Пайкару

Люпен и Пайкару шли до самого конца коридора. Вор заметил, что Волшебник сильно побледнел, и Арсен бросал на него вопросительные взгляды, но тот лишь мотал головой. Вскоре они приблизились к знакомой двустворчатой двери, покрытой золотыми цветами. Возле неё стояли двое суровых охранников в чёрном, сразу же насторожившиеся при приближении незнакомцев. — Вы кто?! Как вы попали в здание?! — Нам надо с вашим боссом парой слов перекинуться! — серьёзно произнёс Люпен, хотя хитрая улыбка с его лица не сходила. — Впустите, раз просят! — донеслось из микрофона на двери. Хрипловатый низкий голос, сопровождавший Люпена во всех дряных потасовках и неудачах. Охрана послушно отступила и отворила дверь. Внутри оказалось довольно уютно, тяжёлые красные шторы на окнах, широкий дубовый стол, кресло с высокой спинкой, известные картины на стенах. Айдез сидел тут же, сложив пальцы «домиком», как на деловой встрече. Ничего в нём с прошлого раза не изменилось — широкие плечи, стройная фигура, пышные усы и лысина. И противный белый костюм в красную полоску. — Люпен Третий! Вот это сюрприз! Слышал, у тебя ко мне дело есть? — произнёс босс мафии так умильно, что обоим пришедшим захотелось сплюнуть. Люпену — слюной, Пайкару — кровью. — Не столько у меня, сколько у Волшебника. Я так, помощник, — сурово поправил Арсен, положив руки в карманы и наблюдая за происходящим. — Ах, надо же… Мистический приступный авторитет, учитель наёмников, невероятно искусстный фокусник, Волшебник Пайкару! — Айдез с таким наигранным изумлением поднял брови, что они чуть не заехали на затылок. — Здравствуй! — Я не люблю церемониться, — Пайкару внезапно ощутил ком холодной ненависти, поступающий к горлу. У него аж рёбра зачесались от неистового желания выпустить свой гнев, хотя внешне Волшебник оставался безразличен. — Ответь мне на один вопрос. Зачем тебе моя смерть? Айдез рассмеялся, явно стараясь увильнуть от ответа, но всё же сказал: — Глупо с вашей стороны приходить к убийце с таким вопросом. Пайкару всё же не выдержал и, достав из-за пояса ножи (ровно шесть штук) одним ловким движением отправил их в полёт так, что они пригвоздили босса мафии за одежду к креслу. Проделать такой трюк, да ещё будучи слепым на половину… На лицо Айдеза на миг скользнул мрачный ужас, но он сразу же успокоился. Видна натренированная выдержка. Пайкару отодвинул стол (видит Бог, с каким огромным трудом это ему удалось, даже кровь хлынула из раны потоком, со стуком капая на пол) и уже не скрывая своей ярости, вцепился Айдезу в горло и прохрипел звериным голосом: — Зачем, я спрашиваю?! — Кинг завещал… — сдался Айдез. Он понимал, что им ничего не даст то, что он расскажет, но душить его явно станут меньше. — Он говорил, что ты слишком сильный конкурент… Ради сохранности его… А в последствии и моей власти… Я вынужден был прикончить тебя. Но ты, ублюдок, живучий, как подколодная змея… — Власть! — эмоции настолько сильно переполняли Волшебника, что он оторвался от горла Айдеза и больно вцепился руками в волосы. Так внутри всё распирало, будто в следующую секунду его разорвёт на части ядерным взрывом. — А что она даёт, эта власть? Ты не имеешь права лишать людей жизни, слышишь, подонок!!! Я не имею права, никто не имеет!!! Голос Пайкару сорвался на истерический крик. Чтоб унять лихорадочную крупную дрожь по телу и невыносимое нервное напряжение, Волшебник чуть не содрал себе кожу с предплечий. Из его горла хлынула кровь, и он страшно сипло откашливплся, шатаясь из стороны в сторону. Его гневная тирада постепенно утихала, пока он не замолчал, обессиленно опустившись на колени посреди комнаты. — Но почему тогда