драко принял кофе с показательно недовольным вздохом, но постарался вложить во взгляд всю свою благодарность. Гарри скользнул пальцами вдоль тяжелой ткани удлиненных рукавов его мантии, его свитер кислотно-зеленого цвета так нелепо контрастировал с благородным темно-зеленым оттенком бархата на Драко. Их пальцы нежно, и почти совсем незаметно соприкоснулись. Они вышагнули из камина в Дырявом котле, Драко отчетливо ощущал, как чуть подлетает от ласкового тепла, не связанного с огнем. Так как Джинни было невозможно сопротивляться, очень скоро они и впрямь оказались растасованы по магазинчикам. На Гермионе неясным образом оказалась намотана блестящая пушистая змея, Рон с царственно-убожеским видом нацепил на голову красную картонную корону, а сама Джинни уже умиленно ворковала над новой моделью Молнии, теребя заколки в волосах в виде членов. Изначально они были в виде гибискусов, но за испорченное утро… Все было не так уж плохо, наверное. Все у всех было замечательно. Только Драко не ощущал себя частью этого чуда. Стоило ему отвести задумчивый взгляд от окна, как он наткнулся на «всёзнающий» темный взгляд. А после завтрака Гермиона подхватила под ручку Драко, под другую — Джинни, дабы втроем совершить променад по ателье мадам Малкин, пока Рон с Гарри показательно скучали. Потом уже Гермиона, складывая руки на груди, отворачивала фырчащий нос, пока Рон, Гарри и Джинни, одинаково вереща от восторга, бегом исследовали «Все для квиддича», едва не облизывая выставочные метлы. Драко так себя, конечно же, не вел. Всего лишь 40 минут утонченно любовался «Стремительной Вспышкой» со сверхтонкими прутьями, полировкой с ароматом «зеленое яблоко» и аэродинамической ручкой. И от нее его оттаскивали впятером, уговаривая пообедать, наконец. Вечером во дворе Норы Драко с Гарри носились на метлах за зачарованными елочными шариками, сверля друг друга взглядами. Джинни с Джорджем выступили единоличными Охотниками, перекидывая несчастного гнома-эльфа, свернутого в комочек защитным куполом. Рон и Чарли, стоя друг напротив друга на воротах, одинаково пафосно поигрывали мускулами. Гермиона снизу показала Драко с Джинни кулак, когда они, хихикая, планировали сказать ему, у кого получалось сильно лучше. Мерлин знал, как она слышала их на такой высоте, но Драко уже убедился, что с Гермионой Грейнджер спорить нельзя. В шумной и жаркой гостиной Норы столпился примерно миллион рыжеволосых людей, и Драко, окончательно потерявшись в этом море, выплыл, зацепившись взглядом за белые, белые, о, Мерлин, какая благодать, волосы. Перед ним оказалась нежно улыбающаяся Флер Делакур, которую он с трудом узнал. На ее округлом животе мягко лежала рука Билла. Одри, невеста Перси, увлеченно расспрашивала ее о чем-то…что Драко не так сильно интересовало. Тем не менее, Флер заметила его, и приветливо улыбнулась. Так что, когда Гарри вывалился из потока рыжих людей, ошалело и чуть заметно нервно улыбаясь, нагруженный подарками, обвешанный мишурой и с сильно потрепанным оленем на своем свитере, его взгляд нашел Драко, с благоговейным трепетом ощущающего под пальцами крошечные, слабые толчки. Он застенчиво улыбнулся. — Я искал тебя, а ты здесь. — глупо сообщил он и присел рядом, прямо на пол, скрещивая ноги. — Флер, это просто…вау, так замечательно, что я не знаю даже, как реагировать. Поздравляю, правда. А можно мне тоже потрогать? — Только осторожно, `арри — улыбнулась она. — Это так глупо, правда? — риторически спросил Гарри, прикладываясь ухом к животу и повернув голову в сторону Драко. Его глаза сверкали, смущенная, но почти безумно радостная улыбка светила ярче праздничной ели. — Глупо, но так…так правильно. — Да, есть такое. — подтвердил он тихо. Уже чуть позже, когда они отошли от супружеской пары, еще тише заметил. — Глупо так сильно радоваться тому, что кто-то удачно позанимался сексом. Гарри подавил смешок хрюкающим звуком и осуждающе посмотрел на Драко: — Это фу, так думать. Но да, глупо радоваться тому, кто в очень скором будущем станет орущим причинителем неприятностей. — Еще и очередным Уизли. Надеюсь, она хотя бы пойдет в мать и не родится рыжей. Поттер прицокнул и покачал головой. У Гермионы этот маневр выходил убедительным, у Гарри же вызывал только смех. — Они хотят назвать ее Виктуар. — внезапно