Увидев
13 декабря 2021 г., 23:39
Морозный ветер приветственно дул в лицо, заставляя щеки густо краснеть. Сегодня было холоднее, чем вчера. Но в середине зимы не особо замечаешь, когда столб термометра иной день на пару градусов ниже — уже привыкаешь. Только одно было неизменно раздражающим — когда утром из-за отсутствия протоптанной дорожки приходится идти через огромные сугробы. Или ещё более раздражающим — когда лямки школьной сумки спадают с плеча из-за скользкой ткани зимней куртки.
Мира не любила сумки: носить их существенно тяжелее, чем рюкзаки, да и слишком это дорогое удовольствие для обычной шестиклассницы. Если вдруг кожа потрескается или порвётся, мама новую дай бог только на следующий день рождение подарит. А это год ждать надо, до ноября.
Пальцы, защищённые от нещадного холода и сухости слоем чёрной плотной ткани, в последний раз перехватили ненавистный багаж с кучей макулатуры внутри. Девочка приближалась к обшарпанным стенам школы, которая за шесть лет уже успела полюбиться, наскучить и даже слегка досадить. Тяжёлая дверь была открыта мило улыбающимся младшеклассником, и спустя мгновение в лицо ударила волна тепла, исходившая изнутри здания. Мягко кивнув мальчику в знак благодарности, Мира зашла в школьное фойе, уже снимая шапку и ища глазами свободное место на скамейках, чтобы переодеть обувь.
Через пару минут можно было спокойно выдохнуть — самое тяжёлое позади, осталось только высидеть пять часов в четырёх стенах с перерывом на домашние бутерброды. Пока не было толкучки в холле, Мирослава подошла к небольшому, чуть-чуть заляпанному зеркалу, чтобы поправить прическу. И закатила глаза — нежеланные пряди всё же выбились из хвоста, а наэлектризовавшиеся после шапки волоски так и лезли во все стороны. Даже чёлка пострадала, которую стоило бы уже её подровнять, но риск сделать её опять рваной был слишком велик. Картина была, в целом, удручающая. И, как назло, Мира могла использовать только свои руки, чтобы хоть немного поправить внешний вид. Но внезапно сзади послышался знакомый голос.
— Расческу дать?
Спокойный, даже идиллический тон Полины был одним из немногих приятных мелодий, которые доводилось слышать Мире когда-либо. И, конечно, подруга появляется как всегда вовремя.
— Доброе утро, — мягко улыбнувшись, Морозова потянулась за объятиями.
— Доброе, — непринуждённо вторила Мира, принимая приятный дружеский жест, — Было бы неплохо.
Полина раскрыла рюкзак, достала оттуда голубую расческу, очистила и отдала в руки подруге. Гребешком сразу поспешили воспользоваться, и Венская начала исправлять безобразие, творившееся на голове.
— Сегодня ты выглядишь иначе, — немного опосля заметила Морозова, оглядев одноклассницу, — Мира, штаны?
На адресованный её брюкам вопрос девочка лишь улыбнулась уголками губ, продолжая пропускать тёмно-русые пряди через зубчики.
— А почему нет? — спокойно сказала она, — Я не знаю, как тебе вообще нравится ходить зимой в платьях, юбках. Холодина же.
Полина немного помялась, стряхнув с края юбки какую-то невидимую пылинку.
— Но это школьная форма, тут ничего не поделаешь. Ты, к сожалению, не можешь игнорировать устав, — в её словах чувствовалось понимание и, возможно, согласие — глупо заставлять зимой носить совсем не зимние вещи. Но Морозова также волновалась, как бы её подруге не влетело за то, что она носит «мужское».
Полина в своём репертуаре: как обычно, она непреклонна, если дело касается главного школьного документа. А Мира такое мнение не разделяла, отдавая предпочтение собственным угодам. Она отвлеклась от расчёсывания, развернулась и посмотрела прямо в тёмные глаза подруги. Ситуация казалась забавной.
— Я уже его проигнорировала, — как ни в чём ни бывало улыбнулась Венская. Полина лишь покачала головой, сдаваясь на милость дофенизму одноклассницы.
Дальнейшего вопроса о домашнем задании Мира не услышала, зато услышала заливистую трель школьного звонка, которая заставила всех детей вокруг повставать с мест и направиться в свои классы. Полина уже привычно подхватила небольшой рюкзачок, перекинула через плечи лямки и поспешила на урок русского языка. А вот Венская даже после второго звонка оставалась у зеркала, терпеливо подгоняя нужную высоту хвоста. Зачем торопиться, если Лилия Павловна при любом раскладе докопается до неё. Отсутствие формы, учебника, опоздание, развод с мужем, Вторая мировая — все беды на Мире.
