Ликвидирование

*** Прошло несколько часов, и наконец-то я могу идти домой. Это моя любимая часть дня. От школы к Уиту переть далековато, так как учебное заведение находится на самом Кодьяке. Но никто не говорил, что я буду идти пешком по этому «идеальному» городу. Кто-то другой, возможно, и не отказался бы от сорокаминутной прогулки на свежем воздухе, но я предпочту добраться быстрее — на маршрутке. Пускай мои богатенькие одноклассники смеются надо мной, тыкая пальцами из своих дорогих машин, пока я стою на остановке. Какая разница? Только показывают то, какие они избалованные и жалкие. А ведь я старше них, ибо пришлось пропустить пару годиков из-за болезни, операции и всей этой дряни; так что пока сижу с маленькими чмырями, которые смеются, если у кого-то из девочек месячные и волосы на теле, хоть у самых даже яйца всё ещё лысые и крошечные. Фу. Долго ждать эту коробку на колёсах не пришлось. Когда автобус приехал и остановился, я забежала в транспорт и села на единственное свободное место, после чего почувствовала облегчение. Мне повезло, оно было у окна. В маршрутку зашли люди и дверь закрылась, как только водитель нажал на какую-то кнопку. Технологии, чёрт возьми. Во время поездки я смотрела в окно, наблюдая за прохожими. Ничего удивительного в этих людях нет, но мне всё равно нравилось восхищаться ими. Привычка у меня такая — наблюдать за людьми и восхищаться их внешним видом. Не то чтобы я сама себе не нравлюсь, нет. Мне всего лишь интересно. Я продолжала любоваться людьми на улице, иногда переключая своё любопытство на какие-то уголки переулков; как вдруг моего плеча коснулась костлявая и сморщенная рука незнакомой старушки. Когда я была вся во внимании, она немного придвинулась ко мне и ворчливо заладила: — Какая же наглая нынче молодёжь. Я тут стою перед тобой, а ты даже внимания не обращаешь, — старушка подняла тон, тем самым, привлекая внимание других пассажиров. — Уступи место старшему человеку. — Почему это я должна тебе уступать? — в голосе промелькнула агрессия, и бабушка это услышала. Женщина скривилась и на миг потеряла дар речи. Она какое-то время открывала и закрывала рот, яростно пытаясь высказать своё недовольство. — Да как ты смеешь «тыкать» мне? — бабуся замахала руками, показывая какую-то странную мимику. — Я старая женщина! Я пережила больше, чем ты себе представляешь. Имей ко мне уважение, маленькая дрянь! Пассажиры автобуса начали шептаться и оглядываться, пытаясь рассмотреть происходящее. Почему-то мне было интересно, на чьей они стороне, но сейчас я должна сосредоточиться не на этом, ведь мне нужно отстоять за своё сиденье у окошка! Это сейчас самое важное. После слов бабули я задумалась, но не о своём поведении, а о том, как она заявила об уважении к ней и её ценности. Пф, тоже мне. Заявляет о себе, как о чём-то важном. Что она пережила, интересно? Сомневаюсь, что её инсульт из-за появления морщин и отвисшей груди, смогут сравниться с тем, что действительно перетерпела я. Моё величество не пережило чуму и вторую мировую войну, но это не значит, что я должна после тяжёлого дня стоять в жаркой маршрутке, упираясь головой в потолок. Да и вообще... Кто сказал, что сравнивая пережитки прошлого, я должна буду уступать место около окошка? Да никогда в жизни! — Мне искренне наплевать, что ты пережила за свою жизнь. Даже если ты воевала на войне, я тебе ничего не уступлю, — я сделала короткую паузу и, смягчив тон, продолжила: — Да и о каком уважении может идти речь, если ты оскорбила меня без причины? У меня было ещё несколько слов, которые я хотела бы высказать, но решила промолчать, чтобы не поднимать этот нелепый конфликт. Тем более, я уже была рядом со своей остановкой, а мне не хотелось её просрать из-за какой-то старухи. Пока женщина продолжала высказывать свою ненужную критику, я тем временем искала деньги в кармашке своего портфеля. Когда водитель остановился рядом с будкой на остановке, я быстро встала с места и протянула ему плату за проезд. Мужчина взял деньги и открыл дверь, распахнувщуюся прямо передо мной. Я уже брела по своему району в нужном направлении. В кустах что-то зашуршало и неясно зашептало, но значения этому я не предала. Я продолжила идти, насвистывая себе под нос какую-то импровизированную мелодию. Через несколько минут я уже была возле помотанного жизнью