Парадокс

Сегодня пасмурно. Конец октября, в Японии это не удивительно. Люди стараются реже мелькают за окном, а если и выходят, то по острой необходимости. Серые тучи и ветряная погода. С неба вот вот начнут капать слёзы. Но они нерезонно не могли политься из всё более чернеющих облаков, как и из глаз Дазая. Одиноко стоящее дерево нависало над ним, создвая ещё больший эффект «груза» на душе. Он продолжал стоять, не видя ничего во круг, уперевшись взглядом в одну точку. Руки дрожали, колени начинали подкашиваться , тело немедо, но он продолжал стоять не подавая виду. Он продолжает сверлить взглядом воздух, ощущение будто сейчас карие глаза создадут черную дыру в пространстве. Темно-зеленая полувысохшая трава с явным коричневым оттенком начала покрываться каплями воды. Похоже начинается ливень. Люди вокруг продолжают стоять, кто-то уворачивается от редких капель, не общая внимания на неподходящего обстановку. Он не мог понять что снова кого-то потерял. Сейчас его мать, в гробу из темного дерева, засыпали землёй. Поблёскивающие капли падали на лакированное покрытие, некоторые тут же скатывались, другие в скоре засыпало. Мать Осаму–ещё один человек, которого он потерял. Они не были сильно близки, но она часто помогала ему в детстве, делала с ним уроки и провожала на учебу. Они вместе пережили смерть его отца. Тогда шатену было всего 8, а сейчас уже полгода как исполнилось 15. Люди были в черных и теплых одеждах, некоторые доставали зонты, такие же черные. Черные–как весь сегодняшний день, как вся жизнь Дазая. Спустя полчаса, все пришедшие уже положили цветы на новую могилу. Шатен так и стоял на этом месте, под высокой березой, которая давно опала, лишь редкие сережки из листьев норовили достать до каштановой макушки. Эта смерть была совершенно нередкой–инфаркт с летальным исходом. Вообще Дазай с самого начала не думал, что его мать выживет. Пока он ехал на скорой, он уже смирился, смирился с очередной смертью в его жизни. Постояв ещё какое-то время будто вне сознания, Осаму опомнился, и фигура в черном плаще, неспешным из-за дрожи шагом отправилась в квартиру. Капли впитывались в, и без этого вымокшую, одежду. Подростку было плевать, сейчас ему было плевать на всё. Он не понимал, что он чувствует, потеряв ещё кого-то. Хотя как сказать «ещё кого-то», по правде говоря, мать Дазая–самый близкий человек для самого шатена. Внутри полнейшее непонимание, ему вроде плевать, а вроде определенная часть сознания говорит, что это ненормально. Но придя домой всё стало ясно. В квартире никого. Брат Дазая–Ода Сакуноске, с похорон сразу помчался на работу, денег совсем не было, и отпрашиваться на выходной было бы, совершенно очевидно, ужасной ошибкой. Зайдя внутрь, провернув и вытащив ключ, сняв мокрый плащ и старую обувь, Осаму прошёл в свою комнату. Совершенно не большая, около десяти квадратных метров, но вполне приличная. Разве что беспорядок постоянный, но хозяина это не парит. Большое окно, стол, кровать, тумбочка–всё что было нужно. Может и хотелось большего, но пока хватало и того что было, учитывая, что теперь здесь живет всего два человека. Осаму подошел к кровати, и сев на край, его охватила сильная дрожь. Мокрые плечи старались прижаться друг к другу, пальцы на ногах поджимались. Дазай с трудом снял мокрые носки и отбросил их в сторону. Тут же упав на простынь, шатен обнял себя двумя руками. Он не переставал думать о ещё одной смерти в его жизни. Только вот почему смерть не может забрать его самого? Она всё время забирает тех, кем он дорожит. Спустя пол часа, полностью охваченный дрожью Осаму, стал засыпать. Веки тяжелили, озноб постепенно отпускал. И парень провалился в глубокий сон.

