Ожидая рассвет

Он больше не мог спать без снотворного в виде алкоголя после увиденного. Его пробивала дрожь каждый раз, когда он задумывался о том, что это была Она — та, что предначертана ему чертовой Судьбой. Аналогичные отметины на своем большом пальце, при каждом ненароком брошенном взгляде на них, он хотел вырвать вместе с кожей, лишь бы остановить заочно проигрышную для него игру. Это было уже слишком. Настолько слишком, что хотелось смеяться в голос от подобного юмора его проклятой жизни, которая в очередной раз поставила подножку. Кто он, и кто она? Даже если эта девчонка завтра станет шлюхой в подворотне — у нее все равно останется шанс исправить свою жизнь, у нее есть куча шагов отступления, в то время как он со своим будущим уже покончил. Но он не мог перестать размышлять о том, какая она, эта Эйвери Миллер. Что она любит, и чего боится. Ему не верилось, что подобное реально, что один человек может нравиться другому со всеми своими секретами и привычками, что от головы до пят один может принять другого безоговорочно. Ее — могут. Его, однозначно, — нет. Ей удалось поймать его взгляд пару сотен раз. Ему удалось тысячу раз за ней подглядеть. От чего-то каждая ее деталь казалась Сириусу пиком совершенства. Желание изучать ее было сильнее всего остального. Но он позволял себе лишь молча наблюдать со стороны, разрываемый жгучим желанием остаться с Эйвери наедине, чего откровенно избегал. Сердце болело, но разум твердил — терпеть. И он терпел. До скрежета зубов, когда видел ее мило воркующую с Биллом. До выпитой за несколько ночных часов бутылки алкоголя. До отмалчиваний на все вопросы Люпина об его состоянии, которое заметно ухудшилось после ее появления. Самое ужасно было в том, что он не мог никуда сбежать. Это была самая отвратительная пытка в его жизни. Находится через стену с объектом обожания и не иметь возможности сказать об этом. Уже как с пару часов несколько участников Ордена сидели-стояли на кухне у длинного стола одной незамысловатой кучкой, склонившись над картой Литл-Хэнглтона, о котором по большей части каждый знал лишь из курса Истории Магии. Информация, что именно на кладбище сего городка возродился Тот-кого-нельзя-называть, была исключительно достоверной, несколько знакомых Грюма несколько дней ранее отправили сообщение о странных освидетельствованиях нахождения Пожирателей в некогда прекрасном особняке Мраксов. И теперь предстояло совершить вылазку и удостовериться, что именно там нынче находится временное пристанище Волдеморта. — Это нужно сделать максимально тихо и незаметно. Своим шагом я могу нас выдать, поэтому… — Я могу пойти, — тут же вызвалась Эйвери и оторвалась от стола, в который ранее упиралась ладонями. — Я прекрасно знаю это селение, и мне не составит труда остаться инкогнито. — И я. Мы с ней там были пару месяцев назад, быстренько разберемся на местности, — подключилась Тонкс. Тяжело вздохнув и уткнувшись губами в кулак, Люпин упорно размышляя над чем-то. И обе девчонки после лишь одного краткого взгляда на на него поняли — размышлял он именно над своими доводами «против» этого варианта. Грюм слабо закивал, согласный на такой вариант, все еще разглядывая карту, а Сириус внимательно наблюдал за обоими мужчинами, ожидая от них начала капитуляции от озвученной идеи, и, не заметив с их стороны явного сопротивления, решил все взять в свои руки. — Вы с ума все посходили? Мужчины взглянули на него в ожидании продолжения монолога, на который Бродяга нескрываемо набирался пыла. В том самом месте, куда его друзья готовы были послать на вылазку невинных девчонок, мог быть Он. Тот самый, кто загубил жизнь Бродяги целиком и полностью, без вариантов к публичной