убивают? — смог, наконец, вставить слово Айдез, прикованный к креслу. Он насмехался. Мировоззрение этих молодых людей казалось ему глупым и бесполезным для преступного мира… Пайкару безумными глазами смотрел в пол. Крупные слёзы стекали по его впалым щекам, смешиваясь с кровью на голом полу. — Потому, что хищники. Все люди… (кашель) они не понимают, что творят… Так мало тех, кто… (кашель) п-понимает это… Кто готов принять, простить, искренне извиниться, п-понять… Люпен… У Арсена ёкнуло сердце так сильно, что потемнело в глазах. Он быстро снял свой пиджак и, обняв Пайкару сзади, крепко приложил ткань к открывшейся ране. — Люпен… Спасибо. Вор прикусил губу, пытаясь остановить бешено бьющее по голове сердце, но его пульс только ускорялся, становясь единым не прерывающимся стуком, вся спина вспотела от тревоги. Он спас жизнь человеку, и теперь Пайкару ни за что не должен погибнуть… — Я… БАХ! Люпен чуть не вскрикнул от неожиданности и поднял голову. Из-за шторы вышла Фудзико Минэ в сером плаще с опущенным капюшоном. Эмоции с её прекрасного лица были будто стёрты. Пайкару издал звук, похожий на тихий крик и хрип одновременно. Женщина выстрелила ему как раз в то место, которого Люпен не касался чудодейственным составом, чуть выше кровоточащей раны. — Фудзико! — отчаянно, чуть не порвав связки, проорал Люпен, растерянно оглядывая умирающего на его глазах Пайкару. — Что ты наделала?! — Я работаю на Айдеза, — безэмоциональным тоном объяснила Минэ, садясь на край стола. Её ничего не тревожило. Она убила человека, который никогда ей не нравился, вот только… Какой ценой? Что это ей дало? Никто не имеет право убивать человека… — Зачем?! — Люпен положил голову Пайкару на пол. Тот задыхался, тупым взглядом уставившись в потолок. Люпен встал. В его глазах стояли горькие слёзы. Арсен не мог поверить в такое предательство. Фудзико никогда не видела у вора такого взгляда. Она направила на него пистолет, и тот гордо упёрся грудью прямо в дуло и сорвавшимся на рыдания голосом простонал: — Стреляй! Ты же можешь, ну! — Нет! — женщина опустила оружие, не в силах спустить курок в своего друга. На сердце легла холодная, до одури тяжёлая могильная плита, мысли вязко смешались… — Тогда почему ты выстрелила в него?! Он же такой же человек, как и я! Живое существо! У Фудзико внутри всё сжалось в атом. Как же он прав. Как же он прав!!! — Вот это драма, спасибо, я посмеялся, — Айдез иронично похлопал в ладоши, и, почувствовав на себе полные ненависти взгляды, вопросительно поднял седую бровь. Фудзико решительно подошла к боссу мафии, вынула один из ножей, прикреплявших его одежду к креслу, и воткнула его прямо в плечо врагу. Тот вскрикнул, так громко, что среагировала охрана и, неожиданно ворвавшись в комнату, приготовила автоматы. — Фудзико, прикрой меня! — попросил Люпен, взял Пайкару на руки и, под оглушительный звон стекла из окон и очередь выстрелов, выбежал в коридор. Пули отскакивали от него, как от плотной резины, поэтому женщине, бегущей чуть впереди, было удобно использовать его, как щит, и стрелять из пистолета в обоих телохранителей. Люпен достаточно далеко отбежал от стрельбы и, наконец, смог опустить Пайкару на пол и прислонить к стене. Тот всё ещё был жив, только без сознания, кожа совершенно побледнела, как у мёртвого, а под глазами залегли глубокие чёрные тени. — Ничего, ещё будет возможность, мы с ним расквитаемся, Пайкару… Люпен достал из кармана щипцы и, задрав Волшебнику рубашку, вытащил пулю и отбросил её в сторону. Потом порвал собственную одежду на лоскуты и туго перевязал раны друга. — Интересно, где там Дзигэн и Гоэмон, нам уже пора закругляться…