Пайкару

Поехали по набережной. Справа за маленьким заборчиком находился косой спуск к морю, блестящему голубой ртутью. Впереди показался красный элегантный мотоцикл. — Фудзико-тян! — Люпен чуть не вытолкнул Дзигэна из машины, перегнувшись через его спину. — Неужели?! — Люпен! — женщина не выглядела сильно удивлённой, она как раз надевала шлем, чтоб продолжить путь. Конечно, с таким количеством любовников и ухажёров она привыкла к тому, что за ней по пятам кто-то носится… — А куда вы е… Она не закончила фразу, заметив Пайкару. Тот безуспешно делал вид, что его нет, но он помнил. Его лицо вспыхнуло от осознания того, как же он грубо поступил по отношению к своей жене с ней… Три ночи. Фудзико их тоже помнила. У неё никогда больше не появлялось мужчин, которые могли удовлетворить её так сильно, как это смог сделать Пайкару всего за один раз. Они встретились взглядом всего на мгновение. И уже возненавидели друг друга. — Мы к Айдезу, у Волшебника есть к нему одно дело, — объяснил Люпен, не замечая молнии, проскочившей между Фудзико и Пайкару. — Мы торопимся, не хочешь с нами? — Не-е-ет! — отчаянно простонал Дзигэн, вцепившись руками в голову. — Люпен, не начинай снова! Гоэмон молча вздохнул и поднял глаза к небу. — Эм… Нет. Я занята на этот вечер, — отказалась женщина, в её глазах разгоралось явное отвращение. Как это её парень может помогать такой бессовестной твари, как Пайкару?! Он же столько крови им всем попортил, и своими наёмниками тоже! — Ладно, как знаешь! — буднично пожал плечами вор и нажал педаль газа. Пайкару злился на себя. Боже, как он низко пал, почувствовав своё могущество и власть над жизнями людей! Неужели каждый имеет право прекратить чью то жизнь?! Нет! Пайкару от эмоционального возбуждения шумно вздохнул носом и зачесал чёлку наверх. *** Логово Айдеза было достаточно укреплено толстой бетонной стеной с проволокой под напряжением сверху. Но для Гоэмона не составило труда разрубить её Зантецу-кеном. Люпен ловко забрался наверх, огляделся. В похожем на свет сигнализационных ламп розовом закате территория перед ним выглядела безжизненно. Только здание, на половину сделанное из матового тёмного стекла, было окружено охраной. Арсен протянул руки вниз, крепко схватил предплечья Пайкару и помог ему залезть наверх. — У тебя же есть козыри, Волшебник? — шёпотом просил он, многозначительно повернув к другу голову. — Вероятно, — загадочно ответил тот. На самом деле раскрывать все свои карты он не хотел даже Люпену, хотя они достаточно прониклись друг другом, чтоб начать доверять. «Люпен… Чудак, жестокий с врагами, но умеющий признавать свои ошибки и исправлять их, прощать людей и просить прощения, что даётся далеко не многим. Его доброта, видимо, что-то затронула в моём сердце. Сентиментальные мысли, но…» Пайкару слез со стены и чуть не вскрикнул, но вовремя проглотил крик. Швы на боку разошлись, и край рубашки намок от крови. Он решил промолчать об этом, и так они уже слишком далеко зашли, чтоб останавливаться. Люпен подождал, пока Дзигэн и Гоэмон спустятся, и продолжил двигаться ко входу в здание, подсчитывая количество наружной охраны и вероятных скрытых камер. «Пайкару. Он столько всего пережил за свою жизнь, что совершенно отучился к доверию и товариществу. Тот ли я человек, кто сможет поднять его из грязи обратно, такого беспомощного и побитого судьбой?» — Дзигэн. — Ага. Стрелок несколькими выстрелами сбил прицелы камер, после чего вместе с Люпеном вырубили наружную охрану, пока те не успели забить тревогу. Гоэмон разрубил замок на двери, и квартет вошёл. — Так, мы с Пайкару пошли вести дипломатическую беседу, а вы как по плану, — Люпен на удачу хлопнул бородача по шляпе, а Гоэмона потрепал плечу. Оба напарника кивнули и направились в левую сторону покрытого красным ковром коридора, а вор и Пайкару — в правую. — Я не уверен, — внезапно тихо, но веско произнёс Гоэмон, когда двое были на полпути к цели. — В чём? — просто спросил Дзигэн, на шагу заряжая пистолет. — Этот человек не стоит доверия Люпена. — Хочешь сказать, он валялся со стрелой в