— Мирослава Венская! Звонок для кого? Почему ещё не в классе?
Вспомнишь солнце — вот и лучик.
Через зеркало Мира наблюдала, как силуэт Лилии Павловны становился всё ближе и ближе, а лицо преподавательницы с каждым шагом всё злее и злее. Венская сразу поняла: ей хана в любом случае, и тут уже нечего терять. Хотелось сорваться с места и стартануть в глубь школы, заставив любимую учительницу немного побегать. Но Мира выбрала вариант поизощренее: мельтешила перед глазами классной руководительницы, чаша терпения которой с каждым шагом давала трещину за трещиной.
— И что это за вид? Ты девочка или притворяешься?
Мира правда пыталась сохранять спокойствие. Поэтому, даже когда её крепко взяли под локоть и повели к директору со словами «Совсем распоясалась», «А что будет в будущем? Пол сменишь? По гаражам забегаешь?», она лишь продолжала поправлять свой хвостик, не замечая град недовольства, сыплющийся из уст разъярённого учителя. Надо отдать должное — капать на мозги Лилия Павловна умеет не хуже Миры Венской.
Терпение очень ценный ресурс — оно пригодится ещё и в кабинете директора. Но надо было идти с Полиной.
«Блин, как обычно, » — цокнула Мира.
***
Жизнь шестиклассницы-разгильдяйки была донельзя примитивной. Семья состояла из мамы, папы и старшего брата, который, к большому горю девочки, год назад решил жить самостоятельно и уехал поближе к столице, так и не окончив школу. С родителями Мира жила в небольшой, но уютной квартире на втором этаже единственной в посёлке хрущёвки. Бедность, слава богу, стороной обошла, но это только из-за усердия обоих родителей. Всей семьёй спокойно строили планы, чтобы когда-нибудь выбраться из этой дыры. В общем-то, было всё вполне неплохо. Лишь одна неизменная проблема преследовала — школа. Вероятнее всего, именно из-за скверной репутации братца учителя к Мире относились соответствующе — плохо, часто несправедливо. А после переезда любимого родственника всё стало только хуже — теперь при каждом удобном случае Лилия Павловна считала своим долгом вспомнить такого замечательного человека как Ян Венский и его невероятные хулиганские приключения по гаражам. И почему-то всем вокруг казалось, что его младшая сестрёнка была точь-в-точь, как её брат. Наверное, только потому, что какой-то там мудрец однажды сказал фразу: «Яблоко от яблони». Других объективных причин попросту не было. А что? Венская в школьных мероприятиях не участвует, знаниями не блещет, на олимпиады по английскому не ходит, хотя язык знает прекрасно — спасибо маме-переводчице. Настоящий рэкетир растёт. Но девочку это, однако, веселило. И будет веселить, когда Мира увидит лица учителей, узнающих, что она в этой школе будет ещё целых пять полных лет. Для красоты картины она даже в профориентационном сочинении в старших классах хотела бы написать, что обязательно пойдёт работать в свою родную школу учителем английского — протянет, так сказать, руку помощи, ведь здесь как раз кадров не хватает. Но нет, это уже детский сад — Венская вполне сообразительная, чтобы просто не обращать внимания и спокойно заниматься своими делами. Директриса была явно в плохом настроении. Или просто звёзды не сошлись, но сути не меняет — Мира была довольно жестоко отругана по всем статьям, начиная от школьной формы и заканчивая грязной второй обувью. Подумаешь — рубашка мужская. Зато блатная. Про обувь, кстати, было в корне несправедливо — кеды хоть и были поношенными, но каждый вечер девочка старательно чистила их жёсткой щеткой. Так что даже думать не пришлось — было очевидно, что Венская попалась под горячую руку, и на неё вылили заполненное до краёв ведро злости. Ничего нового. Сейчас же Мира стояла в школьном коридоре в полном уединении с грязными бежевыми стенами. В попытках хоть немного оттянуть время до прихода в класс, она смотрела в окно, со скукой изучая улицу. Солнце ещё не поднялось, и темнота густым туманом окутывала родные окрестности. Со второго этажа едва можно было разглядеть людей вдали, идущих в потёмках по своим делам. У школьных ворот околачивался дворник, урывками разгребающий широкой лопатой тяжёлый липкий снег. Как обычно, отлынивает. А вот идёт размеренным шагом, кажется, Пятифан из параллели со своей шайкой. Удивительно, а ведь ещё даже не третий урок. Венская страдальчески вздохнула — ругань директрисы, как и слова других учителей, её не особо