Идеальная жертва (5)

Вечером, перед сном, ничего не говорю. И не лезу с поцелуями. Я ж крутой и волевой, я ещё не так могу! Почистив зубы, лишь киваю: — Спокойной ночи. И ухожу к себе. Спокойный, уверенный. Не хочу ничего выпрашивать. Не хочу принуждать его. Надеялся, конечно, что он придёт. А он не пришёл. Я ждал, ждал и заснул. Утром выходить на кухню снова неловко. Блядь, как меня достали эти «чувства», сложности, кто что подумал… С Эйруином всё равно не угадаешь, у него своеобразное восприятие реальности. Раньше я мог спросить, а теперь — не знаю, уместно ли это. Кем он меня видит, как воспринимает? Некий мужик, сосед по квартире. На словах известно, что сослуживец, бывший начальник. Вот, потрахались. И что? Всё же зря я сказал, что скучал. Это лишнее. Ему и так сложно, не стоит вешать ещё и ответственность за мои ожидания. Мама, конечно, разбирается в таком, но она женщина, а у мужиков это по-другому устроено. Секс — просто секс. И все довольны. Без всяких «люблю», они только усложняют ситуацию. Завтрак прошёл нормально. Поздоровались, поели. Затем позвонил парторг и с плохо скрываемой паникой в голосе спросил, свободен ли я сегодня. У него экскурсия горит: командира подразделения только что увезли с аппендицитом, а в одиночку с этими охламонами Новаку не справиться, тем более что формально они даже не обязаны ему подчиняться. Что ж, я согласился. Избавлю всех от неловкости сидеть дома и любоваться друг на друга, прикидывая, как вести себя дальше. День прошёл нормально. Правда, искусство было скучное, потому что Новак не умеет вникать в потребности коллектива. Вот зачем, скажите на милость, молодым здоровым мужикам египетские статуи зверушек с острова Моро? Тело шакала, голова сокола, ага, офигеть. А натюрморты в тоскливом духе классицизма? Нет чтобы какие-нибудь женщины в игривом неглиже, рококо, тра-ля-ля, Рубенс там. Глядишь, народ и запомнил бы что-нибудь из такой экскурсии. А так только зря время потеряли. В понедельник с утра пораньше помощник осчастливил меня сообщением из кабинета Главного: завтра вылет. Ну и отлично, несколько дней побуду при деле, займу голову чем-то, кроме Эйруина. И Экхарда. И Розамунды. Всё, хватит с меня! *** Вернулся домой в субботу ночью. В квартире тишина. В воскресенье просыпаюсь в отличном настроении. На вылазке крови напился, на подчинённых наорался, стресс снял, жизнь прекрасна! Не особо продрав глаза, босиком шлёпаю на кухню, чтобы включить кофеварку: пока чистишь зубы, она как раз приготовит. Около дверного проёма сталкиваюсь с Эйруином. На автомате поднимаю руки, чтобы обнять. …И запоздало вспоминаю. Так и замираю ни туда ни сюда. Сделать вид, что на самом деле я тянулся к холодильнику, не выйдет, он в другом направлении. А что тогда? Сказать «извините» и продолжить путь к кофеварке? Но Ру, посмотрев на растопыренные вокруг него руки, сам делает движение навстречу и — неловко — сжимает их прохладными пальцами. Улыбнувшись от облегчения, я тоже похлопываю его по плечам, эдак по-приятельски, собираясь на этом и остановиться. Но не тут-то было, Эйруин переносит руки на мою талию. И обнимает. А у меня утренний стояк. Под домашними штанами не сильно заметно, но если прижаться… Особенно уютно-тёплым телом, в волосы которого так и хочется зарыться носом… Да и к чёрту всё! Я ж говорил, у мужиков по-другому, главное — не разводить канитель про чувства. Всего лишь взаимное удовольствие, перепихнуться и забыть. Так что я целую Ру, он охотно отвечает, и вот так мы торопливо пробираемся от кухни к моей комнате, сдёргивая друг с друга одежду. Руки так и чешутся залезть везде, и задницу помять, царапая ногтями, и за стояк схватиться — ух, какой мокрый, и я привычным движением растираю смазку вокруг уретры, наслаждаясь ощущениями Ру. У кровати — заминка. Смотрим друг на друга, на постель… Может, телепат из меня средненький, но сейчас я точно, прямо всей кожей, чувствую, что Ру сомневается. Не особо хочет пробовать. Не настолько мне доверяет. Так что я бухаюсь туда сам, тяну его за собой и смело раскидываю ноги. — Раз ты всё забыл, значит, можешь ещё раз назвать меня шлюхой. Ру оглядывает меня хоть и смущённо, но жадно. А улыбочка такая блядская, совсем как прежде. Эта смесь привычных и незнакомых повадок даже заводит. — Только один раз? — Хочешь, чтобы я завтра на работе враскоряку ползал? — Нет, ну я… — бормочет с извинением. — Думал… — Да ладно, шучу, — тяну его на себя, лапая за всё подряд. — Ну-ка, и что ты там думал? Не отвечает, прикидываясь, будто рот настолько занят