реабилитации. Тот, кто убил его лучших друзей и пытался убить малыша, которого Сириус любил, как собственного. Тот, кто загубил своими безумными идеями его семью. Сириус знал не по наслышке о том, каким безжалостным мог быть тот, чье имя вслух называть не стоило. Только не Она. Он не мог потерять и ее тоже. У них было мало разговоров по душам, не было полноценного свидания, на которое Блэк никогда бы не решился ее пригласить. Но он чувствовал то, что не ощущал никогда ранее — ему принесла бы счастье одна только достоверная мысль о том, что Эйвери в безопасности. Неважно с кем, неважно — где. Главное — у нее должна быть та пресловутая нормальная жизнь, которой сам Сириус не удостоился по определенному стечению обстоятельств. — Мы понятия не имеем, сколько их там, там может быть и этот психопат, и вы собрались отпустить молодняк? Да их сразу же вычислят, если заметят. И убьют, не мешкая. — Это дело как раз и касается разоблачения их истиной численности, Сириус. И этот, как ты выразился, «молодняк» прекрасно справлялся со всем, что им приходилось делать. — Вы точно все свихнулись, — мужчина невесело усмехнулся и повернулся к Эйвери, которая стояла за другой стороной стола. В голове у Блэка пронеслось воспоминание недавней картины, что он имел честь лицезреть — как девушка заливисто и искренне смеялась над какой-то шуткой, сказанной Биллом Уизли. Отвратительный выходец рыжего семейства заставил ее хотя бы на мгновение стать счастливой, чего Блэку не предоставилось шанса сделать. Ненависть пробила мужчину легкой волной мурашек по спине. Ему казалось глупым тягаться с романтичным, статным и красивым молодым юношей, который имел впереди успешное будущее, но все же он осмелился после этого надеть на себя выглаженную белую рубашку вместо засаленного халата. И ненароком лишить себя пары привычных порций рома. Но лучше с Биллом, чем умереть. Это вырезалось аксиомой в подсознании Сириуса. — Ты никуда не пойдешь. Вскинув удивленно брови, девушка ядовито усмехнулась и скрестила руки на груди. — Ты записался в мои телохранители? Дворняга, а не пошел бы ты нахрен? — Только через свой труп я выпущу тебя из этого дома, — угрожающе указав на нее пальцем, Блэк заметно ощетинился и облокотился ладонями о стол в своеобразной боевой позиции. — Давайте обсудим все, как интеллигентные… Но Римуса перебила Эйвери, так же облокотившись ладонями о стол напротив Бродяги: — Это было предложение? — девушка поиграла бровью и кинула взгляд на карту. — Давай адекватно расценивать ситуацию. Меня с Тонкс они не знают, а ваши старческие рожи им известны больше вида собственных задниц. Мы с ней пойдем. И точка. — Не буди во мне зверя, девочка, — угрожающе прохрипел Сириус и выпрямился, предупреждающе чуть повернув голову и не сводя с гостьи потемневшего взгляда. — Меня не пугают шавки. Римус прекрасно помнил это выражение лица и, кинув взгляд на своего друга, без промедления его узнал. Еще немного и Блэк готов будет озвереть от зарождающейся ярости неискоренимого собственника. Как в замедленной съемке, Люпин заметил движение его пальцев к палочке в кармане брюк. — Инкарцеро! — рявкнул Сириус, но друг успел во время ударить его по руке, и веревки скользнули мимо девчонки, которая и без чужой помощи успела бы от них увернуться. Ее глаза почернели от злости. Напряжение в комнате разрывалось только тяжелым дыханием Бродяги, который, без капли сожаления, выдерживал взгляд Миллер в заступнической дымке. — Это слишком грязно даже для тебя, Блэк, — в ее тихом голосе было столько неподдельного разочарования, что напряжение вокруг превратилось в отвратительную бурлящую патоку, пристающего неловкостью к коже каждого присутствующего. — Я пытаюсь