Sunshine

Чан опаздывает. Он очень сильно опаздывает и когда сбивает с ног какого-то парня да ещё и выливает на него кофе, то честно ему хочется кричать. Однако кричать в таких ситуациях не положено, поэтому он молчит. То, что он видит цвета Чан осознаёт не сразу. Его вовсе не смущает тот факт, что они лежат посреди улицы ведь взгляд от глаз парня оторвать невозможно. — Ну…привет? — Ох, Боже, мне так жаль, — Чан встаёт с парня и помогает тому подняться, — я Чан. — Чонин. — Солнце, извини, я правда очень сильно опаздываю, дай мне свой номер, я напишу. Чонин смущается от такого прозвища, но ничего не говорит и послушно берет телефон Чана, справляется за пару секунд и возвращает устройство в руки владельца. — Ты очень красивый. Чонин краснеет ещё больше, но при этом находит в себе силы сказать тоже самое. Сынмин бы ни за что не поверил в то, что его младший на такое способен. — А теперь мне правда пора, прости ещё раз. Чан снимает чёрную толстовку и остаётся в такой же чёрной футболке. — Держи. — Зачем? — Не пойдёшь же ты так. Чонин опускает взгляд на свою футболку и видит гигантское пятно от кофе. — Ой. — Я побежал. Чан очаровательно улыбается и срывается с места, потому что если в ближайшие пять минут Чанбин не получит флешку, то сделает из Чана коврик для их студии. Не проходит и двух минут с момента расставания Чана и Чонина, как старший чувствует острую боль в сердце и останавливается, а потом он понимает, что все очень тусклое. Все это может значить только одно, с его соулмейтом что-то случилось. Чан разворачивается и на ватных ногах бежит в обратную сторону. Телефон разрывается от звонков Чанбина. Догадаться о том, что случилось не сложно, у дороги собралась толпа народа. Чан всех расталкивает и натыкается взглядом на Чонина. Он лежит у края дороги в луже собственной крови, совсем не шевелится и не издаёт звуков, как будто уже умер. Пока старший подходит к Чонину, то повторяет про себя, что тот ещё жив, потому что он все ещё видит цвета. Когда Чан опускается на колени рядом с Чонином, то тот открывает глаза и слабо улыбаться. — Я рад что смог увидеть тебя ещё раз. Прости. Мир Чана становится черно-белым.

