Фиктивная любовь

Этой ночью я плохо спала, все никак не могла решить, когда же оповестить Антона, что в его биографию скоро добавится метка «Отец». Вообще-то, уже сейчас можно отправить смску или записку вдогонку к документам о разводе. Но я боялась его реакции, еще подумает, что таким образом, попытаюсь его к себе привязать, а мне это совершенно не нужно. Расскажу после родов, может решить, что поставила его перед фактом, надеясь на материальную «помощь». Так получается, что рассказывать и не стоит вовсе. Но это тоже неправильно, в конце концов когда-нибудь правда выплывет наружу. Вопрос только в том, как это произойдёт и с какими последствиями. Еще Арс со своими «страшилками» о том, что в свидетельстве о рождении по факту поставят, еще не бывшего, мужа. Не хочется лет через тринадцать объяснять разъярённому подростку, почему в его свидетельстве записан Антон Андреевич Шастун. Да и Антон личность уже известная, велика вероятность, что донесёт третье лицо, а это самый худший исход. С такими мыслями я уснула ближе к трем часам ночи. С самого утра у меня было настроение заядлого ипохондрика, ничего не хотелось делать, только лежать на диване и ныть, наглаживая живот. Время тянулось бесконечно долго. Попов мне не звонил, даже сообщение не написал. Я понятия не имела во сколько он заявится. Странно это было. Арсений редко использует смс, обычно звонит на прямую. И вообще, уточняет время и место, добавляя еще пару ненужных вводных. Я хотела позвонить и докопаться до своего друга, но он не брал трубку, а сообщения будто проходили мимо, оставаясь не прочитанными. Надолго меня не хватило и примерно через час прокрастинации на диване, я сменила род деятельности и залипла в окно, которое находилось в гостиной. Оно выходило на соседский участок. Как раз в это время, хозяйка выкапывала последнюю партию картошки с огорода. Картинка меня так сильно заворожила, что я потерялась в какой-то прострации и лишь ответила на жест приветствия от соседки. Она помахала, мило улыбнулась и дальше продолжила свою работу. Я даже не сразу поняла, что в мою дверь стучат, минуты две просидела, слушая размеренный стук по дереву и только потом опомнилась. — Входите. Открыто! В дневное время двери на замок я никогда не закрывала, смысла не было, ведь постоянно приходилось выходить на улицу и обратно. Тут не город, чтобы закрываться. Соседи в любой момент могут заглянуть в гости, я только рада. Бояться некого, да и сосед, с другой стороны, оказался местным участковым, что добавляет безопасности. Дверь чуть скрипнула, в дом зашли, закрывая за собой дверь и у входа сняли обувь. — Ты бы хоть написал во сколько приедешь, а то ни ответа, ни привета. Я была уверена, что за моей спиной стоит Попов. Местные редко снимают обувь заходя в дом, когда на улице чисто. Приходиться просить или смириться, потом намывая пол. — Документы привез? Я так и не обернулась, продолжая наблюдать за происходящим на улице. — Привез. На секунду я зажмурила глаза. Не может быть такого. Показалось. — Может хоть посмотришь на меня для приличия? Этот голос нельзя спутать… Я сглотнула и медленно повернула голову, смотря из-за плеча. — Привет Он слегка улыбнулся и как обычно приподнял левую бровь. Я хмыкнула, находясь на грани истерики, а по телу пробежало стадо мурашек. — Где Арсений? Произнесла шёпотом себе под нос. — У него сегодня пробы. Он не смог. Последовал точно такой-же тихий ответ. — Как ты узнал адрес? Я продолжала разговаривать с Антоном спиной, почти затаив дыхание. — Совершенно случайно. В оправдание Попова, он не раскололся даже под пытками. Мы разговаривали так тихо, что я слышала, как на улице соседка