сказал он и развернулся, приближаясь. — Понимаешь, Драко? Победа. — Драко шагнул навстречу, и даже в темноте смог разглядеть блестящие любимые глаза. — Они еще до войны поженились, но не могли, были в постоянной опасности. Мы прятались у них, когда пришел Римус и сказал, что у него родился сын. Я стал крестным Тедди, Флер плакала тогда. А теперь они вот… ждут ребенка, которого назовут Победой, и она родится…потому что мы победили, понимаешь? Это — это, мне кажется так почему-то, знак того, что, ну…все закончилось, Драко, совсем насовсем закончилось, и теперь зарождается новая жизнь, и…и я совсем глупость несу, да? Не ожидая ответа, он ткнулся слегка опешившему от напора эмоций Драко в плечо. Он не думал об этом так. Ласково пропуская беспокойные пряди сквозь пальцы, он поднял взгляд к потолку и решил, что Гарри прав. Все действительно закончилось. Он давно свободный человек. У него есть всё это: друзья, дом, будущее, и сам Гарри. Ему пора бы уже отплатить за это. — Спасибо, что сказал это. Может, пойдем домой на этом? Поттер поднял вопросительные влажные глаза. — Ужин еще… — и покосился туда, где раздавались звонкие голоса. Драко кивнул. — После ужина. Не будем обижать Молли. В море рыжеволосых людей они с трудом добрались до центра, где у стола суетились Гермиона с Джинни под строгим руководством Молли. Девчонки перекидывались усталыми взглядами, распределяя приборы. — Господи, я еще помню времена, когда нас с Роном заставляли руками чистить картошку. — с ужасом сообщил Гарри ему на ухо. Драко нервно посмеялся. — Поверить не могу. Когда такое было? — Вчера. — Гарри, золотой, как же ты вовремя! Нужно перетащить вот этот шкаф в другую комнату, наверх куда-нибудь. Рон, помоги Гарри! Драко, дорогуша, присаживайся сюда, скоро будем ужинать. Так Драко оказался на ликвидном месте у камина, потягивая морс и стреляя глазами в сторону корячащихся Поттера и Уизли. Бытие гостем в Норе имеет свои плюсы. Как раз когда, переваливаясь и сдавленно ругаясь, они вывалились за поворот, на подлокотнике его кресла материализовалась Джинни. — Скучаешь, красавчик? — протянула ее лисья мордочка. Драко перевел на нее нечитаемый взгляд. Ничуть не растроившись, Джинни ухмыльнулась широко, открыто и нагло одновременно, и поставила на колени Драко поднос. — Что это? — он задумчиво рассматривал закуски и пирожные на своих ногах. — Спасение твоего урчащего живота. Извинение за утро. Благословление от бывшей девушки Гарри. Как хочешь. — улыбнувшись тепло и даже при этом с какой-то хитрецой, Джинни вскочила и упорхнула, взмахнув рыжим хвостом. — Ну и лиса. — протянул Драко, откусывая теплый кусочек. Гермиона в огромных смешных рукавицах достала из страшной машины пышущий жаром пирог. Джинни, отогнав одинаково облизывающихся на крем Живоглота и Рона, принялась выводить что-то на пироге, высунув язык от усердия. Гарри пытался сбежать от желающих его то-ли потискать, то-ли проклясть Чарли. Билл, подначиваемый бесполезными советами Артура и гиенистым хихиканием Перси, цеплял на елку рождественского гнома. Джордж в каком-то странном сиреневом топе ползал по полу, расставляя ловушки. Его девушка Анджелина прикладывалась лбом к плечу источающей нежность и смирение Флер. Одри с абсолютно непроницаемо серьезным лицом гладила ее по плечу, наблюдая за очередной детской перепалкой своего жениха с братьями. Драко не мог поверить, что начал запоминать имена и хитросплетения уз всех этих рыжих людей. И только после прикрикивания от Молли все наконец начали сгущаться вокруг стола. С благодарностью отставив опустевший поднос Джинни, Драко как раз перетекал с кресла на стул, когда камин, вспыхнув зеленым пламенем, проявил очертания стройной и статной женщины в тяжелом платье. Драко на мгновение поперхнулся воздухом, так и застыв в неудобной позе, и уже почти произнес «мама?», когда пламя спало, явив взору темно-каштановые волосы, и из камина вышагнула Андромеда. Приветливая улыбка на ее строгом лице выглядела так непривычно, что Драко, знавший ее только по портретам, выпрямившись, все же растерялся. Зато Молли, всегда дружелюбная к гостям, радостно воркуя, расцеловала Андромеду в обе щеки, принимая из ее рук ребенка, которого Драко не сразу и заметил, шокированный появлением тетушки в таком неожиданном