Моя порно-Звезда

— Я против! — Крик перепуганного мальчишки отзывался эхом в пустых комнатах. Бабочки в животе, пару мгновений назад доводившие его до мурашек, обернулись скручивающими живот колючими проволоками. Тысячи раз пожалев, что пошёл на эту встречу, сейчас ему просто хотелось освободиться и быстро убежать домой. Не нужно никакой популярности, лёгких денег, ничего. Болван, почему он не разглядел такую очевидную опасность? А может, всё это просто шутка? Амбер решила проучить его, заземлить? Что ж, у нее отлично получается, Сэнди прямо сейчас готов рассмеяться, сказав: «Ха-ха, я тебя раскрыл!» и девушка выйдет из соседней комнаты… И всё остановится. Конечно Амбер, кто же ещё… Нет-нет, это чертов самообман, ну какая Амбер, какой розыгрыш, если он прямо сейчас голый и связанный на окраине города с какой-то «легендой», которую все боятся?!       Сердце бешено билось в груди. Только сейчас, в критический момент собственная беспомощность ощущалась так ярко и так резко, моментально содрав пелену ложного доверия. Хотелось сбежать. Не быть сейчас этим несчастным, связанной жертвой в доме сумасшедшего. Не хотелось быть Сэнди. Это всё не он, не его жизнь. Просто вырвать себя из этой реальности, отключить от сети. Застыть как вкопанный, смять все навязчивые мысли о том, что с ним могут сделать теперь, и просто выбросить их. Подумать о скорой рабочей смене, о долгах по учебе. Но он это он, и ему не повезло оказаться на месте себя. Именно поэтому навязчивые мысли не отступали. Никто не знает где он. С кем он. Никто не волнуется. Дыхание участилось, а веревки, обвивающие его торс, не давали полноценно вздохнуть. Голова предательски закружилась. — Я ожидал такого ответа, — Фотограф встал, оглянулся, ища скотч на рабочем столе. Отодрав наскоро ленту, он снова подошёл к модели, — Но, знаешь, люди с заклеенным ртом не могут отказать. — Не надо! — Последнее, что успел протараторить тот, прежде чем его рот плотно заклеили, пригладив рукой несколько раз. Теперь были слышны лишь жалобные мычания. На его голову опустилась ладонь, теребя волосы. — Итак, спрошу ещё раз, — Леон приставил вторую руку к лицу, немного прикрывая широкую улыбку, — хочешь ли ты сотрудничать со мной и построить успешную карьеру? В ответ слышались лишь невнятные звуки и отмахивание головой. — Как говорится, молчание — знак согласия, а значит сделку можно считать успешной. С другой стороны, было бы странно, если бы ты отказался. Сам ведь согласился на условия договора: я тебе аудиторию, ты — свою натуру. И не надо смотреть на меня таким жалобным взглядом. Ещё поцелуй выпрашиваешь?       Он вновь приблизился к лицу жертвы и облизнулся, а затем туго сжал его волосы и впечатал в кровать голову, отдалившись. Сэнди затих. Наконец до него дошёл истинный смысл сказанных тогда слов. Всё было на поверхности, стоило лишь слегка переформулировать сказанное фотографом. Но разве мог бы кто предположить, что всё настолько опасно? Пожалуйста, скажите, что это просто сон…       Леон внезапно погасил свет и отлучился в соседнюю комнату. Послышался скрип, будто медленно открылась старая дверца холодильника. От этого звука у перепуганного пленного зашлось сердце. В полной темноте он не осмеливался даже поднять головы. Огромные капли слез, в миг образовавшиеся в его глазах, стекли к волосам. Он постарался взять в себя в руки, почувствовав на себя взгляд из темноты. Кажется, кто-то стоял у входа. «Пусть это будет тот самый ночной монстр из детства… Пусть лучше он утащит меня в темный шкаф или под кровать… Пусть в этой темноте я рассмотрю очертания своей комнаты и пойму наконец, что проснулся, весь потный и в слезах.» — Ладненько, за работу

Все-таки монстр.

