Ликвидирование

Чем дольше проходит моя тусклая жизнь, тем больше я начинаю понимать, что она слишком ужасна, чтобы продолжать её дальше. Мне хотелось, чтобы всё это наконец закончилось: моя жизнь; мои страдания; дискомфорт, который я причиняю другим, постоянно мешая. Каждый раз, когда я держала лезвие возле запястья с желанием вонзить острую и тоненькую металлическую пластинку в вены, проводя ею вдоль, меня ударял «инстинкт» самосохранения, который постоянно мне напоминал о вещах, а вернее о тех, ради которых я всё же живу; и хоть хорошего мало, но этому «спасателю» внутри меня всегда удавалось уговорить меня спрятать лезвие на другой раз, который заканчивался точно так же. Семнадцать лет назад в Северной Америке родилась беловолосая заноза в заднице — это я. Поначалу всё было хорошо, ведь я была окутана искренней любовью своих родителей. И на тот момент мне было достаточно этого, ведь ребёнку больше ничего и не надо, пока он не начинает видеть своими невинными глазками, какой мир на самом деле; пока он не начинает понимать, сколько хлопот приносит его существование; пока он не видит настоящих проблем, с которыми едва ли справляются родные. На это всё и у меня в малом возрасте были закрыты глаза, в поле зрения которых были лишь «радуга» и позитив, и как же тяжко стало смотреть на мир, боль и жестокость которого стали мне уже ясны, а в дальнейшем даже знакомы. Как я и упомянула, родом я из Северной Америки, а живу на территории острова Кодьяк, который относится к США. На первый взгляд — идеальное место: небольшое население, красивые места, в которых только и хочется проводить время, ублажая свои лёгкие этим чистым воздухом. Как жаль, что не все могут видеть параллель всему этому, которая во всей красе царствует в одном из районов Кодьяка — Уит, что расположен на соседнем островке. Именно в этом ужасе я родилась и живу до сих пор, боясь даже выйти на улицу. Чем же здесь так страшно? Ночью Уит превращается в игру на выживание: если не успеешь спрятаться, то никакой Бог тебе уже не поможет — убьют, либо же в лучшем случае ты просто станешь инвалидом или психопатом, который недолгий остаток жизни будет лишь мучительно кричать и постоянно оборачиваться, боясь того, что пережитое вновь повторится. До такого состояния не гопники тебя испугают, не алкоголики и не наркоманы, которых, кстати, тут приличное количество, а самые настоящие демоны... Я действительно не перебарщиваю, и это даже не легенда какая-то. Их видели не один раз, и каждый свидетель не мог продолжать жить после этого, как прежде, так что почти во всех случаях люди, узревшие это, убивали себя или сходили с ума, всё равно вскоре совершая суицид. Если нарваться на этих тварей ночью — ты труп: твою плоть медленно разорвут на куски, по чуть-чуть отрывая все конечности пока ты жив, но уже умираешь от шока; твою кровь размажут по стенам и тротуарам, после чего бетон ещё долго будет пропитан ею; все твои органы разберут, а кости с аппетитным хрустом съедят. Из пустого драного кожаного мешка сделают какое-то чучело, либо подкинут кому-то под дверь. Мерзко, наверное. Казалось бы, что хуже некуда, но кроме демонов, кучи бездомных и бедных людей и невероятно замусоренной округи, это хуёвое место засоряют наркозависимые люди, насильники, алкоголики, проститутки и изгои, в социальном обществе которым нет места. Лично мне приходилось неоднократно наблюдать за тем, как подвыпившие мужчины пытались обмануть проститутку, расплатившись с ней бутылкой водки, если же девушка отказывалась — брали насильно. Но не знаю, чем именно все заканчивалось, ведь я каждый раз убегала, чтобы хоть себя уберечь. Чаще остальных встречаются наркоманы, которым даже не важно где вкалывать дозу: на улице, в заброшенном здании, в общественных местах, в переулках или за гаражами, поэтому использованные шприцы можно найти везде, а на иголку можно наткнуться практически на любой скамейке. Жуть, правда? Это я ещё не начала рассказывать, как тут жители друг друга убивают… Вам, наверное, интересно, почему с этим прямым криминалом не работает полиция? Да плевать всем. Власти решили, что уж слишком сложно будет