Океан лжи

Начать встречаться с одним из самых опасных учеников в своей школе. Это была, наверное, самая главная ошибка в жизни Сынмина, как он изначально думал. На вопрос, почему же Хёнджин опасный, есть два ответа: во-первых, он один из выдающихся актёров в драматическом кружке. Во-вторых, ну не может такой красавчик, кандидат на короля школы вдруг по собственному желанию возжелать себе в партнеры обычного посредника всей школьной иерархии Сынмина - обычного заучку с первой парты. Так ещё, на минуточку, перед самым посвящением в короля и королеву школы, перед одним из главных событий года - зимним балом. Уму не постижимо. Сынмин долго не хотел верить Хвану, но тот около недели пробивал холодную стену вокруг его сердца, а она не железная и дала трещину, впустив к себе парня. И тот, не теряя ни секунды, сразу же завлек Мина в свои объятия и ни на метр не хотел выпускать. Водил его на свидания в кино и парк аттракционов. Из-за морозов кутал его в свой шарф, грел замёрзшие руки своим горячим дыханием и угощал чаем, который заранее заварил в термосе и носил всё это время в рюкзаке. После очередной прогулки возле реки Хан, Хёнджин напряг все свое обаяние и на свой страх и риск приблизился к парню на опасное расстояние, но не почувствовав, как тот отпирается, все же наклонился ближе и подарил первый в жизни Сынмина поцелуй: легкий, чувственный и нежный. И холодные губы парня нисколько не отталкивали, а лишь больше грели в сочетании со своими, такими же холодными. После этого вечера Сынмин перестал сомневаться, а мысли о предательстве засунул в дальний ящик и закрыл на замок. Он теперь даже не хотел верить в то, что его могут обидеть, только не Хенджин, который каждый раз с такой нежностью смотрел в глаза, вкладывая в поцелуи все свои трепетные чувства. Две недели до зимнего бала, неделя с начала их совместного счастья. Единственное, чего не было в их отношениях - секса. Сынмин не хотел торопиться, а Хёнджин и не настаивал, говорил, что всё нормально и он будет ждать до того момента, пока младший будет готов. После пары разговоров к этой теме парни даже не возвращались. Такие вечера они называли откровенными, почему-то так получалось, что в совместные их посиделки у Сынмина дома под бутылочку вина, которое Хван стащил из запасов отца, на свет выплывали самые сокровенные тайны, которые обычно хранились за семью печатями далеко в себе. Тогда Хёнджин впервые узнал, что у Мина все далеко не в порядке и все его улыбки и каменное лицо - лишь маски, за которыми прячется маленький ребёнок, отчаянно кричащий о помощи. У Мина много проблем, частые приступы эмоциональных срывов и депрессии, несколько раз, как признался сам Ким, он даже падал в обморок от эмоциональной нестабильности и голода. У Хёнджина в тот момент сердце кровью заливалось, он и представить не мог, что скрывалось за всей этой стойкостью и бесстрашием. Почему-то в этот момент захотелось отгородить младшего от всех бед, закрыть от зла и кошмара, защитить от всего мира. Когда Сынмин не сдержался и заплакал прямо на плече Хёнджина, он даже не сдержался и на эмоциях сказал, что любит и никогда больше не даст младшего в обиду. И Ким поверил, как верил каждому его слову. Хенджин же, в свою очередь, тоже много чем делился с младшим. Рассказал о своей семье, что ему так же не всегда легко жилось и как упорно он работал в художественном кружке, чтобы его наконец заметили. А когда заметили, он был самым счастливым и сразу побежал рассказывать об этом родителям, но почему-то они остались недовольны, потребовав еще больше стараться. Но куда же еще больше... Так же он рассказывал о своих друзьях, да они были редкостными мудаками и задротами, про Минхо и Джисона много слухов ходило, но как убеждался Хван, они встали бы за него горой и выручили бы из любой ситуации. Хёнджин от чего-то впервые в жизни не смог кому-то врать или же просто не хотел. Так и выложил Сынмину всю свою подноготную, без грамма лжи. Но вот только Ким не знал, что если человек погряз в этой лжи уже давно, то попросту не может так просто вылезти из неё. Поэтому о главной причине, почему же всё-таки он захотел встречаться именно с ним, Хван утаил, украсив все причины словами о любви и что все просто дураки, раз не видят такого прекрасного мальчика. Вот только за белой полосой всегда идет черная, а светлая краска нещадно быстро кончалась... Два дня до зимнего бала, за окном ночное небо. Под тёплым светом фонарей видны большие хлопья белого снега, завтра на дорогах точно будет сантиметров так десять снежного настила.  