***

12:04 Осаму открыл глаза, не понимая где он и что происходит, он приподнялся на локтях и посмотрел на время. Точно, он забыл поставить будильник. Он не успеет даже на последний урок, но пропущенных от классного руководителя не было. Как только он разблокировал телефон, высветился входящий вызов. «Ода». –Осаму? –Д-да?–его голос дрогнул. –Как вижу ты проснулся, я отпросил тебя с учебы на пару дней, сказал что ты приболел,–он замолчал,–Я тебе, кстати, кашу приготовил. На плите, согрей и поешь, хорошо? –Ага, спасибо,–шатен зевнул. –Ну ладно, это всё. Не буду тебя нагружать, приятного аппетита, пока,–Одасаку улыбнулся. –Да, да, пока,–Дазай сбросил звонок. И немного посидев, встал и пошел умываться. Внезапно он вспомнил о вчерашнем дне. Странно, что это случилось только сейчас, но отгоняя от себя эти мысли холодным потоком воды, он посмотрел на себя в зеркало. Глаза опухли, не понятно от чего, он же вроде не плакал? Вроде. Синяки были будто не спал неделю, и вообще было ощущение словно он–ходячий труп. Мышцы побаливали, видимо от прошедших судорог. Это не редкое состояние для шатена, но не то чтобы настолько. Не обращая внимания на полнейший бардак в доме, парень побрел на кухню. Аппетита не было, но чтобы не помереть от голода надо было хоть что-то положить в рот. Найдя на столе печенье, которое стало кирпичным за время пока лежало без внимания, подросток откусил кусочек. На вкус ничего, но зубы сломать можно. Он направился обратно в комнату. Осаму сел на край кровати и пялил в стену, будто увидел призрака. «Надо куда-то сходить»–промелькнуло где-то в подсознании. И Дазай стал собираться, ну как собираться, если взять телефон и положить его в карман считается, то да. Выйдя из квартиры и вызвав лифт на 9 этаж, Осаму прождал у двери ещё пару десятков секунд. Наконец выйдя в свет, шатен сделал глубокий вздох и пошел, как говорится, куда глаза глядят. Через десять-пятнадцать минут наткнулся на милую кофейню в углу улицы. Открыв дверцу и услышав звон колокольчиков над собой, Осаму сделал шаг внутрь. –Дазай-кун, рад тебя видеть!–послышалось от парня за кассой. Сам он довольно миловидный, с белыми волосами и неровной челкой. –Ацуши?–Осаму не думал встретить здесь своего одноклассника, но раз так сложилось–значит судьба. Я слышал ты приболел, разве нет?–он по-птичьи склонил голову. –А..я..–парень какое-то время молчал,–тут немного другая ситуация и поэтому я временно не хожу, но это всего на два дня. Они довольно близки. Их не назвать друзьями, но и просто знакомыми они не были. Сидели за одной партой, и общались как было время. Оба увлекались литературой. –С тобой ничего не случилось?–Накаджима постоянно обо всех волнуется, такая уж натура. И этот случай–не иключение. –Нет, не парься, Ацуши-кун, всё хорошо,–он наигранно улыбнулся. В кофейне на удивление больше никого не было, хотя кто придет в такую погоду, ещё и в обед–все на работе или уехали «по делам». –Так что ты хотел? Вот меню, выбирай что хочешь,–он указал пальцем на глянцевую книжечку на подставке, сбоку от себя. –Можно капуччино, пожалуйста, и сахара побольше,–оглядев строки еще раз, парень добавил,–и пончик, пожалуйста. –Конечно, тебе можно и скидку сделать,–Ацуши улыбнулся. Беловолосый парень начал делать кофе, в тоже время доставая из стеклянного шкафа тарелку с десертом. –Пожалуйста,–он протянул картонный стаканчик кофе и сладость,–осторожно, горячее. –Спасибо,–он протянул купюру. И взял сегодняшний, скорее всего уже обед, ведь на часах уже пол второго. Присев за дальний столик, Дазай начал попивать кофе, параллельно листая ленту соцсетей. Интернет он не любил, слишком много лжи и дерьма там бывает. Его радует только то, что со вчерашнего дня его состояние улучшилось. Разве что никотина не хватало, но это не проблема. Одасаку всегда хранит сигареты на балконе, не думая, что Осаму они пригладятся. Но в этом он ошибался, брать по одной-две в день и никто ничего не заметит.

***

Шатен вернулся домой уже под вечер, он долго бродил по городу, по незнакомым улицам, почему-то было ощущение что он только приехал в этот город. К сожалению, придя домой апатия продолжилась. Есть не тянуло, да и вообще Дазай не особо знал что такое «голод». Не потому что в доме всегда была пища, а потому, что сколько бы не не ел, он всё равно не чувствовал голода. И понимать, что надо поесть помогала только боль в животе. 19:38 Ода ещё не дома. Дазай стоит и курит на балконе, думая о том, что скорее всего, после следующей смерти спрыгнет отсюда. От этой мысли он ухмыльнулся, и выпустил дым на ветер за окном. Недолго думая, он потушил бычок о пепельницу и отправился в ванную. После чего не снимая уличной одежды лег спать, в душ он ходит когда получится, а спит он всегда в уличном. Шатена не парит гигиена от слова совсем. «Есть что-то и поважнее»–думает он. Пол ночи он лежал не смыкая глаз. Думая обо всём. Иногда закрывая глаза, но тут же продолжая пилить стену взглядом, пытался заснуть. Пролежав так до трёх-четырех ночи, Осаму заснул.