говорит с мужем. — Зачем ты приехал? — Для начала, документы привез. На развод. Подпишешь? Шастун протянул мне красную папку и мне пришлось развернуться в его сторону. Надеялась, что свободная футболка, не выдаст меня. Хотя это был не самый лучший вариант для скрытия почти пятого месяца беременности. Я забрала папку, открыла и просмотрела содержимое. — Только это? Делая вид, что внимательно изучаю документ, я пыталась избегать визуального контакта с Антоном. — Да, мне нужна твоя подпись. Все остальное я сделаю сам. Тебе даже не нужно присутствовать при разводе. — Проблем не будет? — Нет. Мы легко отделаемся. Ни совместно нажитого имущества. Ни общих несовершеннолетних детей. Всего каких-то 1300 рублей за госпошлину, и мы свободные люди. Не переживай, я все сам оплачу. Ты только распишись. Шастун постоянно талдычил про подпись, видимо поскорее хотел закончить с этим спектаклем. На папке удобно закрепилась ручка. Я сняла ее и расписалась в документе, как следует. Закрыла папку и протянула обратно Антону. — Вот и всё. Прощай. Провожать не буду, дверь там же. Я произнесла все так без эмоционально, что сама испугалась. — Что даже чай не предложишь? На меня смотрели два пустых зеленых глаза. — Закончился. Не хватало мне чаи распивать с бывшими мужьями. — Кофе? Он издевается надо мной. — Не пью. Сказала бы, что нельзя и провалилась бы на месте. — Сок? — В магазине. Если Шастун продолжит перечислять весь набор бакалеи, у меня скоро закончится ответы. — Ну хоть воды нальешь? — Только из-под крана. Надо было про колодец или колонку что-нибудь ляпнуть. — Я не гордый, можно из-под крана. Он не гордый, он упертый! Еще немножко и я взорвусь. — Холодную отключили. Нормальное явление, в России живем. — Горячей налей. Наше противостояние глаза в глаза, вполне могло бы разжечь огонь в печке. — Горячей тоже нет. У соседа трубу прорвало, весь стояк перекрыли Антон порядком начал меня бесить. — Я, конечно, слышал, что беременность отупляет, но не думал, что настолько. Это частный дом, тут нет стояка… — Ну не стояк, он больше лежак. Под землёй горизонтальная труба идет от участка к участку ее и отключили. Наверное, со стороны, это было похоже на спор двух маленьких детей, которые пытаются выяснить, кто из них круче, при этом не получив по шапке от мам. — То есть тебя только стояк смутил в моем предложение? Еще скажи, что отец не я. И тут я поняла, что облажалась и Шастун уже обо всем знал, переступая порог дома. Вся происходящая сцена в миллион раз хуже, нашего спектакля длиной в пять месяцев. Смотреть друг другу в глаза и так безбожно вешать лапшу на уши. За такую плохую актерскую игру, Арс нас проклянет до седьмого колена. — Тут такой чистый воздух, ветром, наверное, надуло. Я пожала плечами, понимая, что у меня в данный момент «горит» и сарай, и хата. — Хочешь сказать, не мой? Шаст заявил так, словно не я вынашиваю ребёнка, а он. — Нет. Для меня точно уже готовят отдельный котел по спецзаказу. — ДНК-тест будем делать? Если что я подожду. Когда ожидаем пополнение, январь–февраль? Я чувствовала себя такой беспомощной, а совесть медленно выжирала во мне дыры. — Одного не понимаю, почему ты мне ничего не сказала? Зачем весь этот цирк с выдуманной тетей? Надоело жить со мной, так бы напрямую и сказала. Мало того, что исчезла не попрощавшись, еще и беременность скрыть решила. Шастун старался не выдавать себя, но его глаза нервно бегали по всей комнате. — Я испугалась… Все на что мне хватило. — Чего? Антон пытался поймать мой взгляд, но я уставилась в пол. — Твоей реакции… Наконец-то, собравшись с духом, я подняла на него глаза. — Серьёзно. Я взрослый мужик, мне 28 лет. Я