тебя защитить, дура, — так же тихо сказал Сириус и покачал головой. — Меня не нужно защищать. — Нужно, раз ты принимаешь настолько неверные решения. — Они верные! Утихшая ссора вновь могла разгуляться до повышенной громкости и заклятий, поэтому Грюм поспешил попробовать обрубить вторую волну на корню. — Так, голубки, вам нужно остудить ваши горячие головы немедленно, — сурово проговорил мужчина, и его искусственный глаз заметался от одного виновника к другому в попытке уловить мельчайшую возможность к повторению инцидента. Но они не обратили на него своего внимания, продолжая прожигать друг друга глазами. — Когда ты уже повзрослеешь и поймешь, что нельзя играть со смертью? — Я. Достаточно. Взрослая, — процедила Эйвери, снова схватив жестко ладонями край стола и склонившись над ним. — У тебя еще молоко на губах не обсохло, взгляни в зеркало. — Не смей. Говорить со мной. В таком. Тоне, — процедила она гораздо тише, более низким голосом. Ее глаза заполонила темнота, и это было первым звоночком для Люпина, который, прошептав себе под нос «только не опять», постарался как можно быстрее обойти стол и оказаться рядом с ней. Но он не успел. Метровый огонь вспыхнул прямо на карте и с быстрой скоростью начал разрастаться по щелям вдоль старого деревянного стола. Треск развернувшегося костра заглушил все остальные звуки. В испуге отшатнувшись от языков пламени, Эйвери ударилась о шкафчики позади себя, с которых со звоном на пол вывалились несколько тарелок, разбиваясь. Дрожащими руками она схватилась за свои предплечья, пятясь вдоль стола в сторону выхода. Римус нагнал ее и обнял своими ладонями девичье лицо, заставляя посмотреть на себя. — Посмотри на меня. Очнись. Вернись, Эйвери, ты в безопасности. — Агуаменти! — резво пришла в действие Тонкс. Грюм последовал ее примеру, и они начали успешно тушить огонь. Когда тот стал спадать, взгляду Сириуса начала открываться картина, которую он не считал реальным когда-либо увидеть. От ослепительной ярости девушки остались лишь осколки, на которые та разбилась. Ласково поглаживая девушку по волосам, Люпин прижимал ее к своей груди. Блэк мог видеть только ее спину, но то, как она вздрагивала, как стискивала ткань мужского джемпера левой ладонью, и с каким разочарованием Римус смотрел на нее — ему тут же захотелось подавиться собственной желчью. Каким она была еще ребенком, раз так нелепо реагирует на запреты! Как же он завидовал Римусу. — Тише, малышка. Все в порядке, все целы, видишь? — ласково проговорил бывший профессор и, аккуратно взяв девушку за подбородок, заставил ее обернуться к остальным. Их взгляды хоть и были откровенно ошарашенными, но они все были целы. — Прости, я не хотела… Не понимаю, как это снова так вышло… — она не замечала других, разговаривая лишь с Лунатиком, словно они были наедине. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра я достану тебе того зелья у Снейпа, договорились? — Да, но… — Никаких но. Вышло небольшое недоразумение и все. Даже стол цел. Девушка кивнула, зная, что Люпин будет до последнего стоять на своем. Дождавшись, когда разбитая участница ордена выйдет из комнаты с обозрения чужих глаз, Римус уставился на друга. Лунатик не был готов к объяснениям, посему лишь покачал отрицательно головой на вопросительные взгляды. Но хозяин дома не был готов уходить с кухни в неведении хотя бы самых главных фактов. — Что это было? — прохрипел Сириус. — Она поджигатель. Из-за стечения не лучших давних обстоятельств. Она не может это контролировать. С несколько мгновений продержавшись, Блэк истерично рассмеялся: — Замечательно! Оборотень, калека, метаморф, вшивая псина и поджигатель. Не Орден Феникса, а Цирк Уродов. Ахренительно.