поцелуем, так что я прикасаюсь к его сознанию. Помявшись, впускает, разрешая посмотреть: «минет от командира», всё скромно, — но Ру смущается так, будто это невесть какое извращение. — Мм, уверен? Вроде ж тебе прошлый раз понравился. — Но теперь твоя очередь. — Правила иногда нужно нарушать. Ты хочешь? — Конечно! Улыбаясь довольно, Ру сжимает моё бедро и тянет на себя, а я послушно обвиваю его ногами. Поза не особо комфортная — лежать под кем-то, подчиняться, раздвигая ноги, — может, даже унизительная. А с другой стороны, всё это настолько неправильно, что даже заводит. Так что я не только позволяю Эйруину елозить горячим стояком по моей заднице, но и сам нащупываю под кроватью флакон смазки — тот, который лежит там на всякий утренний случай. По сравнению с прошлым разом Ру уже и освоился: не отрываясь от поцелуя, наощупь готовит плацдарм и аккуратно входит. Останавливается, почувствовав сопротивление мышц. Ждёт, легко поглаживая пальцами впритык к своему члену. Продолжает, постепенно разгоняясь. Даже если он сам ничего не помнит, тело знает, как правильно. Ускорив движения, Ру встаёт на колени, чтобы было удобнее, а я тянусь за ним, чтобы не терять контакт. Сейчас мне нужна эта близость — даже не сам секс, не оргазм, а именно чувствовать его тело, тепло, запах. Нет, понятно, что кончить тоже хорошо, но не абы как абы с кем, а именно с ним. Ру подхватывает меня под поясницу, удерживая на весу, а сам тянется к губам, старается не отрываться ни на мгновение, и так приятно понимать, что для него всё это тоже нечто большее, чем спустить куда попало. Из-за закрытого окна мы быстро разогреваемся, но, несмотря на душный жар, отрываться друг от друга не хочется. Я так и вовсе залип, разглядывая его лицо. Раньше ведь старался не пялиться лишний раз, Ру этого не любит. А теперь — рассматриваю каждую чёрточку: и белые ресницы, и розовый румянец на щеках, и тонкую прядь волос, влажно прилипшую ко лбу. Убираю её, и Ру утыкается лицом в мою ладонь, целует. Перехватывает удобнее под поясницу, и я вдруг замечаю, что его рука дрожит от напряжения. «Не тяжело?» Он пыхтит, но упорно отвечает: «Нет». Горячий весь, в испарине — конечно, попробуй сохранять темп, удерживая ещё и меня. Но я больше не комментирую, а то вдруг обидится. Вскоре Ру ускоряется перед оргазмом, от его размашистых движений и мой уровень возбуждения подскакивает, томит жадным, сладким предвкушением… В последний момент успеваю вжаться в податливую мягкость губ, сочно-розовых от жара, Ру проталкивает язык мне в рот, и сочетание вкуса его слюны и странного ощущения уязвимости от того, что он прямо сейчас кончает внутрь, — как удар бойка. Щёлк! И моё сознание со скоростью пули выплёскивается из головы в беспросветное наслаждение. Где-то рядом Ру выдыхает с удовлетворением и лениво растягивается на мне. Обнимаю. Фу, спина такая потная, липкая. Да и похрен. Зато Ру утыкается лицом мне в шею. И так хорошо. От нежности, от чувства, что ему хочется быть со мной, от надежды, что всё наладится. Однако когда Ру возвращается из душа — я уже успел снять влажное постельное бельё и достать из шкафа свежее, — звучит роковой вопрос. — Ты знаешь про Розамунду? — Маман звонила? — То есть знаешь. Почему молчал? Ну вот, а я ещё был недоволен «малолетним Эйруином», тихим и скромным. Пожалуйста, вот он вернулся к прежнему быдловатому тону. — Нехрен глаза закатывать, я всё вижу. Бросив свёрток белья на незаправленную кровать, смотрю ему в лицо. Дело ведь серьёзное. И хотя я надеялся оттянуть момент решения, он всё равно наступил. — Ты уверен, что стоит вспоминать? Может, послать всё и начать с нуля? Ру опускает взгляд, хмурится. Сжимает губы. — Это так не работает. Думаешь, — зыркает исподлобья, — было хреново? — Ты мало рассказывал, но… Думаю, там пиздец. — Да ёб! — Ру впечатывает кулак в стену. Смотрит на ободранные костяшки. — Твою… Молчит. Только фыркает раздражённо. — Может, не стоит вмешиваться? Может, оно само? Постепенно. — Лучше сразу, чем тянуть за яйца. Цокаю задумчиво. — Это понятно. Но эту девчонку мы не знаем. Я бы не стал доверять ей свои мозги. И твои тоже. Ру чешет спинку носа. — Раньше я бы согласился? Подумав, нехотя киваю. У нас вся семейка по этой Розамунде свихнулась. Хотя… Берт к ней равнодушна. Влада тоже. Отец — без лишних восторгов, он просто гуманист. Если подумать, то свихнулись только мама и Ру. Немного. Но меня это всё равно бесит! — Тогда делаем. — Только без меня. Вот уйду на работу и занимайтесь тут своим… — взмахиваю руками. — Шаманством. — Договорились.