Парни сидят в гостиной и смотрят очередной новогодний фильм с прожектора, забравшись под плед. Хёнджин, изначально не интересовавшийся фильмом, целовал Кима за ухом, шепча всякие пошлости. Иногда затаивал дыхание, следя за состоянием Сынмина, не дай бог ему что-то не понравится и придётся извиняться. Он аккуратно ведет по рукам Мина, рисуя по ним невидимыми красками, после он берет его руку в свою, переплетая пальцы, и аккуратно подносит к своим губам, целуя каждую костяшку и венку на тыльной стороне ладони. После долгих манипуляций Мин не выдерживает, сам разворачивается в объятиях и резко вжимается в губы Хёнджина своими, развязно целуя того. Уже спустя пару минут Хван нависает над младшим, устраиваясь между его разведённых бёдер, инстинктивно толкаясь. Руки бесстыдно блуждают под безразмерной толстовкой Мина, зацепляя набухшие соски, ловя ртом вырывающиеся стоны. А у Сынмина окончательно сносит крышу и он решает порадовать своего парня до нового года, срывая с него домашнюю майку, привставая на локтях и тянется к шее оставляя на ней алую отметину. На следующее утро Сынмин просыпается от ярких солнечных лучей, что пробиваются сквозь жалюзи и упорно светят парню в глаза. Он уже хочет увернуться от них и спрятаться где-то в одеяле или в руках старшего, чтобы тот защитил от назойливого света... Только вот на второй половине кровати никого нет, лишь холодные простыни и вмятина на подушке. Попытки позвать Хёнджина окончились крахом. В квартире никого не было. А когда Мин попытался встать, подавляя боль в пояснице, и  прошел по всей квартире, заморозив при этом голые ступни от холодного пола, то только убедился в своем одиночестве. Сынмин не привык сразу бросаться в крайности, но на сердце в миг заскребли кошки от осознания, что он проснулся один. Конечно, можно было предположить, что Хенджин пошел в магазин или у него появились неотложные дела, но записка, которую он внезапно обнаружил на столе, говорила сама за себя. "Минни, прости меня, но я врал тебе. Ты мне не нужен. Это всё было на спор. Прощай." Всё, что там было написано. Несколько слов, а в сердце дыра и ноющее чувство разочарования. Боль поражает все тело, пелена застилает разум, а по щекам неумолимо катятся слёзы. Сынмин не разочарован в Хёнджине, скорее, в себе... Опять поддался слабости, позволил выпустить чувства наружу и именно сейчас почувствовал себя самым уязвимым. Вчера ночью он такой был - уязвимый, податливый и им нагло воспользовались, отбросив в сторону драгоценные чувства, которые разбились о суровую реальность. Только сейчас Сынмин понимал всю ничтожность своего положения, а главное - он понял единственную правду их отношений: Хёнджин никогда его не любил. Всё это показушество было лишь в угоду старшему. А он сам - просто очередная его игрушка. И чувства старшего - очередная роль, с которой он справился превосходно, ведь Мин верил ему. Только сейчас до него доходит, каким он был дураком, и что все знаки внимания со стороны его, уже бывшего парня - лишь фальш. Шёпот на ухо, чтобы успокоить бдительность, тихое дыхание, чтобы просто проверить, что Сынмин всё ещё не сдох со своими-то проблемами, а руки он его трогал, чтобы проверить, нет ли на них ран...и он молодец. На руках ран не было, зато теперь они есть на сердце и они кровоточат. Он опять не сдержал порыв эмоций, они захлестнули его с головой и вот он не успевает добежать до аптечки и взять таблетки, что уж говорить о кислородном баллоне с целебным чистым воздухом, который просто не может вдохнуть - легкие сжало болью. Он падает, переставая чувствовать хоть какую-то эмоцию, в голове пусто, в легких тоже, перед глазами темно. Из дыры в сердце течет кровь вперемешку со слезами. И последний стон мольбы о пощаде вырывается из рта. Несколько часов до награждения, все веселятся и танцуют под какую-то очередную популярную песню. Веселье льется через край, а алкоголь по-немногу наполняет кувшины с "пуншем", пока этого не видят учителя. Расслабленные тела разносят атмосферу праздника по всему залу. Один Хёнджин как прокаженный стоит у столика в одиночестве и пьет кока колу зеро, убежденный в том, что там нет алкоголя, он ему сейчас в горло не лезет. Сам по себе под градусом, только не хмельным, а от злости и переживаний. С того утра, как он ушел от Сынмина, тот не появлялся в сети и не выходил на контакт. Два дня не так много, но и от этого Хван готов на стену лезть. Всё то время, что он был с младшим в, так называемых, отношениях, он думал, что ничего