что скотина какая-то, неадекватно реагировать? Ну хотя-бы просто поговорить. Решить все мирно. Из меня может и не выйдет хороший отец, но ответственности за свои поступки никто не отменял. А ты вот так взяла и решила все за меня. Молодец! Если бы сейчас у Антона под рукой оказалось что-нибудь, он точно кинул бы это об стену. — Но вы с Ирой так долго были вместе… И потом она… А ты тогда сказал, что не хочешь… Я подумала, так будет правильно… В моей голове происходил такой сумбур, что не получилось нормально сформулировать мысли. — Стоп! Подожди, Ира тут причём, вообще? — Она же тоже беременна… — А это, да. Только я все равно не понимаю Он отрицательно помотал головой. — Дочка или сын? Наверное, уже и имя придумали? У меня видимо сработал механизм самозащиты, и я решила сменить тему. — Девочка вроде. Не уверен, но слышал, что, по-моему, Аня. Шастун уставился на меня как на умалишённую. — Красиво. И к отчеству подходит. — Наверное. Анна Романовна, ничего так звучит. Антон пожал плечами. — Ага… Как Романовна? Может послышалось, но кажется я дура несусветная. — Как обычно. Счастливого папашу зовут Роман, получается Анна Романовна. А ты думала, что Я… И поэтому мы с ней разошлись? Шастун закрыл лицо руками и пробубнил что-то невнятное. — Поэтому люди и придумали такую штуку как «Разговор». То, что там Ира ушла немножко налево и теоретически наставила мне рога, вообще не сравнить с тем, что ты тут напридумывала себе. Оправдывать себя бесполезно, но в нашем случае мы оба хороши. — Когда я у тебя спрашивала, почему вы разошлись, ты мне ничего не сказал! Увидев Кузнецову в женской консультации с животом, что я должна была подумать? Антон молча хлопал ресницами. — Ты Илье сказал, что не хочешь ни семьи, ни детей. Я не собиралась тебе второго навязывать. Мы прожили с тобой месяц в фиктивном браке. На что я вообще могла рассчитывать? — А меня спросить? Нормально, по-человечески, всё решить. Вместе. Еще немного и у Шастуна пар из ушей пойдёт. — Какое «вместе»? Мы друг другу чужие люди, столкнувшиеся по случайности! Почему в этой жизни все так сложно. — Чужие значит… Антон резко сменил тон и теперь выглядел очень разочарованным. — А что я не права? Мы оба взрослые люди, а говорить друг с другом так и не научились. — Не хочу тебя пугать, но я, черт возьми, тебя люблю! На меня в жизни еще так сильно не орали. Сердце пару раз ударив, замерло. — Так почему ты мне это только сейчас говоришь? Я смотрела в его болотно-зеленые, где-то наверху. — Зачем говорить про то, что и так понятно? Уже спокойно он произнес в ответ. — Кому понятно? Мне непонятно! Я не пророк, чтобы знать того, чего не знаю. Меня разрывало на части. — Сейчас тебе говорю. Я. Тебя. Люблю. Жить без тебя не могу. В квартире один не могу находиться. Изнутри все выворачивает. Ты думаешь, незапланированный ребенок, как-то помешает. Нет! Я не претендую на премию «Папа года». Может у меня родительских инстинктов нет, но я хочу попробовать. Вдруг получится. Вот он стоит передо мной, в любви признается. Спрашивается, чего тебе еще нужно глупая женщина. Бросайся в объятия и не отпускай до конца жизни. Только вот четыре с половиной месяца в терзаниях самой себя, так просто не проходят. — У тебя вдруг получится, а я уже не вдруг беременна. Я не хочу жить с мыслью, что в один прекрасный день у тебя не выйдет и все рухнет. Я такого не выдержу. — Просто, скажи мне, ты меня любишь? Я не могла больше смотреть в его умоляющие глаза. Сердце кровью обливалось. Но и бросаться в омут с головой, это не мой случай. — Антон, пожалуйста, уходи! Не знаю, это громкие пререкания, полнейший идиотизм родителей или сострадание к родному