***

Было прохладно. Но мужчину, который стоял у окна с тенью суровой задумчивости, это совершенно не волновало. Вглядываясь в очертания убывающей луны, Блэк упорно о чем-то размышлял, и девушка, аккуратно войдя в комнату в старании не скрипеть жалобно старыми половицами под своими ногами, просто остановилась в паре метров от хозяина дома. Ей показалось настоящим кощунством мешать его мыслям идти нужным течением. Эйвери стало неуютно. Не подозревая, что в темной гостиной кто-то есть, она рассчитывала найти в ее стенах уединение, а вместо этого нарушила чужое. На спех пытаясь придумать самый тихий путь отступления, она посмотрела по сторонам и опустила взгляд на ту самую половицу, сойдя с которой по тихому дому тот час разойдется противный истошный скрип старого дерева. — Ты мне не мешаешь, можешь присоединиться к моей скромной компании, — тихий голос с заметной хрипотцой заставил девушку дернуться и поднять в испуге глаза на хозяина дома. Ее взгляд коснулся с мягким взглядом мужчины, который будто нарочно пытался вселить в нее утерянное спокойствие. — Я пойму, если предпочтешь мне запрелую кухню. Это будет лучшим решением. Словно днем ничего и не произошло. Или произошло, но по неведанной причине отразилось в Сириусе не отзвуком ненависти, а лишь глубоким анализом. Эйвери, по привычке, ожидала увидеть в нем ненависть, как было с остальными. Как было привычно изначально и в итоге стало нормой. Ее начало происходящее откровенно раздражать. Он обязан видеть в ней прокаженную. Так было бы правильно! Девушка сглотнула, стоило ей увидеть полуулыбку на уставшем лице напротив, понимая, что сама завела себя в капкан. Который намертво закрылся. Возможно, он решил с ней поиграть. Морально поизгаляться для собственного удовольствия. — Я не знала, что тут кто-то есть, не хотела мешать. — Сложно помешать тому, кто ничем не занят, — гортанно усмехнувшись, мужчина тяжело оторвался от своего места и медленно пошел в сторону девушки, спрятав ладони в карманы брюк. Его глаза медленно блуждали по ней, словно оценивая, и Эйвери готова была поклясться, что чувствовала его взгляд прикосновениями к своей коже. — Ты юлишь. Я прямо-таки слышала, как работали твои шестеренки, — девушка указала пальцем на свой висок, намекая на его громкие размышления. Ожидала Миллер миллион вопросов. Она прекрасно знала, что Люпин без ведома не стал бы выкладывать чужие карты на обозрение. Сириус вновь улыбнулся. На этот раз открыто и счастливо, готовый рассмеяться, но смех застрял где-то глубоко в его горле. Будто бы мужчина разучился его выпускать. Чем ближе он подходил к гостье, тем отчетливей она слышала аромат выпитого рома. Он остановился напротив нее, по-отечески радушно склонив голову на бок и не убирая от нее своего теплого взгляда. Эйвери готова была поклясться, что это «тепло» было самой приятной для нее температуры. Той, от которой по телу разливается умиротворение от приобретенного уюта. — Это был холостой ход, ничего сверхважного, — прокомментировал Сириус, продолжая разглядывать ее. Продолжительность этого взгляда была уже вне всех подобающих правил, заставляя гостью инстинктивно сжаться и начать раздумывать над причинами — может, он что-то задумал? Или же у нее на лице осталась грязь после посещения кладовки с метлами? Девушка коснулась пальцами своей щеки, надеясь, что если догадка оказалась верной, то ей удалось скрыть свой провал под ладонью. — Я… наверное, пойду… — Нет, подожди, — резко выпалил мужчина и приподнял ладонь, намереваясь поймать гостью, но та осталась стоять на месте. Сириус осекся, неуклюже сжал ладонь и опустил ее, болезненно усмехнувшись. — Побудь еще немного со мной. Расскажи, как прошел твой день? — он медленно отошел к журнальному столику и налили себе в пустой стакан еще рома. — Подожгла твой стол. Обыграла в карты Билла. Выслушала все «благодарности» Кикимера после генеральной чистки кладовки, — Эйвери пожала неуклюже от взволнованности плечами, — Ты и сам все это знаешь. — Знаю, — мужчина кивнул, обернувшись к ней и пригубив