***

Чан не запоминает то, как приезжает скорая помощь и то, как они оказываются в больнице. В себя он приходит только когда из операционной выходит врач. — Жизни вашего соулмейта ничего не угрожает. Чан облегченно выдыхает и опускается на стул, но один вопрос так и не даёт ему покоя. — Почему тогда все чёрно-белое? — Вы давно вместе? — Мы сегодня познакомились. — Тогда в этом нет ничего странного. Если простым языком, то у вас просто слишком слабая связь. — Когда я смогу его увидеть? — Приходите завтра. — Но разве присутствие соулмейта не помогает выздоровлению и все такое? — Помогает, но как я и сказал у вас слабая связь, поэтому пользы не будет. Пожалуйста, идите домой и отдохните. Чан понимает, что спорить бесполезно, поэтому послушно идёт домой. Однако об отдыхе речи не идёт, потому что бессонница никуда не делась. Его посещает мысль, что он так и не отнёс флешку Чанбину и вообще тот наверное готов его убить. Ему приходится включить телефон и тот начинает разрываться от уведомлений. В сумме получается около четырёхсот от Чанбина, Минхо и Джисона. На свой страх и риск Чан набирает Чанбина и тот отвечает почти сразу же. — Хён, какого хуя? Ты где? Ты в курсе что мы потеряли контракт? Тебя похитили? Скажи огурец, если тебе нужна помощь. — Меня не похитили. — Тогда какого черта ты пропал? — Я соулмейта встретил. — И это твоя причина? Из-за этого ты предал брата? — Он в больнице. — В смысле? — Мы встретились а потом его сбила машина. — Господи он жив? — Да. — Хочешь я приеду? — Нет. — Ты уверен? — Да, я попытаюсь поспать. — Ты же знаешь, что мне не сложно? Чан молчит. Он хочет чтобы тот приехал, но знает, что младший живет далеко и он потратит на это кучу времени. — Я приеду, понял? Я знаю, что ты думаешь будто мне неудобно. Просто постарайся не сдохнуть. — Чанбин. — Да? — Спасибо. Пока Чан ждёт Чанбина он успевает перемыть всю посуду, которая накопилась за несколько дней. Преимущественно это кружки из-под кофе, но встречается и пара тарелок из-под рамёна. Когда приезжает Чанбин, то Чан уже с ног валится от усталости. — Выглядишь…слегка уставшим. Чан усмехается и ведёт Чанбина в комнату. Они садятся на диван и в комнате повисает молчание. Спустя несколько минут Чанбин все же начинает разговор. — И какой он? Это же парень, я правильно понял? — Самый замечательный, — Чан слабо улыбается, — у него такие красивые глаза, ты и представить не можешь. И сам он весь такой… так и хочется заобнимать до смерти. — Да, хён, похоже ты уже всё. — Похоже… — Ложись. — Ты же знаешь, что я не усну, тем более сейчас. — Я знаю, но даже если и так, то дай хотя бы таким образом отдохнуть своему телу. Ты выглядишь действительно хуево. У Чана нет сил сопротивляться и он ложится головой на колени младшего. Почти сразу чувствует, как его укрывают пледом и, к удивлению, засыпает. Пока Чан спит, сам Чанбин не смыкает глаз изредка проводя рукой по волосам Чана, когда тот начинает хмуриться.