волновали, но такой ранний приход хулигана казался уже божьим издевательством. Отношения у них были странные. Лучше было бы сказать, что их ничто и не связывало, кроме Яна, который был на одной ноге с Ромой до своего переезда. Однако Пятифан успевал досадить, даже не контактируя с Венской. Придурка-одноклассника Семёна, который был в одной шайке с Ромой, хватало с головой. В последний раз бросив взгляд на чуть посветлевшее небо, Мира развернулась и направилась в кабинет. По ощущениям она пробыла у директора две вечности, но по закону подлости от начала урока должно пройти не так много времени, минут пять или семь. И Лилию Павловну ещё выслушивать… Весёлый денек, фортовый. Тяжело вздохнув, Венская двинулась в сторону кабинета русского языка. Опять поверить в свою удачу её заставила картина, развернувшаяся перед лицом уже в самом классе. Рядом с учительским столом стоял незнакомый мальчик-ровесник в очках и форменной тёмной жилетке. Он прямо-таки купался в заинтересованных взглядах других детей, и, кажется, ему было страшно неловко — настолько, что он даже не заметил прихода Миры. А девочка же была безмерно рада, что Лилия Павловна куда-то ретировалась, ведь теперь можно спокойно занять место, не слушая очередные раздражения преподавательницы. — Эй, слышь, с доски сотри, — послышалось с третьей парты. Можно было и голову не поворачивать — высокий и противный голос Семёна был один в своём роде. Мира даже не поморщилась, а вот светловолосый паренёк заметно задрожал, боязливо избегая взгляда Бабурина, — Чё оглох что ли? — Тебе надо — ты и вытри, — не выдержала Венская. Хотя стоило бы держать язык за зубами — Семён не тот, на кого стоит тратить время, но Венская быстро отказалась от этих мыслей, поймав благодарный взгляд голубых глаз. Мальчик имел приятную внешность: очень светлые волосы, брови и ресницы; взгляд его глаз был настолько невинным, что Мире даже жалко его стало — он-то явно не заслужил такого скотоподобного обращения со стороны хулигана. Не обращая внимания на веньгающего и изливающегося односложными матами Бабурина, Венская подошла поближе к незнакомцу, — Ты новенький? Получив в ответ краткий кивок, Мира кивнула куда-то в сторону, намекая, чтобы мальчишка пошёл за ней, и расторопно зашагала через ряды к своей последней парте в первом ряду. Её новый знакомый сначала стушевался, но затем проследовал за девочкой, кидая робкие взгляды на Семёна. Как только оба разложили вещи, в коридоре снова послышались громоздкие беспорядочно-спешные шаги, и через пару секунд раздражённое лицо Лилии Павловны снова предстало перед классом. На мгновение женщина удивилась, не обнаружив новенького у своего стола, но, пробежавшись по классу своим орлиным взглядом, она нашла пропажу и начала вести урок.***
Звонок с урока прозвенел, и Мира наконец-то могла использовать не только руки, которыми била баклуши и страдала хренью целых полчаса, но и ноги, которые в данный момент несли её подальше от классной комнаты. Уже перед дверью, ведущей в коридор, Венская заметила, как классная руководительница небеспричинно насупилась, подцепив пустую тетрадку Миры. Лилия Павловна требовательным голосом подозвала к себе Антона. Венская лишь усмехнулась, представляя в голове, как ядовито будет высказываться о ней эта чёртова женщина, убеждая новенького, что разделять одну парту с лентяйкой — сущий кошмар и позор для своей же репутации. И как скромняга Антон уже со второго урока и до окончания школы пересядет куда-нибудь — да хоть к Семёну — и будет девочку избегать всеми способами. Такие мысли не радовали, но и не сильно печалили. Петров хоть был не особо разговорчив, но впечатление производил хорошее — не косился на уроке на ничего не делающую Миру, одолжил ручку, внимательно смотрел на доску и красивым почерком выводил каждую буковку. А писал он так грамотно и старательно, что засмотреться можно. Вроде неплохой парень, но прогнётся он под Лилию Павловну точно. «Скукотища, » — запустив руки в карманы, подумала Мира и выпорхнула из класса. Уже в коридоре Венская преспокойно уселась на подоконнике, пока никто из учителей её не видел, и разглядывала морозные узоры на стекле. Сегодня Полина была занята — ей надо было в преподавательскую, а потом таскаться по этажам с макулатурой. Но на обед она точно придёт, поэтому Мире осталось скучать всего-то три перемены. Катя вылезла