      Темный силуэт приблизился и без особого труда поднял с кровати связанное тело, неся через коридор в ту самую комнату, откуда минуту назад раздался скрип. Когда Сэнди только зашел на порог этого чертового дома, то не имел возможности заглянуть в другие комнаты: в проходах было слишком темно. Двери в эти комнаты просто-напросто были закрыты, перекрывая даже тусклый ночной свет окон. Вот и теперь, завалившись на чужом плече, он не мог ничего разглядеть. Свет монстр не включил, но сам, словно кошка, без труда ориентировался в этом мраке. При каждом шаге у него под ногами что-то шуршало, катилось и падало, так что, опираясь на одно акустическое восприятие, в голове вырисовался беспорядок, творившийся снизу. И, как бы странно это ни звучало, проход вниз. Вероятнее всего, это был подвал. Массивная дверь уже была открыта. Должно быть, именно ее открытие наделало столько шума. За ней была бетонная лестница, ведущая вниз — это Сэнди понял по звуку шагов, динамичным тряскам и резко ударившему в нос запаху сырости. По телу пробежали мурашки от подступающего холода.       Стоило пленному понять, что они спускаются куда-то ниже — он задергался в бешеном приступе, да так, что Леону пришлось остановиться и схватить его поудобнее. — Слышишь, акробат, если не угомонишься сейчас — я просто сброшу тебя с этой лестницы, и ты доберешься до конца сам, куском покалеченного мяса.        Это сработало, Сэнди сжался и умолк, а через пару мгновений его затрясло как в лихорадке. — Глупыш, мы еще даже не начинали, не нужно так бояться. — Он снова потрепал его волосы освободившейся рукой, — Если будешь послушным, то никто тебя не будет бросать с лестницы, видишь?       Наконец они спустились. Снова кромешная тьма. Лишь в центре горела лампочка, освещающая одинокий деревянный стул. Размер помещения невозможно было определить, даже разглядеть стены не удавалось, но больше волновал вопрос зачем его принесли в это ужасное место.       Леон усадил мальчишку на стул и хотел уже было скрыться во мраке, как заметил на себе его панический взгляд — Не беспокойся, я быстро вернусь, — он улыбнулся, после чего полностью скрылся с глаз, а вернулся уже через пару минут, но уже в другой одежде: зелёное худи в виде хамелеона с капюшоном, который оттенял лицо, и черные свободные штаны, свисающие до самого пола. — Правила всё те же: слушаешься меня во всём, прислушиваешься к просьбам будущих зрителей и остаешься в относительной целостности. За каждым непослушанием следует наказание, за каждым послушаем — награда соответственно. Эфира сегодня не будет, так что проведу тебе небольшую экскурсию по рабочему залу. Всё же это твой первый день, и я бы хотел потратить тебя на себя.       Леон подмигнул мальчишке, достав из кармана небольшой пульт и нажав на несколько кнопок. В помещении заморгали люминесцентные лампы, ослепляя. Помещение действительно оказалось просторным, а его содержимое… пугало. Сэнди закрутил головой, пытаясь осмотреться. Куча столов для обездвиживания в разных позах, деревянных стен для «распятия», а на этих же стенах рядом красовалась целая коллекция стеков, вибраторов, плетей, наручников, веревок и резиновых членов — от малых до самых огромных. Клуб для БДСМ-оргий, не иначе. Но чем дальше Сэнди осматривался, тем сильнее его сердце сжималось в приступах тревоги. Ассортимент всё меньше походил на принадлежности плотских утех: Большая цистерна с водой и цепями над ней, коллекции холодного оружия, непонятный мед-островок со шприцами, презервативами и таблетками, какая-то непонятная камера с толстыми окнами. Сэнди подумалось, что это вакуумная комната. Больший трепет сейчас внушала гильотина, стоявшая справа от мальчика. Для чего вообще здесь всё это?! — Ну как, впечатляет? Побольше твоего ассортимента будет. О камерах можешь не беспокоиться, они здесь повсюду. — Он скосил взгляд на Сэнди, воткнул руки в боки и гордо выпячил грудную клетку. — Что ж, раз с правилами и рабочем местом разобрались, можно освободить твой ротик. Без глупостей, помнишь?       Тот кивнул и Леон приступил к отклеиванию ленты. На удивление, он старался снимать ее медленно и аккуратно, не поранив нежную кожу резким движением. Однако даже после освобождения, Сэнди молчал. Просто сидел и смотрел на своего похитителя большими напуганными глазами. — Ничего не скажешь? Я надеялся, тебе понравится моя коллекция. — Они еще немного поиграли в гляделки, прежде чем хозяин не начал злиться. Голос его превратился в сталь, — Говори, я сказал. — А?! — Парень и рад бы сказать, даже взмолиться о пощаде, кричать о том, что он хочет домой, что никому ничего не скажет. А коллекция? Ну что коллекция… Разве сможет он выдавить хоть слово на отдаленные темы? Однако Сэнди готов был поклясться: еще пару секунд промедления и ему прилетит жесткая оплеуха. — Коллекция… Отличная. Аа… Я в-в восторге. — Конечно же ты в восторге! Хорошо, тогда сейчас я тебя развяжу и ты сможешь выбрать, что бы хотел взять с собой для сегодняшней ночи. — Для ночи? — Вопрос вылетел сам собой, такой необдуманный и глупый, и парень уже сто раз себя за него проклял, за свой развязанный рот, за свою неосторожность.       