***

Спит он недолго, чуть больше двух часов, но этого вполне хватает, чтобы почувствовать себя лучше. К тому же его не мучали кошмары, как это обычно бывает. Вот только шея болит. — Иди пока в душ, а я приготовлю тебе завтрак. Потом поедем в больницу. — Ты поедешь со мной? — Конечно, что за вопрос? И кстати, я нашим все рассказал, чтобы не волновались. — Спасибо, я как то не думал об этом. Тогда я быстро, и прошу не сожги мою кухню. — За кого ты меня принимаешь? — За лучшего друга, который не умеет готовить. — Хён, мне больно от твоих слов. За что ты так со мной? — На правду не обижаются, Бинни. В конце концов Чанбин действительно не смог приготовить завтрак, но не из-за плохих кулинарных способностей, а из-за отсутствия продуктов в доме старшего. — Поверить не могу, что у тебя вообще ничего в доме нет. У порядочного человека должен быть хотя бы рамён! Твоё счастье я сходил и купил его, так что живо за стол. Какой же ты все же ребёнок, ты просто- — Не ворчи. — Это я ворчу? — Идём, ты тоже ничего не ел. Чану не удаётся унять Чанбина и тот на протяжении всего завтрака не перестаёт ворчать. К счастью это отвлекает Чана от тревожных мыслей о соулмейте и до больницы он добирается в относительном спокойствии. Однако как только он переступает порог больницы его опять начинает охватывать чувство тревоги потому что цветное зрение так и не вернулось и Чану кажется, что Чонин умер. Чанбину приходится взять все в свои руки. Он находит лечащего врача, узнаёт у него все о состоянии Чонина и доводит Чана до палаты. — Ты выглядишь так, будто тебе самому не помешает несколько деньков здесь провести, в курсе? — Мы это проходили и ты знаешь, что это бесполезно. — Я не собираюсь с тобой спорить. Иди к нему, только не заставляй его волноваться, понял? — Понял. — Все, иди. Чанбин толкает Чана в дверной проём и тот споткнувшись чуть не растягивается на полу больничной палаты. Ему удаётся не упасть, но Чонина он пугает. Тот смотрит на него своими большими испуганными глазами, открывает рот, но так ничего и не говорит. Чан чувствует себя ужасно неловко, он не знает как себя вести, что сказать и поэтому говорит самое банальное: — Привет? Чонин смущенно улыбается и в ответ тоже говорит едва слышное привет. Чан садится на кровать и в палате повисает молчание. Спустя какое-то время Чонин спрашивает Чана: — Ты тоже видишь все чёрно-белым? — Да. Как только ты…ну…да. — Чан мысленно даёт себе по лбу за бессвязную речь. — А что если это ошибка? А если мы не соулмейты? — Тебе разве врач ничего не говорил? — Я спрашивал у медсестры, а она так на меня посмотрела, ты бы видел. Я не хочу тут находиться, хочу домой. — Ты разве это не чувствуешь? Будто… я не знаю, будто все теперь правильно? Как и должно быть? Врач сказал все нормально и зрение восстановится, не переживай. — Чувствую. И верю тебе. — А тебя не могут отпустить домой? Ты вроде выглядишь неплохо. Господи боже мой я же не спросил, как ты себя чувствуешь. Ты в порядке? Я имею ввиду… господи какой я идиот. Чан готов от стыда под землю провалиться, но сделать он этого не может поэтому просто закрывает глаза и обреченно выдыхает. В следующую секунду он чувствует тёплую ладонь на своей коленке. — Ты не идиот, хён. Я неплохо себя чувствую, просто голова будто ватная и кружится немного. И рука болит, но немножко совсем, честно. — Я не имел ввиду что ты хорошо выглядишь. Господи это не значит, что ты выглядишь плохо. Так пока я не сказал ещё больше глупостей я просто хочу сказать, что я могу поговорить с врачом и если ты этого хочешь заберу тебя к себе. Ты же я так понимаю из Пусана, значит ты тут один судя по тому, что к тебе никто не приходил. — Так заметно, да? — Что? — Что я из Пусана. — Это мило. Чонин закрывает лицо ладошками и шепчет «хочу» — Что хочешь? — Чтобы ты меня забрал. Ты прав, я только приехал, ещё никого не знаю, а родители в Пусане и я не могу позволить им узнать о том, что произошло. — Тогда я прямо сейчас поговорю с врачом. Чану легко удаётся договориться с доктором. Тот говорит, что особой необходимости для нахождения Чонина в больнице нет, но это не отменяет того, что ему необходим постельный режим. Чан даёт обещание глаз с него не спускать, заботиться и следить чтобы он принимал лекарства. Так что спустя сорок минут они уже сидят в такси и едут к дому Чана. Чанбин, как оказалось ждал их и теперь едет с ними. — Я зайду и куплю вам нормальные продукты, а вы идите домой. — Спасибо тебе ещё раз. — Без проблем, просто обещай нормально кормить этого ребёнка и сам ешь. И отдыхай, пожалуйста, потому что я тебя знаю. — Хорошо. — Я сказал, пообещай. — Хорошо-хорошо, я обещаю. Оставшееся время они едут молча потому что Чонин уснул на плече старшего и будить его совершенно не хочется. Когда они приезжают, то Чан несмотря на возмущения Чонина доносит его до своей квартиры на руках и отпускает его только тогда, когда садит на диван. — Посиди пока тут, а я поменяю постельное бельё, ладно? — Хорошо. — Может хочешь чего-то? — Только спать. — Тогда я потороплюсь. Чан улыбается Чонину и уходит в свою спальню. Смена постельного белья занимает целых десять минут потому что пододеяльники для Чана зло в чистом виде. Ещё несколько минут уходит на то, чтобы найти Чонину подходящую одежду. — Извини, что так долго. Можешь ложиться, я оставил для тебя одежду. Если что-то понадобится, то позови меня, я никуда не уйду. — Спасибо Чонин встаёт и немного подумав целует Чана в щёку, а затем быстро убегает в спальню. Чан думает, что Чонин убьёт его раньше, чем бессонница.