из ниоткуда. Впрочем, как обычно. Дефилируя между одноклассниками, она прошествовала прямиком к сидящей на подоконнике девочке. — Мирочка, а почему ты опоздала? — голубые глаза Екатерины — полное имя совершенно ей не подходит — блестели азартом, а сама блондинка явно ожидала чего-то сенсационного. Интересно, что этот вопрос она задала именно сегодня, хотя слова «опоздание» и «Мирослава Венская» можно уже называть синонимами. Подозрительно это было. Но не ново. Катя всегда была в курсе всего — в школе у них очень тонкие стены. Сплетничать и распускать слухи любила, и многих этим бесила, но не Миру. Венскую вообще никто не раздражал — если бы она внимание на каждого обращала, её бы уже загрызли здешние гиены. Однако не признавать противность и стервозность Кати было нельзя — факт есть факт, так что со Смирновой надо всегда быть в полной боеготовности. — У директора была, — честно и равнодушно бросила Мира, без страха встречая лисий взгляд собеседницы, — А что? Катя пришла в замешательство, поняв, что Венская ничего не планировала скрывать. Ну, а у директора Венская бывает четыре раза в неделю, так что это неинтересно. Кинув холодное «ничего» в ответ, Смирнова с высоко поднятой головой ушла в кружок других девчонок обсуждать какую-то фигню. Когда Мира поступила в школу, то все разговоры в семье были об одном. Каждый день после уроков первоклассница рассказывала дома, какие интересности случились в классе. Мама улыбалась, внимательно слушая дочь. Но спустя время истории стали насыщеннее: как какого-то одноклассника сначала облили компотом в столовой, потом ему класс устроил бойкот, затем дети начали выкидывать его книги из окон. И тогда мать хмурилась и долго-долго всё объясняла, а Мира понимала, что не так уж весело, оказывается, унижать других. Венская, кажется, раньше всех сверстников осознала, каково это — занимать положение в обществе. В первом классе ей показалось это какой-то масштабной игрой, но с возрастом дошло. Не на своём опыте, к счастью, но на примере других. Некоторые дети, не понравившиеся главным шишкам школы, переживали нелёгкую жизнь и нередко переезжали из посёлка. Нельзя не сказать, что это несправедливо. Мире повезло — у неё был Ян, который не дай бог узнает о том, что его сестру кто-то обижает — голову оторвёт без суда и следствия. Люди правда слишком сильно пекутся о том, чтобы иметь власть в обществе, чтобы контролировать других людей. Катя, по сути, является центральной фигурой в их классе, так как у неё есть власть — мать, работающая в этой школе. Но нужен ли обществу лидер, который искупался в лукавстве и увлекается посрамлением одноклассников? Да Мире до фонаря так-то — она в школу просто так ходит и не имеет проблем (ну, почти) с местной «элитой». Но всё равно обидно, что некоторых человек из класса за людей не считают из-за одной лишь Смирновой Катьки и её гнусных сплетен. И было точно то, что этот список пополнится. — Тебя из школы выгонят, извращенец. Казалось, что день уже нельзя было испортить, но на перемене перед последним уроком развернулись совершенно типичные разборки. Нетипичными были лишь участники, и то только один — новенький. — Меня… толкнули. Я нечаянно. Мира даже не знала, в чём была суть конфликта. Стоя рядом с Полиной, она смотрела на растерянного и покрасневшего Антона и украдкой на Катю, которая явно хотела показать свои зубы. — Толкнули? Чё, правда? Ещё и Бабурин нарисовался. Шапито. Венская недовольно цокнула. После появления Семёна она хотела развернуться и уйти, предчувствуя полный дурдом, но Полина положила ей руку на плечо, останавливая. Морозова тихо шепнула ей что-то про Антона, и Мира опять оглядела его. Теперь не без удивления. Новенький стоял прямо, сначала слегка потерянно, но после перекидывания слов с Семёном его кулаки крепко сжались. А ещё через минуту Петров одним точным ударом по прыщавому лицу заставил не только толстяка, но и всю публику замолкнуть. — Лилия Павловна! Петров Бабурина ударил! Мира наблюдала в стороне, как Семён отползает от Антона, держась за щеку, которая, очевидно, совершенно не болела. Полина театрально закрыла рот рукой под общий аккомпанемент перешёптываний, но в её карих глазах явно читался восторг и удовлетворение. Мира, не ожидавшая такого расклада, присвистнула. А новенький умеет удивлять. И ведь даже не пересел от неё после первого урока.