одноэтажного дома, с которого штукатурка осыпалась от одного дуновения ветра. У нас во дворе припарковался какой-то джип. Машина была довольно высокой и на вид дорогой. Это могли быть клиенты или друзья Адама, но если подумать, он никогда не водил клиентов домой, чтобы не было проблем. А друзей у брата и в помине не было, по крайней мере, с такими тачками. Может, это поставщики наркоты, которую покупает брат? Но они ни разу не приезжали сюда. Я аккуратно открыла дверь и тихо просунулась в небольшую щель между приоткрытой дверью и стеной. С кухни доносились голоса брата и неизвестного мне мужчины. Они разговаривали о каком-то денежном долге, который брат должен был отдать. Опять мне брат что-то не рассказал? Кажется мне, что лучше не показываться гостю на глаза, ибо вдруг чего удумает. Легче ведь просто спрятаться и сделать вид, будто меня нет, нежели понапрасну рисковать? Пойти в свою комнату, чтобы не вляпаться, я не могла, так как попросту пришлось бы пройти мимо них; но у меня был вариант спрятаться в гардеробной, которая находилась сразу же возле входной двери, что я собственно и собиралась сделать. Хотелось бы увидеть количество людей, но высовываться я уж точно не буду. Слушая их, я почти ничего не поняла, разве что выучила пару новых матюков. Из разговора до меня дошло только то, что брат должен этому дядьке большую сумму, и похоже, у брата сейчас не было таких больших деньжат, что и не странно. С кухни послышались шорохи и прощания вперемешку с ещё несколькими угрозами и громким «жду». Пора бы и мне спрятаться. Я бесшумно прошмыгнула в тёмную комнатку и села в угол, закрыв руками рот, даже дыхание задержала. Давно я так не пряталась. После того, как гости ушли, я медленно вышла из гардеробной, оглядываясь по сторонам. Было пусто. Я направилась к лестнице, которая располагалась напротив кухни, и, сделав несколько шагов, краем глаза заметила Адама, сидящего за столом и отчаянно смотрящего в пустоту. Я старалась идти тихо, но ступенька на старой лестнице громко и противно скрипнула. Брат обратил внимание и повернул голову, а затем тусклым голосом проворчал: — Давно ты тут? — И тебе привет, — пробубнила я. — Нет, но услышала достаточно. — Ясно. И тут неловкая пауза, после которой я решила сменить тему: — Вижу, ты без настроения. Может, вкусный ужин сможет заставить твою небритую тухлую рожу улыбнуться? — Пожрать я не против, но можно было и не обзываться, — Адам ухмыльнулся, но в его глазах читалась печаль. — Сварганишь свои эти «спрагетти»? — Это спагетти, чёрт возьми! — крикнула я, поднимаясь по ступенькам. — Ещё раз неправильно скажешь — больше их жрать не будешь! Наконец-то я поднялась в свою комнату. Ну как комнату, по факту это чердак, но живётся тут не так плохо, как могло бы показаться. Есть свои плюсы: например, тут много места, так что мастурбировать можно где угодно, ибо места реально полно. Ещё у меня тут личный балкончик, хоть он и рухлый и небольшой. Если мне балкон не угодит, то я могу залезть на крышу, правда, брат потом будет ругать, конечно... Но вы бы знали, сколько всего я увидела с этой крыши, не считая спаривающихся котов под окнами и весёлые танцы голых алкашей. Из минусов жизни на чердаке — то, что я часто ударяюсь об потолок головой, ведь он очень низкий. Скинув полупустой портфель в пыльный угол комнаты, в котором никак не доходят руки собрать паутину, я встала напротив большого зеркала, будто бы играя в гляделки с собой же. «Что же я вижу?» — подумала я, глядя на свой силуэт, полностью помещающийся в узкое и длинное зеркало. — «Пустые желтоватые глаза на бледном кукольном лице. Еле видны губы бледно-персикового оттенка, что чуть ли не сливаются с белизной кожи». В голове все затихло. Я разглядывала своё лицо, пытаясь понять, довольна ли я им. Затем внимание переключилось на тело. Взглянув на него, я тяжело вздохнула. «А тут.. — я самокритично повертелась перед зеркалом, — худенькие пальцы, руки, шея, ноги, талия. Но при этом высокий рост и плоская грудь. Выглядит грустно». Я развернулась к зеркалу задом и оглянулась на своё отражение, пытаясь что-то там разглядеть, но всё было напрасно. С ещё более тяжёлым вздохом я встала ровно и отступила на шаг назад. «Моё сокровище», — подумала я, глядя на свои необычные волосы, и наконец сняла тугую резинку. Я и вправду гордилась ими, так