месте, как Нора. Зато, когда Гарри, подбегая с широкой улыбкой, тепло приветствовал Андромеду, а ребенок между двумя женщинами, радостно воскликнув, протянул к нему свои маленькие руки, все стало понятнее. Андромеда официально и почти чопорно, но так тепло извинялась за опоздание, Молли горячо уверяла ее, что они как раз вовремя к ужину, но Драко мог смотреть только на Гарри, с умилительной улыбкой подкидывающего восторженно визжащего мальчика. Драко не мог даже примерно сказать, какого возраста оно было, но это уже определенно не было младенцем в пеленке, но еще не стало достаточно похожим на человека. Хотя, когда Гарри обернулся, сверкающий, как звездный свет, и, заметив Драко, направился к нему, стало заметно, что ребенок был похож на него. Те же кошмарные волосы и невозможные глаза. Они оказались рядом, и Драко невольно отступил. Дети всегда чуточку пугали, особенно такие маленькие. Однако Гарри так старательно возился с этим маленьким плагиатщиком внешности, что Драко заставил себя быть взрослым и улыбнуться, надеясь, что это не выглядит слишком нервно. — Тедди, смотри, это Драко! А это Тедди! Эдвард Римус Люпин! — восторженно улыбаясь, Гарри приподнял этого Тедди, протягивая вперед. Драко почти без брезгливости посмотрел на него, а Эдвард, слюнявя собственный крошечный кулак, без особого интереса уставился на нового знакомого. Драко готов был спорить, что он даже не различает лица многочисленных окружающих его взрослых. Кроме, может быть, Гарри. Их любовь, несомненно, взаимна. Гарри продолжал смущенно-умилительно ворковать и тискать Эдварда, а тот, разглядывая Драко, вдруг замер, приоткрыв рот и уставившись на его волосы. Драко гордо улыбнулся. Нечасто, должно быть, этот ребенок в своей жизни видел не рыжих людей. Вдруг, черные, точно такие же, как у Гарри, волосы на его головешке начали медленно меняться. Как будто ему на макушку плеснули акварелью. Драко завороженно ахнул, а Гарри, заметив это, восторженно улыбнулся, когда Тедди на его руках засверкал белоснежными волосами и по-прежнему зелеными глазами, резко, непривычно контрастирующими. Драко пришла в голову обжигающая мысль, что так мог бы выглядеть их с Гарри сын, если бы…ну, не существование некоторых биологических законов, непреодолимых даже для магов. Однако этот мальчик начал нравиться ему несравненно больше. Прокашлявшись, он протянул руку. — Здравствуй, Эдвард, мой племянник. Гарри крякнул, а маленький родственник поднял на него глупые зеленые глаза, не понимая ни слова. Драко запоздало понял, что это несколько слишком официальное признание для такого возраста. Но раньше, чем он успел убрать руку, Эдвард заинтересованно посмотрел на подаваемое и цепко ухватился за нее, вычленил указательный палец и обхватил его неожиданно крепко. С интересом потряс, понюхал, и, не долго думая, сунул в рот. Драко издал пищащий звук вовсе не от умиления и попытался вырваться, но это значило бы расстроить только обретенного племянника… Так и получилось, что за ужином они с Гарри сидели рядышком на диване, а по их коленям ползал, засовывая в рот все, что ни попадется в поле зрения, Тедди. Они возвращались домой в полном молчании, пресыщенные этим днем, морозный воздух приятными иголочками прошелся по лицу, прежде чем Гарри втянул его в аппарацию, взяв за руку. Драко ощущал себя наполненным по самую макушку всеми этими эмоциями, и слишком вымотанным для чего-то кроме молочного чая перед темным окном. Крошечные, как зерна, легкие снежинки снижались, исполняя финт Вронского, успокаивая мысли, укладывая разгоряченный разум. Оставив кружку недопитой, Драко поднялся к сопящему Поттеру. Лежа на животе, он уткнулся мордой в свою подушку, а вторую крепко прижал к себе подмышку. Хмыкнув, Драко отстраненно заметил, что они не зря переместились на двуспальную кровать, задвинул шторы легким движением палочки и перетек под бок к Гарри, выдвинув из-под его руки свою подушку. В полной темноте его горячая кожа обжигала плечи и ребра, но Драко уже знал, как этим пользоваться, и подсунул свои замерзшие пальцы ног поглубже под колени Поттера, растекаясь по огромной постели почти поперек. Гарри издал глухой недовольный звук и переместился набок, зажимая пальцы Драко между своими ногами. Довольно улыбаясь, он сомкнул глаза.