отцу, разбудили малыша. Но только я успела послать Шастуна, как сразу же получила знатный пинок по внутренним органам. А судя по последнему УЗИ, по расположению, это была именно ножка. Удар был такой добротный, что меня от неожиданности согнуло чуть ли не пополам. Хорошо, что рядом стоял диван, я одной рукой схватилась за его спинку, а другую машинально положила на живот. — Что такое? Тебе плохо? Где болит? Врача? Скорую? Что? Антон буквально за секунду сократил расстояние, между нами, падая почти на колени, чтобы посмотреть мне в глаза, при этом хватаясь за мои руки. — Нормально. Я глубоко выдохнула и выпрямилась — Ты уверенна? Точно все хорошо? Он, не моргая сверлил меня болотно-зелеными по пять копеек. — Это ты виноват во всем… Шикнула в сторону и моментально прилетел повторный пинок. Хотелось и смеяться, и плакать. Еще не родился, но уже решил на чьей стороне. — Я не понимаю. Может в больницу тебя отвезти? Эти несчастные глаза полные растерянности, всё-таки подкупили меня. Перехватив руку Антона, которой он продолжал меня поддерживать, приложила его ладонь к животу, в место куда чаще всего пинает малыш. — Раз проснулся, поздоровайся Я говорила с ребенком, при этом не отводя взгляд от Шаста. В ответ — тишина. — Ну давай. Любишь же заявлять о себе. Это шутка какая-то. Издеваться надо мной, по всей видимости передаётся с генами. Оба Шастуна молчали. — Маленький, будешь партизанить, твой папа сойдёт с ума, а он у нас и так уже натерпелся. Подстава родной мамы, разве так можно. Неловкость момента на высшем уровне. — Ты уже знаешь, мальчик, девочка? Антон не убирал руку, словно намертво ее приклеил суперклеем, и только еле заметно поглаживал большим пальцем. — Мальчишка. Футболистом будет, все внутренности мне перепинал. — Эй, привет, сынок. Получается, я — твой папа. После этих слов маленькая ножка прилетела ровно Шасту в ладонь. Он от неожиданности отдернул руку и отскочил на полшага. Я если сдерживала смех. — Если что, уже почти месяц, как Арсений. Я слегка улыбнулась, наблюдая за реакцией. — В смысле? Антон подошел ближе, непонимающе вскидывая бровь. — Ну, Арсений Антонович. Я пожала плечами и положила руки на живот. — Подожди. Почему? У Шаста на лице пронеслось миллион разных эмоций. — Мальчик. На А. Арсений. Антонович. Я долго думала над именем. Как-то вспомнила, что Антон рассказывал про традицию в своей семье. Единственное имя, которое мне понравилось — Арсений. Да и не могла отказать себе в удовольствие, наблюдать за реакцией Попова, когда он узнает. — Может все-таки еще что-нибудь поменяется? Шастун немного недоверчиво поглядывал на меня. — Только, если неожиданно родится девочка. Но на УЗИ как-бы точно всё на месте. — Хорошо. Арс, так Арс. Это будет забавно Антон улыбнулся, согласно покачав головой. — Ты только Попову пока не рассказывай. Это секрет. В комнате повисла тишина, которую нарушила красная папка, упавшая со спинки дивана на пол. — Знаешь, я возьму и порву этот договор! Шаст поднял документы. — Зачем? — Чтобы никто не воспользовался по назначению Антон стоял в недоумении. — Даже если захотим, не получится В ответ я неловко улыбнулась. — В каком смысле? — Посмотри. Ты просил расписаться. Я тебе и расписала. Домик и солнышко. Как можно догадаться, это не моя официальная подпись. Да и в загсе вряд ли такое примут. Шастун открыл папку, и его улыбка поползла вверх. У меня просто не поднялась рука подписывать договор на развод. Возможно, это было глупо, но я не ошиблась. — А еще одна проблема у нас всё-таки есть… Общий несовершеннолетний ребенок. Впервые за день мы с Антом искренне рассмеялись. И кажется это вполне сойдет за Хэппи-энд.