как они были не только невероятно мягкими и ухоженными, но и очень длинными: чуть ли не до колена. Жаль, что они не могут быть ещё длиннее, хотя, мне и с этой длиной очень трудно. Куда мне больше? Ещё мне нравился сам цвет волос, такой грязно-белый, пепельный, что ли. Я никогда не видела такого цвета у кого-либо ещё, поэтому чувствовала себя особенной. После раздумий над собой я спустилась на кухню, чтобы накормить Адама. Как он и просил, я начала готовить «спрагетти» с томатным соусом и тёртым сыром. Да-да, я та ещё хозяюшка. Пока ждала, когда сварится паста, нарезала куриное филе, чтобы обжарить в томатном соусе. Сбоку стоял Адам и резал овощи на салат. Во время готовки мы, как и всегда, много разговаривали и дурачились, и это наконец подняло брату настроение. Я резала мясо на кубики, когда кончик моего конского хвоста упал на запястье, и я обратила внимание на светлые пряди волос. Это подкинуло мне идею. — Адам... — неловко обратилась к брату, продолжая свои кухонные дела, — мне известно о том, что ты должен большую сумму тому мужику, а ещё я прекрасно понимаю наше финансовое положение. Я стараюсь помогать, но этого мало, — я сделала паузу, чтобы сформулировать всё у себя в голове. — Аки, что ты хочешь этим сказать? — Давай срежем мои волосы и продадим? На секунду я замолчала и повернулась к брату, чтобы увидеть его реакцию, и уже было открыла рот, хотела продолжить, всё объяснить и не получить отказ сразу же, но он оказался быстрее: — Нет, и точка! — Послушай, такие волосы будут очень дорого стоить. Пускай ты не отдашь весь долг, но... Не успела я договорить до конца, как Адам резко бросил нож и закрыл мне рот рукой. Он сжал вторую руку в кулак и поднял указательный палец, прикладывая его к своим устам, тем самым затыкая меня. Ему это удалось: я прижалась задом к краю столешницы. Немного порыпавшись, я притихла. Мы смотрели друг другу в глаза, пока окончательно не умолкли и на кухне не воцарилась тишина. После этого Адам освободил руки и крепко меня обнял, и я ответила, нежно и трепетно устраивая свои на его спине. Молчали мы долго, но объятия не разрывали, пока Адам всё же не решил продолжить: — Т-ты не можешь этого сделать, — всхлипнув, пробормотал юноша. — Эти волосы — единственное, что не даёт мне забыть о маме. К-как только смотрю на тебя и твои волосы я... я вспоминаю, как она любила ухаживать за ними. Она просила никогда... н-никогда их не стричь. Адаму сложно давались слова из-за накативших эмоций. Он хотел расплакаться, но не мог показаться слабым передо мной, хоть я даже не была против его слез. Каждый человек имеет право выражать свои эмоции, вне зависимости от гендера или положения. Братец тяжело дышал и громко всхлипывал. Я никогда не видела его таким. — П-пожалуйста... — Адам немного отдышался. — Не делай этого ни за какие деньги. Я хотела ему объяснить, что деньги для нас сейчас — необходимость, но не стала ничего говорить. Если он поставил перед фактом, то изменить его решение невозможно. — Хорошо, — пробурчала я. — Тем более, они никогда не смогут вырасти. Если ты это сделаешь, то останешься без них навсегда, — добавил брат, — Я же знаю, как ты будешь скучать ним. В ответ я просто промычала что-то невнятное и медленно вырвалась из объятий, чтобы продолжить готовку. Через некоторое время мы уже набивали желудки моей вкусной стряпнёй. Настроение у брата вновь появилось, что меня сильно порадовало. За меня, конечно, так переживать не надо. Я практически в любом случае буду сидеть с каменной рожей. — Можно тебя кое о чём попросить? — напряжённо спросил Адам, направляясь со своей грязной тарелкой к раковине. — Валяй, — с набитым ртом ответила я. — Если вдруг этот чувак ещё раз появится — не показывайся ни в коем случае, слышишь? Даже если меня будут избивать — не смей показываться ему на глаза. Я посмотрела на Адама и с нежеланием кивнула, тяжело вздохнув. Пускай мне не нравилась его просьба, но кроме как согласиться, я больше ничего не могла, так как тут Адам был прав. Что бы я, допустим, могла сделать, если на него вдруг нападут? Вряд ли маленькая и тощая я смогу хоть что-то сделать со взрослыми мужиками и защитить брата. Не могу я проявить эгоизм и наплевать на то, что делается ради меня же. Остаётся лишь надеяться, что ситуации, в которой мне придётся выполнять это обещание не будет.