***

Чонин спит до позднего вечера. Чан даже не пытался заснуть, это было бесполезно. Он прибрался в квартире, сварил суп и посмотрел документалку про волков. И когда он уже не знает чем себя занять из комнаты выходит сонный Чонин. В его одежде он смотрится совершенно очаровательно. — Ты зачем встал? Тебе же сказали лежать. — Не хочу лежать. Чонин садится рядом с Чаном так, чтобы касаться его плечом. — Ты голодный? Я сварил суп, но если хочешь могу что-нибудь другое приготовить или можем заказать. — Не откажусь от супа. — Пойдем тогда на кухню. Пока Чан ставит суп греться и режет младшему бутерброды сам Чонин с интересом все осматривает. Его внимание привлекают листы на холодильнике. — Что за песня? Я такую не знаю. — Это…моя. — В смысле ты написал? Сам? — Она недописанная. — Ты что правда сам пишешь песни? А можно послушать? — Ну вообще я пишу их с Чанбином и Джисоном, но да у меня и свои есть. Потом дам послушать, ладно? — А сейчас нельзя? — Сначала поешь. Уже после того как Чонин поел он лежит на коленях Чана и слушает обещанные песни периодически восхищаясь талантом старшего. — А где ты спать будешь? — На диване. — Тебе же будет неудобно. — Все в порядке. — Ты можешь спать со мной, мы же в конце концов соулмейты. — То что мы соулмейты не значит, что мы сразу должны вести себя как женатая пара. В конце концов мы знакомы лишь день. — Я тебе не нравлюсь, да? Это из-за того, что я парень? Ты наверное мечтал о какой-нибудь милой девушке, а тут я. — Нини, что ты такое говоришь? Конечно ты мне нравишься. Чонин смущается и принимает сидячее положение. Он буквально совсем не знает Чана, но тот ему уже так нравится, что кажется, ещё чуть-чуть и он лопнет от любви. — Я не хотел тебя обидеть, я не хочу с тобой спать, потому что мы почти незнакомы и я не хочу чтобы тебе было некомфортно. К тому же я буду тебе мешать. — Но я правда совсем не против. И почему ты будешь мне мешать? Чан не особо хотел говорит Чонину о своей проблеме. Нет, он бы в любом случае потом ему рассказал, просто это не входило в его ближайшие планы. Но младший смотрел на него такими грустными глазами, что другого выхода у него не осталось. — У меня бессонница, так что я и сам не усну и тебе мешать буду, а тебе нужно много отдыхать. Чонин, кажется становится только грустнее. Он смотрит на Чана своими лисьими глазами и ничего не говорит, а потом резко обнимает и они валятся на диван. — Мне жаль. Ты лечишься? — Поверь мне, я все пробовал, но это бесполезно. — Мы что-нибудь придумаем, не хочу чтобы тебе было плохо. Я найду для тебя лекарство, обещаю. И Чан ему верит, потому что ему так хочется чтобы все было хорошо, что он не может не доверять младшему. В объятьях Чонина он чувствует умиротворение и безграничную любовь, но как бы хорошо он себя не чувствовал заснуть все равно не получается несмотря на сильное желание. А вот Чонин от лекарств чувствует сонливость и уже крепко спит. Чан относит младшего в спальню и не может отказать себе в желании лечь рядом.

***

Хоть Чану и удалось уснуть ближе к утру облегчения это не принесло, а наоборот ухудшило ситуацию. Все то время, что он спал ему снились кошмары. Самое худшее, что по пробуждению Чан никогда не помнил что ему снилось, так что он даже не мог понять откуда идёт эта проблема. Как и всегда после такой ночи его охватывало чувство тревоги с которым он никогда не мог справиться самостоятельно. Сейчас даже присутствие Чонина не помогало, хотя может это оттого, что он спит. Чан встаёт и чувствует сильную головную боль. Таблетки уже давно не помогают, так что он просто игнорирует боль и надеется, что ему удастся поработать.