разгребать то, что происходит сейчас, поэтому решили легализировать здесь некоторые наркотические препараты и проституцию, дабы весь биомусор собрался в кучку и не мешал нормальным людям. Берут во внимание здесь разве что убийства, суициды, иногда изнасилования и торговлю чем-то незаконным, а о демонах даже не слушают, ибо считают, что это просто бредни наркоманов, которым и не такие глюки мерещатся. Я думаю, у многих в голове появляется вопрос: «Почему нельзя просто переехать?». Можно, конечно, но лично мы не можем себе этого позволить финансово. Мы — это я и мой старший брат Адам, с которым мы уже где-то шесть лет живем только вдвоем, так как наши родители умерли. Причину их смерти я до сих пор не знаю. После их смерти у меня была амнезия, которую никто не мог предвидеть из-за моей же глупости и лжи. Что случилось? Перед одной операцией я соврала, что не употребляла алкоголь и никотин, что после привело к таким последствиям. Не спрашивайте, кто дал одиннадцатилетнему ребёнку алкоголь и сигареты; мне всего лишь было интересно, что так нравилось пить папе и как Адам при помощи трубочки пускал столько дыма. Соврала я врачам из-за того, что обещала брату не рассказывать взрослым, что он курит, в обмен на одну такую трубочку, а почему не рассказала об употреблении алкоголя уже не знаю, ибо Адам забыл рассказать. Также братец говорил, что после смерти родителей ему было очень сложно удерживать нас двоих на плаву и что вовсе думал о том, чтобы избавиться от меня, но почему-то передумал. Но волнует меня только то, как и почему умерли мои родители, в чем брат никогда не признается; а других источников информации у меня нет, или же я просто не знаю, где действительно нужно искать. Знаете, на мою голову свалились не только амнезия и загадочная смерть родителей, но и деперсонализация — расстройство личного самовосприятия, что приводит собой к отсутствию эмоций. Не помню, с детства ли это расстройство, или же проявилось из-за чего-то после амнезии. Брат мне почти никогда ничего не говорит, и это я в нём ненавижу. Обеспечивает нас двоих Адам. Я, конечно, помогаю чем могу, ибо пока мои ровесники отдыхают в клубах и усердно прыгают на чьих-то членах, я наливаю им алкоголь и выслушиваю ноющих пьяных выродков, от которых несёт перегаром; и несмотря на свой жалкий вид, они продолжают видеть себя «кем-то», яростно пытаясь закадрить меня глупыми подкатами, что у них, конечно же, не выходит. Да, я работаю барменом. По крайней мере, это моя подработка на данный момент, а до этого я много где работала. Адам тоже трудится изо всех сил, пускай и делает не очень хорошие вещи. Он наркоторговец. Я множество раз говорила ему, как это плохо, пытаясь уговорить завязать с этим, но он лишь начинал злиться, когда я поднимала эту тему. Он считает, что у него всё под контролем и это единственный способ заработать деньги, не беря во внимание мои подработки. Не понимаю его. Не знаю, права ли я, но мне кажется, что сам он тоже употребляет наркотики, в смысле проверяет качество товара, так скажем; но даже если я права — я ничего не могу изменить. Адам всегда считает свои действия и поступки правильными, даже если это не так. Что ж, наверное я рассказала о себе то, что нужно, возможно даже воды подлила, прошу простить. Кстати, как раз за это время урок закончился. Ты моё время не потратил, не переживай, ведь я всё равно ненавижу алгебру. Она такая запутанная и сложная для меня, ну или я слишком глупа для неё. Не знаю. Я встала из-за парты, устало закрыла тетради и учебник, лежащие на столе. Нужно было подготовиться к следующему уроку, даже если я редко слушаю, что говорит преподаватель. Достав из старого и потрёпанного портфеля учебники, которые только и делают, что ломают мне спину своим весом, я тихо, медленной походкой пошла к двери, под аккомпанемент хрустящего под ногами старого пола. Одноклассники провожали меня осуждающими взглядами, моментами переглядывались и морщились. Когда я закрыла за собой скрипучую дверь, из класса послышались неразборчивые насмешки, думаю, уже понятно о ком. Ну и насрать. Только и делают, что пиздят. Что ж, я вышла из класса. Что дальше?