Леон подошел и наклонился к его уху, одной рукой упираясь о спинку стула, а другую кладя ему на голову, мягко поглаживая. — Ну разумеется для ночи, глупенький. Нашей с тобой совместной ночи. Можешь считать это кастингом. И лучше бы тебе его пройти. — Прошептал он, неожиданно достав из кармана нож и разложив в одно движение прямо перед лицом заложника, наблюдая за его вздрогами и бегающим глазками. А затем парой быстрых движений разрезал все веревки, связывающие тело. — Но не переживай, я в тебе уверен, ты справишься. И так… Осматривайся получше, выбирай что приглядится. Я в стороне не останусь.       С этими словами он развернулся и направился к своим коллекциям в мед-островке, по всей видимости выбирая презервативы с лубрикантами. Сэнди оглянулся на вход и по совместительству единственный выход из подвала. Резкие бетонные ступени все так же тонули в темноте и сулили неприятности всем, кто поднимется без спроса. А вдруг вместо неприятностей это путь к свободе? Но парень не так наивен, чтобы прямо сейчас ринуться сломя голову и наткнуться, скажем, на закрытую дверь. Это может стать настоящим концом. Нет, надо для начала разведать обстановку. Так он, под видом увлеченного рассматривания кляпов, постепенно пробирался все ближе ко входу, намереваясь увидеть конец лестницы и осмотреть состояние двери. В такой темноте было сложно разглядеть, но, если Сэнди не ошибался, дверь действительно была не заперта. Подозрительно, но в то же время хозяин этого дома — псих, было бы не удивительно, забудь он закрыть дверь. Клубок мыслей растоптали резкие слова с другого конца помещения: — Куда это ты там смотришь?       В этот момент мир стал ощущаться настолько кристально четко, а мысли проносились так быстро, что в конечном итоге достигли пика за считанную секунду: пути назад уже нет — неизбежное наказание, какое бы оно ни было. Свобода — рукой подать. Возможно, последний шанс вернуться домой. Раз уж ему и так тут помирать, почему бы не рискнуть? Дом… Чудесное слово. Сердце так бьется, так, будто вот-вот проскользнет между ребер и вырвется, разорвется. Но даже так будет лучше.       И Сэнди побежал так быстро, как только мог. Погоня ощущалась затылком, от нее волосы становились дыбом, расходясь мурашками по телу. Он сейчас задохнется, закричит, как маленькая девочка. Сейчас он поднимется, захлопнет эту огромную дверь в подвал и будет стоять на ней, сдержит, а там уже и придумается! Если это игра — он обязательно выиграет! Буквально взлетев по ступеням, мальчишка толкнул напольную дверь вверх и вот оно! Дверь легко поддалась. Немного усилий — и она опрокинулась на внешнюю часть полов. Окрыленный радостью, тот сделал первый прыжок в комнату и… Что-то схлопнулось у ноги. Мурашки разбежались, их затмила резкая боль. Теперь уже она разбегалась по телу, острая и колющая. Сэнди согнулся и упал на колени, послышался звон цепей. Слезы навернулись на глазах, он громко завыл. На пару мгновений все его мысли занимала лишь эта животная боль, однако через те же мгновения сознание возобновило страх погони и, не успел он что-либо предпринять, как сзади послышался голос: — Не ожидал от тебя, думал ты смышленее. Какого же ты мнения обо мне? Действительно думал, что я забыл? Идиот. — Он сел на корточки напротив жертвы, пока тот тщетно пытался отползти подальше. — Не ерзай слишком, эти капканы придумали для маленьких и пугливых зверьков как ты. Тебе повезло, что не медвежий, в противном случае твоя кость уже была бы раздроблена. Нужно признать: мужества тебе не занимать. — Нет… — Плача произнес тот между всхлипами, держа дрожащими руками окровавленную ногу. Нащупывались рваные раны, липкая кровь текла ручьем. Страшно. Больно. — Помощь уже на месте. — Леон без капли эмоций пошарился по полу, нащупав заранее заготовленную баночку. Раздался щелчок и запах йода дошел до носа пострадавшего. — Тебе лучше стиснусь зубы. — Пожалуйста, не надо… — Взмолился тот, учащая свои вздохи и всхлипы. Он не представлял боли сильнее нынешней, но был уверен, что это не предел. — Я буду самым послушным отныне… Прошу… — Отрадно слышать, — Улыбку Леона легко можно было представить в темноте. — Но дело в том, что это ржавый и давно не обрабатываемый капкан прямиком из леса. Понимаешь, о чем я? Думаешь, заражение крови лучше? Пару секунд всхлипов. — Нет… — И сразу на свежею рану вылилась баночка чистого йода. Казалось он разъедал ногу насквозь и проникал куда глубже капкана — растекается по венам, попадая в капилляры, затрагивая каждую клеточку, сжигая их изнутри, словно кислота. Сэнди извивался и силился не закричать, кусая руку, губы, язык, да все подряд, а Леон, как назло, небрежно растирал остатки по всей ране. И в этом потоке страданий Сэнди больше всего воротило от того, что свой садизм Хамелеон прикрывал благом, создав искусственный дефицит. — Умница, потерпи еще немного. Остался последний штрих. — С этими словами он облокотился на лопасти капкана, вызвав новую волну обжигающих страданий. — Будет о-очень больно.       Резкая боль снова впилась в ногу, ржавые зубцы застряли в мышцах и теперь разрывали их в попытках высвободиться. Сил сдерживаться больше не было, по этому Сэнди, набрав в легкие воздух, закричал что было сил и тут же был заткнут внезапным жестким поцелуем. Взгляд затуманило, и, хотя ему казалось, что он всё-еще находится в сознании, лишь моргнув пару раз он очутился на той самой кровати, где недавно проходила фотосессия.