***

Через пару часов просыпается Чонин. В этот раз он не встаёт, а зовёт Чана, который тут же приходит. — Доброе утро. — Доброе. Как спалось? — Замечательно, у тебя очень удобная кровать. А ты спал? — Ты голоден? — Хён, ты спал? — Да. — Ты меня не обманываешь? — Я правда спал, просто немного. Чонин поджимает губы и смотрит так, будто не верит ни единому слову. Чан бы на его месте тоже себе не поверил. Люди которые спят ночью по утрам так не выглядят. — Хорошо. — Так что тебе приготовить? — Белок. — Что? — Хочу жареный белок. Никакого желтка. И добавь пожалуйста помидорку, я видел их у тебя в холодильнике. И умоляю, никакого лука. — Будет исполнено. Через десять минут Чонин уже наслаждается завтраком, а Чан сидит рядом и пьёт уже вторую кружку кофе за утро. — А ты почему не ешь? — Я уже позавтракал. Чан врет. Он не ел со вчерашнего утра. Когда он не спит его постоянно тошнит от еды и кормить себя приходится насильно. Вот только пока совсем плохо не станет есть он не будет. На самом деле бессонница Чана мучает не всегда. Периодически ему удаётся в течение нескольких недель спать почти всю ночь, а потом все начинается по новой. Он совсем не может заснуть, а если и засыпает, то его мучают кошмары. — Открой рот. — Что? — Открывай рот, я тебе не верю и собираюсь кормить. Чан не сопротивляться Чонину и послушно съедает предложенную ему еду. — Вчера ты тоже не ел. Почему? Скажи, что у тебя нет никаких проблем с этим. — Ты слишком проницательный для- а кстати сколько тебе лет? — Девятнадцать. — Господи ты же ребёнок. — Я не ребёнок. Почему ты говоришь так, будто тебе тридцать лет? Это конечно ничего не поменяет, но боюсь мне придётся звать тебя аджосси. Или, — Чонин коварно улыбается, — может лучше папочка? — Ради всего святого не зови меня так, мне всего двадцать три, можешь обращаться даже неформально. — Хорошо, хён. В этот раз Чонин мило улыбается и смотрит на старшего невинными глазами будто это вовсе не он секунду назад хотел называть Чана папочкой. — Ты так мне и не ответил. Почему ты не ешь? — Послушай, все в порядке, правда. — Неужели? — Я имею ввиду это из-за моей бессонницы. Это скоро должно пройти. — Обними меня. Чонин ставит тарелку с недоеденным завтраком на тумбочку у кровати и ждет пока Чан его обнимет. До самого Чана просьба доходит не сразу, но как только он осознаёт чего от него хотят, то сразу же исполняет просьбу. — Хён! Хён! Хён! Я вижу! Чан нехотя открывает глаза и не сразу понимает о чем говорит младший, а потом он видит. Видит, что все вновь приобретает цвета, но Чана это не волнует. Он конечно рад, что Чонин его соулмейт и все хорошо, но он столько лет видел мир чёрно-белым, что цвет не играет для него значения. Главное Чонин рядом и с ним все хорошо. — Вот видишь, зря волновался. Чан довольно улыбается и проводит рукой по волосам Чонина. Они у него глубокого синего цвета и очень мягкие на ощупь. — Чанбин сегодня еще раз зайдёт в магазин, кое-что докупить. Тебе что нибудь нужно? — Нет. — Ладно. — Хотя знаешь, дай мне его номер я сам напишу.