алкоголя. — Меня больше интересует, почему ты не спишь в пол четвертого утра. Волнуешься перед вылазкой в пристанище Пожирателей? Я вот волнуюсь. — Но ты туда и не идешь… — Вот именно, девочка. Вот именно, — с заметным отчаянием проговорил Сириус на грани слышимости и снова подошел к окну, на свое старое место, встав к девушке спиной. Весь день раздумывая над тем, какие вопросы могут в нее попасть из поганого рта сбежавшего узника из-за произошедшего в столовой, она и не допускала мысли, что для него окажется предстоящее задание важнее. Она видела, как он насильно пытался смириться с этой ситуацией, в которой он не будет участвовать. — Когда я был в Азкабане, то и не надеялся, что смогу выбраться. Желал этого, но не имел никакой надежды. Но вот я выбрался и снова в тюрьме. Даже и не знаю, что лучше — холодная тюремная камера или ненавистные стены проклятого дома, в которых я стал заложником. — Дамблдор и Грюм хотят тебя защитить. Это вынужденное решение. — Вынужденно отправляют на возможную бойню тебя с Тонкс вместо меня. Это наиглупейшее их решение. Поджав раздраженно губы, девушка помедлила с комментарием, набираясь смелости, но вскоре выпустила изо рта мучающий вопрос: — Ты настолько неуверен во мне? — Я боюсь за тебя, — без промедления опроверг ее слова Сириус и обернулся в намерении поймать ее взгляд. И ему удалось, заставив тем саму девушку замереть на месте от удивления. — Эти стены без тебя станут… — мужчина осекся и посмотрел в сторону, болезненно усмехнувшись. Нужно держать себя в руках. Терпеть. Эйвери знала, что он не смог пересилить себя и сказать правду. Сказать нечто важное. То, что, возможно, ее остановило бы от принятого решения. Но Блэк не смог. Выпил залпом остатки алкоголя, он пошел тяжелой пьяной поступью к лестнице, по дороге оставив пустой стакан на ближайшей полке. — Подожди, — окликнула его девушка, обернувшись. Сириус нехотя остановился и тяжело повернулся к ней, нехотя заглядывая в глаза. — Я все знаю. Вытянувшись, Сириус напрягся всем телом, стискивая пальцами перила. — Что ты знаешь? — осторожно спросил мужчина, стараясь не позволить своему голосу задрожать. Девушка выдержала паузу. Облизала пересохшие от учащенного дыхания губы. — Интересно Судьба пошутила, не правда ли? — О чем ты говоришь? В ответ девушка лишь приподняла свою руку, показывая ему отметины на своем большом пальце. Темные глаза мужчины остановились на на еле различимых в полумраке точках, и Блэк нервно сглотнул. — Это не имеет никакого значения, — его голос сел. — Почему ты сразу мне не сказал? Ты же все увидел еще в день знакомства, Сириус. Почему ты скрыл это? — А что я должен был сказать? — вдруг рявкнул Блэк, ощетинившись, от чего девушка вздрогнула. — Или сделать? Я мог бы тебе предложить руку и сердце сразу же, но обертка такого подарка не пришлась бы тебе по вкусу. — Ты снова решаешь все за меня, перестань, — решительно сказав, девушка подошла к Сириусу ближе, сократив расстояние между ними лишь до метра. Неловкость накрыла мужчину с головой, он чуть попятился назад, глянув вожделенно наверх лестницы. — Понравится обертка или нет — это решать мне и только мне. Подняв хрупкую ладонь, девушка медленно потянулась ей к мужской груди и коснулась пальцами татуировок, что открывались из-под незастегнутых верхних пуговиц. Тепло пробежалось вдоль всего ее тела, заставив задержать дыхание, дабы вкусить этот момент сполна. Сириус готов был взвыть, но лишь внимательно наблюдал исподлобья за лицом Эйвери. Положив всю ладонь и ступив еще на шаг ближе, Миллер выдохнула и подняла на него свои огромные глаза. Разряды тока до сих пор плавали под ее кожей, заставляя эндорфин появляться в ненормальных количествах. — Откажись от этого задания, прошу тебя, — в отчаянии шепнув, Сириус прикрыл глаза. Успокоился, поверив, что она сейчас не сбежит. — Я не могу подвести остальных. — Тогда поклянись мне сделать все возможное, чтобы вернуться. Поклянись, Эйвери. Болезненно сведя брови, он пристально вгляделся в нее. — Клянусь. Я вернусь и мы все обсудим.