не чувствует к нему и ему вовсе нет никакого дела до какого-то там мальчишки из параллели. Но сейчас, когда он снова остался один, в его голове абсолютно непонятные мысли и переживания, его сковывает беспокойство. Откуда могли взяться такие непонятные чувства за какой-то месяц? Друзья, как назло, вертятся вокруг него и радуются, что Хёнджин провел одного из очередных «лохов» школы. Минхо почти с гордой головой отдает проигранные деньги, от чего на душе совсем не становится легче, и они продолжают веселится, иногда подозрительно косясь на Хвана, причитая о том, что из-за этого зубрилы он стал каким-то скучным. Два часа до награждения, а Хенджин хочет волком выть, его тошнит, а голова раскалывается. Чувство переживаний заменились ужасным чувством стыда и печали. В момент, когда он уходил от Мина, накрывая его худое тело одеялом, он совсем не думал, чего лишается, чем обернётся их расставание. Юное тело грелось под одеялом ещё не понимая, что пригрел дьявола. А сейчас на себе ощущает, как будто оторвал от себя что-то очень важное. В суматохе выпускников, которые усердно вели голосование за короля и королеву этой зимы, к Хёнджину подошел невзрачный парень. Не успев ничего сказать, он чувствует, как тяжелый кулак проходится по щеке, царапая её при этом массивным кольцом. Неприятно, но не заглушает боль в душе. На самом деле, сейчас он и не будет против, если его изобьют где-нибудь в подворотне. - Какого хрена, Чанбин? - Мне неинтересно, что такого в тебе нашел Сынмин, но я тебя ненавижу. Просто запомни это. От одного имени Хёнджина пробрало до мурашек и больно кольнуло в области сердца. - Что с ним? Почему не выходит на связь? - А что? Вдруг стал волноваться? Твои волнения ему ничем уже не помогут. - Чанбин-хён, прошу тебя...скажи мне, где он? - У меня дома. Чанбин знает, что не правильно поступает, раскрыв информацию о друге, но он просто не знал, как поступить иначе. Когда он пришел позавчера к другу и увидел его умирающего на полу, он чуть с ума не сошёл, пока искал аптечку и пытался его вернуть в сознание. И он бы наверное убил Хёнджина. Но вот только. Пока Сынмин отсыпался у него и в бреду кричал от страха, он всё время звал Хвана, чуть ли не рыдая навзрыд, хотел ощутить рядом с собой старшего. До сих пор он считает, что это неправильно, но им лучше самим всё решить, это не его отношения. Дорога до дома Чанбина прошла в напряжённом молчании, Хван сидел, как на иголках, ломая пальцы, смотря влажными от слез глазами в окно. И даже слова сказать не мог, да они сейчас и не нужны были. Единственное, о чем он думал - это об упущенных возможностях с Сынмином.  Да и о много другом, но все это, так или иначе, было связанно с младшим. Как только они поднялись в квартиру к старшему, у парня словно пол из под ног ушел, он не представлял, как будет смотреть в глаза младшего, это просто выше его сил. Но отступать уже смысла нет. Он, медленно постучав, проходит за дверь, на которую указал Чанбин, и замирает. В голове пустота, а перед глазами худое, как будто безжизненное, тело. Он видел его не так давно, но такое ощущение, что прошел месяц. Тело Сынмина осунулось и выглядело безбожно бледным, тёмные круги под глазами и вымученный взгляд, не несущий в себе никаких эмоций. - Сынмин? - Говори сразу,  что тебе нужно? - Если я скажу, ты не поверишь. - Быстрее. - Я хочу извиниться. - Мне не нужны твои извинения, как и я «не нужен тебе». – отчеканивает Мин, с усталостью прикрывая глаза, продолжая на томном выдохе, -Если это все, можешь уходить. Безжалостно. Но заслуженно. Хёнджин и не говорит что-то против, лишь выдерживает на себе тяжёлый взгляд и, набрав в легкие воздух, шепчет: - Я люблю тебя... - Ты мне не нужен. - Прости меня. - Не могу. - А я больше не могу уйти. Не хочу. Мин ничего не отвечает, а лишь разворачивается и камнем падает на кровать. Заворачивается в одеяло больше не смотря на парня и пытается думать, понять, что ему теперь делать, им, если можно так сказать. Но в голову ничего не приходит, вместо мозга там сейчас кисель от обильного количества таблеток. Сил не осталось и, услышав как за спиной кто-то шуршит садясь, видимо на пол возле шкафа, отпускает поток изнурительных мыслей проваливаясь в беспокойный сон. Через минуту на телефон приходит смс от Джисона с новостью о том, что Хёнджин король школы этого года, а его королева... Дальше он не читает, ему все равно, его король лежит сейчас на кровати в ужасном состоянии, но все такой же красивый. И плевать ему на всё. Он больше не сможет уйти один...