***

В следующую пару часов после того как приходит Чанбин Чана нагло не впускают в его собственную спальню. Чонин выгнал его со словами «Хён тебе ещё рано такое видеть» тот факт что Чан был старше его не заботил. Чан пытался поработать над песней, которую нужно было закончить за две недели, однако у него все ещё болела голова и с каждой минутой боль становилась все сильнее так что ему приходится лечь на диван. Солнечный свет раздражает, а шторы слишком тонкие так что толку от них нет. Чан не знает сколько он так лежит, а на время посмотреть не может чтобы лишний раз не двигаться. И в самое неподходящее время появляется Чонин. — Хён я закончил! Ты конечно можешь не верить, но- Эй, ты в порядке? — Пожалуйста давай не сейчас, у меня голова раскалывается. — Мне принести таблетку или ты уже выпил? — Не поможет. Чан слышит, как Чонин уходит и очень надеется, что тот не обиделся. Он чувствует облегчение от того что его никто не трогает, то так же ему хотелось чтобы Чонин остался и просто посидел рядом. Однако Чан слабость свою показывать не любит поэтому младшему он ничего не говорят. Через пару минут Чан слышит как Чонин возвращается и, видимо, присаживается рядом с диваном. — Позволишь помочь? Чан шепчет еле слышное да и в следующую секунду чувствует на своём лбу влажное прохладное полотенце. Чонин ничего не говорит только раз в несколько минут смачивает полотенце, когда то нагревается. Около получаса спустя становится немного легче. — Прости, это я должен о тебе заботиться. — Ты мне ничего не должен, не говори глупостей. Пойдем, ляжешь в кровать. Чан не сопротивляется. На него будто навалилась вся усталость мира так что он позволяет младшему отвести себя в спальню. — Тебе лучше? — Немного. Терпимо. — Я заварю тебе чай с ромашкой, хорошо? Мне всегда помогает. Чонин уходит и через несколько минут возвращается с тёплым чаем, который Чан безоговорочно выпивает. — Я могу что-то ещё для тебя сделать? — Полежи со мной. Младший ложиться в кровать, а Чан разворачивается и утыкается тому в грудь. Чонин выключает светильник и в комнате воцаряется темнота. В спальне шторы очень плотные, Чан купил их пару лет назад по совету врача, но те не особо помогали, однако сейчас очень кстати. Они лежат в полной тишине так что Чонин не сразу замечает, что старший спит, а когда осознаёт это, то даже дышать становится страшно, вдруг разбудит.

