змея

«любовь – еще старей стара, как хвощ, стара, как змей старей ливонских янтарей всех привиденских кораблей старей камней, старей морей но боль, которая в груди старей любви, старей любви»

он протягивает ко мне свою ядовитую клешню, и я вцепляюсь в нее, выкручивая. он молчит. он слишком долго молчал. теперь я хочу слышать. хоть что. и меня не ебет, чего он не хочет. я давлю сильнее. тогда он что-то выхрипывает. я наваливаюсь на него, он сопротивляется. мы скатываемся с кровати. он первым прилетает на пол, как будто такое соревнование. он заваливает меня, я его. мы катаемся, как придурки. я чувствую радость в мышцах. они ведь только для этого и изготовлялись. вся моя радость всосалась в тело, как железо, как магний. она – металл. и я побеждаю его, гремя своей отмороженной радостью, точно латами. я смотрю на него в темноте. он вовсе не так красив, как мне казалось всегда, он вовсе не так чист, и не так свят, и не так невинен. все с ним не так. это он виноват. он во всем виноват. сука. если бы не он, я бы не стал уродом. я бы жил со своим сыном. я бы не упустил столько времени. не упустил ни дня. ненавижу. НЕНАВИЖУ. я встаю. точнее, пытаюсь встать. он вцепляется так, что не дает мне подняться. он всегда тянул меня вниз. на дно. у него стоит. потому что он – убогий. и у меня стоит. потому что я ничем не лучше его. мне смешно. я смеюсь. вот такой я всегда открытый. он держит меня так сильно. я нависаю над ним. он вцепляется крепче. из груди вырывается жуткий звук, как будто все ребра в нем треснули. щелчок. и во мне нет нисколько ненависти. я весь набит чем-то, что еще вчера узнавал, как любовь. я смотрю на него. и целую. с этим ничего нельзя сделать. это невозможно преодолеть. нельзя прекратить. я не хочу. не хочу. не хочу.