боку, тощий, как собака, и с перебитыми ногами просто так? — удивлённо поднял бровь Дзигэн. — Не думаю, что он так искусстно притворялся, каким бы «волшебником» он ни был. — Думаю, ты прав. Но помогать врагу… — Бывшему врагу, — срезал на подлёте мужчина. — Какой смысл ненавидеть друг друга после того, как Люпен его буквально с того света вытащил? Хотя сам же его туда чуть не отправил пять лет назад… Гоэмон будто всерьёз задумался над словами напарника, но потом многодумная складка между его бровями разгладилось и он заявил: — Не понимаю твоей логики. — А я твоей. — Но Люпен очень добр. — Вполне. Наконец они подошли к двери. Она сливалась со стеной, к тому же пришлось поработать отмычкой и спрятаться в тени проёма, когда совсем близко от обоих прошёл человек из охраны. Самураю почудилось, что он даже ощутил тепло его тела. Вниз вела деревянная лестница, покрытая ковром. Лаковые поручни блестели в мерцающем золотом свете зажигалки. — Айдез помешался на коврах, конечно… Не дай Бог, чтоб его самого после смерти в ковёр не завернули… — стрелок цокнул языком и спустился вниз. Несколько комнат, в одной из них дверь слегка приоткрыта. Пользуясь случаем, напарники приникли к светлой щели, стараясь рассмотреть всех сидящих в помещении убийц. — Ты всех их знаешь? — поинтересовался Гоэмон. — Почти, — Дзигэн сощурил глаза, приглядываясь. — Вон тот, слева, наша цель, Индеец. — Похож на индейца. — А то. Даром, что голый не ходит. У него отравленные стрелы и гарпун на цепи в вооружении. Этот, справа, самый ближний, Железный призрак. У него есть хлыст из тонкой проволоки, таким можно руку отрубить с дальнего расстояния, зацепился, дёрнул и всё. Чуть подальше Дятел. — А почему с таким прозвищем? — Молот есть, которым он любит постучать… по головам. — А почему тогда не Плотник? — Фиг знает, наверное, не понравилось. А этого в капюшоне я не знаю. Тёмная лошадка какая-то. Во всяком случае, стоит пока его изучить… — Я возьмусь за Индейца и Дятла. — Хорошо, тогда на мне капюшон и Призрак. Оба глубоко вздохнули, навострили оружие, и Дзигэн воинственно пнул дверь ногой. Если не вдаваться в детали боя, то молот Дятла сразу же оказался располовинен катаной и ни на что уже не годился, хотя огромному его обладателю в рукопашном бою бояться нечего. Он ударил Гоэмона под дых так, что тот покачнулся, но устоял и начал обходить его сзади, чтоб нанести свой коронный сокрушающий удар. Дзигэну пришлось отступить в коридор, чтоб хлыст Призрака до него не достал. Стрелка раздосадовало, что человек в капюшоне незаметно скрылся с его поля зрения, но проблем у него и так было по горло. Гоэмон всё никак не успевал ударить врага, у того была слишком хорошая реакция. В один момент самураю даже показалось, что гигантский кулак раздробил его плечо, но он отбросил в сторону эти мысли, кристально сконцентрировался и плашмя треснул Дятла катаной по голове. Тот не стал сопротивляться и упал, для верности Гоэмон связал врага верёвкой, найденной в той же комнате, морщась от боли в покалеченных частях тела. Дзигэн получил проволокой по лбу, и теперь вся правая сторона лица у него окрасилась в красный. Стрелок выжидал удобного момента, чтоб выстрелить, лихорадочно соображая, как это сделать. Хлыст захлестнулся вокруг лодыжки Дзигэна, высокий Призрак в сплошном костюме и с длинной серой косой победно усмехнулся и дёрнул на себя. Стрелок не сдержался от стона, ему чуть не отрезало ногу, но он включил самообладание, подождал, пока враг подойдёт, чтоб поиздеваться над жертвой, а потом выстрелил ему прямо в голову. Железный Призрак беззвучно упал на ковёр. Бурая кровь быстро впитывалась в мягкий ворс, растекаясь по нему огромной лужей. Индеец, кажется, сбежал ещё в начале потасовки, правда, где он, оставалось неизвестным. Но у Дзигэна зародилась догадка. Видимо, и наёмник и Гоэмон сейчас на крыше, вряд ли масштабные бои можно проводить в таких узких помещениях… Стрелок поднялся и, ругаясь и сильно хромая, пошёл в сторону выхода на крышу, готовый убрать бдительную охрану в любой момент, хотя перед глазами от боли всё плыло.