***

Чан стоит на пешеходном переходе и ждёт пока загорится зелёный цвет. Они должны были встретиться с Чонином пятнадцать минут назад, но старший немного задержался в студии так что теперь спешил прийти в назначенное место встречи. И тут он видит Чонина, который, видимо, решил пойти ему навстречу. Чонин машет ему рукой и начинает переходить дорогу, а затем он слышит звук тормозов и глухой звук с которым Чонин отлетает в сторону. Чан подбегает к нему, опускается на колени, но не трогает, знает что этого лучше не делать. Кто- то уже вызывает скорую. — Малыш, прошу не умирай — Хён — Малыш, сейчас приеду врачи, все будет хорошо. — Хён — Умоляю — Хен! Хён, проснись! Чан открывает глаза и понимает, что это всего лишь сон. Чонин жив и сейчас перед ним. — Ты так меня напугал, я не мог тебя разбудить! Чан ему хочет ответить, но почему-то не получается. Весь воздух будто пропал и вдохнуть не получается. Чонин все сразу понимает, он чувствует чужую панику, потому что их связь хоть ещё и слабая, но есть. Он резко дергает Чана на себя, чем заставляет старшего сесть. — Хён, послушай меня, я тут, все в порядке, я никуда не денусь. Чонин слышит судорожный вздох, а затем чувствует, как Чан утыкается в его шею и почти сразу начинает рыдать, как маленький ребёнок. У младшего сердце болит оттого, что он ничем своему соулмейту помочь не может. Ему остаётся только гладить Чана по спине и шептать, что он никуда не уйдёт и все будет хорошо. — Я все вспомнил. Родители. Мне каждый раз снилось, как умирали мои родители. — Где они сейчас? — Они умерли пять лет назад. Я так боюсь что и с тобой что-то случится. Я больше не могу, Чонин, я устал. — Я знаю, а ещё знаю то, что ты со всем справишься. Я буду с тобой и помогу тебе. — Как? — Для начала тебе нужно успокоиться, а потом мы поговорим. — Расскажи мне про себя. И Чонин рассказывает. Говорит о том, что приехал из Пусана, о том как сильно любит и скучает по морю, хоть и переехал совсем недавно. Рассказывает о лучшем друге, который остался все в том же Пусане. О том, что они хотели поступать вместе, но у его соулмейта не все в порядке и ему требуется забота и поддержка, поэтому он решил отложить учёбу на следующий год. Чонин с теплотой рассказывает Чану о том, как сильно любит родителей, как те всегда его поддерживали, хотя и ссоры тоже были. Убеждает старшего, что тот им обязательно понравится (на самом деле уже, ведь Чонин отправил им тайно сделанную фотографию). Не забывает рассказать, что год был очень сложным, потому что неизвестность пугала. Чан внимательно его слушает и не перебивает. Ему очень нравится слушать о море, потому что в Австралии он тоже очень любил гулять на пляже. С тех самых пор, как он уехал из Австралии о море пришлось забыть. В Корее конечно оно было, но Чан даже Сеул не покидал. А ещё ему нравится слушать о родителях Чонина. Ему не становится больно от рассказа, как можно было бы подумать, наоборот он будто получает то, чего ему так не хватало. Но все-таки невольно он вспоминает Чонина, который лежал на асфальте в крови. И вот тут до Чана доходит, что крови было слишком много и вряд ли после такого можно вообще выжить. — Чонин-а. — Да? — Как ты… нет, подожди, не так. Когда я тебя увидел, крови было столько, что ты точно не мог выжить. А если и выжил, то выглядишь слишком здоровым. — Ты сейчас намекаешь на то что я призрак? — А что если ты просто моя галлюцинация из-за бессонницы? — Я не галлюцинация. На самом деле все очень просто. Меня же не одного сбили. Там ещё люди были и среди них, не поверишь, был актёр, который нёс в театр несколько литров искусственной крови. Как врачи этого не поняли я не знаю, но у меня просто сотрясение, ну и ушибы, но это так, мелочи. Чан думает, что это какая то шутка и Чонин точно его больная фантазия. Кто вообще в такой рассказ поверит? Актёр? Искусственная кровь? — Это нереально. — Мне доказать, что я настоящий? — Докажи. Чонин приближается к лицу Чана, несколько секунд смотрит на губы, а потом спрашивает: — Можно? — Пожалуйста. И кто такой Чонин, чтобы отказать?

***

Чан смотрит на Чонина и думает, что тот точно его убьёт. Младший готовит Чану ужин и поёт песни под заказ. Он как лучик солнца такой же тёплый и светлый. Чан смотрит на него и не может сдержать улыбку. — Кстати, почему ты не пускал меня в комнату? — Точно. Чонин срывается с места и убегает с кухни. Чан отчетливо слышит какой-то грохот и надеется, что это не Чонин упал. Сам же младший возникает перед Чаном спустя пару минут и протягивает ловец снов. По нему сразу видно, что он сделан самостоятельно и Чан готов поклясться, что его сердце сейчас остановится. Сам ловец снов сделан полностью из белых ниток с добавлением жемчужных бусин и белых перьев. — Это чтобы тебе кошмары не снились. Поверь мне, это работает. Я читал, что вещи, сделанные предназначенным, как бы это правильно назвать- — Спасибо Чан прижимается к Чонину с мыслью о том, что ему невероятно повезло и все мучения определенно стоили встречи с ним. — