С рождеством, принцесса

Пусть боги сжалятся Пусть даруют нам свободу Торговый центр уже украшен яркими гирляндами, разноцветными украшениями и множеством искусственных еловых веточек. До Рождества чуть больше месяца, но магазины обязаны дарить людям праздничное настроение. По колонкам циклично повторяются тематические песни вперемешку с обычными повседневными мелодиями. Вот и молодой парень-официант подносит девушке ароматную булочку с глазурью и кофе, а рядом — пирожное и какао. Хизер без ума любит этот напиток и обязательно каждый год читает речи о его восхитительных тонких нотках вкуса и запаха, а потом расписывает целый список полезных действий какао-бобов. — Прости, прости. — протараторила Хизер, садясь на стул махая красочной брошюрой перед моим лицом, — Опоздала, соглашусь, но смотри какой буклетик мне дали. В этом месте предлагают встать под омелой и загадать желание. Через какое-то время оно обязательно исполнится! Давай пойдём? — продолжала говорить она отпивая кофе. — Ты же знаешь, что я в такое не верю. И я вроде слышала, что это ветка поцелуев. Мол, окажешься с кем-то под ней и должен с этим человеком поцеловаться, — Андреа закатила глаза и поднесла к губам горячий напиток. — Да и нет у меня никаких желаний, — продолжала она явно лукавя. — Не может такого быть, все о чём-то да мечтают. Мы обязательно туда сходим! — Хизер, как и Андреа, засобиралась выходить из-за столика, но она вспомнила кое-что ещё. — Я предлагаю сегодня вечером собраться у Эдриана, посмотреть фильм. Ты за? Мы в последнее время редко встречались так…всей нашей компанией. А у него дом большой. Подвинется. Она так долго смотрела на неё щенячьими глазами, что подруга сдалась: — Хорошо! Я пойду. Кстати, подвезёшь меня в офис? — Что за офис? — Да так, с арендодателем надо разобраться. Не бери в голову, — хорошо, что девушка заранее придумала оправдание и теперь ей не приходиться быть подозрительной. — Конечно, подвезу. Ох, ненавижу все эти бумажки. Подруги вышли из торгового центра. По коже пробежались мурашки от непривычного холодного ветра. Он был несильным, но всё же заставил девушек подтянуть свои шарфы поближе к шее. Через несколько минут, Андреа вышла из автомобиля и попрощалась с розовой бестией. Согласно легенде, ноги повели её в двери офиса. Зайдя внутрь, её поприветствовали администраторы и предложили помочь. — Здравствуйте, чем я могу вам помочь? — А? Мне? Ах, ничем. Понимаете, я просто подожду здесь немного и уйду. Звучит нелепо, но девушке было плевать, что о ней подумают другие, и она, взяв в руки предложенные из вазочки конфетки, присела на диван. Главная цель, чтобы Хизер ей поверила и уехала прочь. Как только это действие было выполнено, Андреа поднялась на ноги и сделала первый шаг, как откуда-то сзади её испугал голос. — Мисс Кэмпбелл. Тело дёрнулось от неожиданности. — Простите, не хотел вас напугать. Что вы здесь делаете? — Мисс Блэк, а я уже ухожу, — нескромный смешок вылетел из уст «любимого» преподавателя по греческой мифологии. — Не забудьте сдать исследовательский проект, я же не должна вам это в третий раз повторять? Жду в понедельник. — Конечно, мисс Блэк. Конечно, мисс Блэк. Да, мисс Блэк. Непременно, мисс Блэк. Ещё год и Андреа обязательно забудет её имя, выпивая шоты в каком-нибудь баре. Греческая мифология давалась студентке нелегко, однако преподавательница ничем не разбавляла эту трудность, от чего временами, сидя на холодном полу с выложенными перед собой конспектами по предмету, солёные капли усталости падали вниз. Да, это как-то чертовски тупо — плакать из-за того, что от тебя требуют больше твоих возможностей, но, чёрт возьми, обидно. Андреа — лучшая ученица на факультете испортсменка, но, не смотря на это, она не тихая и примерная ученица с очками, а довольно свободолюбивая и смелая, чем нередко интересовала парней. — Мне надо идти. — Идите, — какого чёрта, я не в её кабинете, чтобы она позволяла мне выйти. Ничего не ответив, девушка пошла в соседнее здание — больницу.

***

— Здравствуйте, у меня запись на 15.40 — Хорошо, сейчас проверю. Да, мисс Кэмпбелл, доктор ждёт вас в своём кабинете. Направляясь мимо белых стен и врачей, девушка поднялась на нужный этаж. Открыла дверь в просторную, чистую, свежо пахнущую из-за открытого окна комнату. — Добрый день, — сказала Андреа садясь напротив врача, — Что с моими снимками и анализами? Доктор неуютно замолчал и негромко прочистил горло. — В последние две недели вас мучили головные боли, тошнота, слабость? — вкрадчиво спросил он. В воздухе витало напряжение. — Да, бывало несколько раз в неделю. Что-то не так? — Подойдите, пожалуйста, вот сюда, — вежливо попросил мужчина в белом халате. — Посмотрите на этот отдел. Пока сердце не понимало, что ему делать: опуститься в пятки или забиться чаще, но после следующих слов оно определённо выбрало второй вариант. — Здесь вы можете видеть нехарактерное для мозга увеличение… К сожалению, это глиобластома — злокачественная опухоль головного мозга. В голове нет мыслей, словно это самая неизведанная пустыня. Андреа прикрыла глаза и перешла на кресло, медленно садясь и тихо дыша. — То есть это… — диагноз, который звучал как приговор, так и несмел вырвать из её уст. — Эту болезнь благодаря современной медицине можно вылечить, однако на это потребуется много средств и химиотерапии. Немаловажная проблема, что лечение необходимо начать в течение недели, не позже. Эта опухоль развивается слишком быстро, медлить будет чревато. — А что если не начать лечение? Сколько мне останется жить? — Около 30 дней. — То есть, — Андреа открыла календарь и посчитала дни, — То есть я могу умереть 25 декабря? В Рождество? Доктор тактично промолчал и выдохнул. — Подумайте о химиотерапии. Вы также можете оплатить лечение частями. Если вы согласитесь, то мы обязательно поможем вам. Тень легла на Андреа, теперь на лице виднелись лишь неестественно опущенные уголки губ и глаза полные стекла. Светло-зелёный цвет радужки потемнел и стал более мрачным, делая кожу бледнее.

25 декабря

Андреа и не думала кому-то звонить, сразу же рассказывая печальные новости. Она не жаловалась, не плакала, не боялась и не тревожилась. Она шла по улице, смотря на горизонт. Хотелось получить амнезию или какой-то веселящий порошок, уносящий в бескрайнее чувство беззаботности. Нет, она не наркоманка и никогда не пробовала. Просто Андреа не знала что делать. Что ей делать, чтобы не думать об этом? «Чёрт, через полчаса встречаемся у Эдриана» — память стала возвращаться к ней, принося за собой тревогу. «А что мне сказать? Может ничего не говорить? Кто-нибудь всё равно заметит её настроение… Тогда может просто придумать оправдание, а там глядишь, само решиться? Может рассказать правду сразу? Ребят, я умру 25 декабря, но вы не переживайте, можно лечиться химиотерапией, правда это дорого и мне отрежут волосы, но зато буду жить. Это напугает их… моих друзей. Моих лучших друзей со времён старшей школы. Я не могу их бросить. Почему так сложно» Андреа сидела в автобусе, прислонившись к трясущемуся стеклу, и по щеке побежала слеза. Нос неприятно забило, а в горле плотно засел ком. Эдриан, Хизер, Мёрфи, Джейсон, Тео. Как она может сказать им эту новость в лицо? Она не успела моргнуть глазом, как уже дошла до ворот в дом бывшего парня. Быстро набросав план действий и, успокоившись, она пошла к входу. Окна уже горели жёлтым тёплым светом и призывали посмотреть на всех собравшихся. Кто-то раскладывал на столе закуски, кто-то ставил фильм, кто-то просто сидел на диване. — Ребята! — быстро натянула улыбку Андреа, однако эта улыбка всё же поменялась на более искреннюю эмоцию. Девушка и правда долго не видела всех своих друзей в одном месте, таких счастливых и свободных. Казалось, они не думали ни о чём, кроме происходящего здесь и сейчас. Андреа прошла к просторному светлому залу и подумала, что тоже должна забыть обо всех проблемах ради новых радостных воспоминаний. — Андреа! — группа разом подала воодушевляющие на подвиги голоса. — Я скучала по вам, — после этих слов, парням не оставалось ничего делать, как подойти к маленькой и хрупкой девушке, чтобы заключить в тёплые объятия. К ней подошли все члены дружной компании. Тео и Джейсон никогда не казались ей больше чем друзья. Они веселились на детской площадке, разбивали нос об асфальт, жаловались друг на друга родителям, а те в ответ лишь сдержанно хихикали. Она считала их за старших братьев, хотя Тео больше себя вёл как младший. Часто передразнивал их и обижался на пустяки. Эдриан — бывший парень, в которого она влюбилась в 11 классе. С ним у неё были первый поход в кино на задние сиденья, первые романтические объятия на крыше школы, первый поцелуй и первый сексуальный опыт. Казалось бы, этот парень лучший кандидат на роль второй половинки, но два года назад что-то её начало останавливать. Добрый, умный, заботливый, воспитанный, с шикарным особняком и машиной, но порой это могло перетекать в гиперопеку, ревность и раздражимость по отношению к не сочетающейся футболке с юбкой или неправильным столовым прибором в руке. Эти нюансы всё больше открывали Андреа мир на реального человека, а не на «идеала». В её жизни чувствовалось пространство, которое хотелось чем-то или кем-то заполнить. После спокойного и понимающего друг друга разговора с парнем, к первому, куда пошла девушка был Мёрфи. Мёрфи. Главный экстремал — мотоциклист буквально таял при виде Андреа. Хрупкая, невесомая, но не слабая из-за занятий атлетикой принцесса, часто снилась ему во снах, а её заливистый смех он прокручивал в голове десятки раз, пока не уснёт безмятежным сном, чтобы на следующий день снова видеть её в объятиях другого. Друга. Друга, у которого он не может просто так увести девушку, ведь что может быть для отношений больнее, чем предательство? Этот азиат хоть и не вмешивался, но всегда был готов бросить всё ради одной единственной. Бросить работу в клубе, бросить указания начальницы Аиды, бросить очередную пассию, которая являлась ему лишь для удовлетворения своих желаний. Он был готов и в тот раз, когда на улице шёл проливной дождь, словно описывая серое состояние Андреа. В современной одинокой квартире раздался звонок. — Андреа? Тем вечером он делал всё, чтобы хоть на секунду на её грустном лице проскочила улыбка. Такая любимая, манящая улыбка. Мёрфи. Главный экстримал — мотоциклист буквально таял при виде Андреа. Хрупкая, невесомая, но не слабая из-за занятий атлетикой принцесса, часто снилась ему во снах, а её заливистый смех он прокручивал в голове десятки раз, пока не уснёт безмятежным сном, чтобы на следующий день снова видеть её в объятиях другого. Друга. Друга, у которого он не может просто так увести девушку, ведь что может быть для отношений больнее, чем предательство? Этот азиат хоть и не вмешивался, но всегда был готов бросить всё ради одной единственной. Бросить работу в клубе, бросить указания начальницы Аиды, бросить очередную пассию, которая являлась ему лишь для удовлетворения своих желаний. Он был готов и в тот раз, когда на улице шёл проливной дождь, словно описывая серое состояние Андреа. В современной одинокой квартире раздался звонок. —Сегодня мы смотрим новинку. Эта комедия о шести одноклассниках, собравшихся со своими мужьями и жёнами повеселиться в Испании. — Тео, хватит болтать, передай попкорн, — отозвался Джейсон. Все уселись на диваны и кресла, благо кинотеатр у Эдриана был немалым. Тео и Хизер, Эдриан и Джейсон, Мёрфи и Андреа. Вот только она не успела осознать, когда уже сидела так близко с азиатом. Фильм был интересным и очень смешным. Из-за очень курьёзной ситуации одного из главных героев, Джейсон так рассмеялся, что немного пролил сладкой колы на рубашку соседа, от чего пришлось уйти и переодеваться в спальню. Вернувшись, к нему пришла идея. — Слушайте, может, останетесь здесь на ночь? Всё равно Аида с Корой уехали. Всё равно уже темно. Андреа обдумала это предложение и решила остаться, ведь они всего лишь бывшая пара, а не заядлые враги. Понемногу к её точке зрения подтянулись и остальные. После лёгкой уборки стола с закусками и напитков, все разошлись по комнатам, чтобы отдохнуть. Конечно, просмотр фильма — это отдых, но после него накатывает усталость за день, от которой требуется избавиться. Андреа зашла в спальню и включила свет. Подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. На неё смотрела и моргала девушка. Девушка, оскорблённая несправедливостью этого мира. Почему же именно она должна попасть в число тех, кто умирает от смертельной болезни? Каждый больной задаётся этим вопросом, теперь её очередь. Она ещё раз достала папку, в которой собраны все бумаги по её здоровью, и прочитала диагноз, удостоверившись, что всё это — не сон. Оставив сначала папку на тумбочку, а затем, положив на неё листы с диагнозом, Андреа повернулась от них и положила руки под голову, как маленькая девочка, которой только что прочитали сказку. Но, к сожалению, все сказки были суровой реальностью и от них некуда деться. Подушка казалась жёсткой, одеяло путалось в ногах, а мысли всё никак не затихали. Андреа подумала о том, чтобы заварить ромашковый чай, он всегда был в арсенале дома Ньюманов. Выйдя из спальни и пройдя ближе к кухне, она заметила слабый свет от двух ламп, освежающих комнату от чёрной густоты ночи. — Мёрфи? Тебе тоже не спиться? — протянула, зажмурившись, Андреа. — Да… — задумчиво ответил парень. Она прошла чуть дальше и достала чайный пакетик, который лежал неизменно всё на той же полке кухонной тумбы, и включила чайник. — О чём задумался? — Например… с тобой всё в порядке? — Мёрфи посмотрел в глаза, ожидая честный ответ. — Да, конечно, о чём ты, — отмахнулась Андреа. — Ты лжёшь. И ты прекрасно понимаешь, что я знаю, — иногда он говорил как старший брат, но не был таким, как Джейсон или Тео. Он другой и сложно объяснить, почему именно. — Что случилось? — более деликатно подтолкнул к ответу парень. — Да на учёбе куча долгов, сегодня даже мисс Блэк встретила. Напугалась до ужаса, — перевод напряжённости на другую тему. Хороший ход, Андреа, но не когда с тобой он. — Хорошо, можешь не говорить, — с тяжёлым вздохом и расстроенно протянул Мёрфи. — Но ты ведь помнишь, что можешь на меня положиться? Всегда. В любое время. Она заворожённо смотрела на его тёмные из-за времени суток глаза и даже губы разомкнулись, чтобы ответить хотя бы что-то. — Мёрфи, я… — Андреа, — чей-то обеспокоенный, но с нотками недовольства голос раздался с лестницы, ведущую наверх. Когда глаза убедились в очертаниях силуэта Эдриана, также прояснились и его руки, в одной из которых он держал белую бумагу с голубой полоской, над которой был штамп больницы Нью-Йорка. — Андреа, ничего не хочешь нам сказать?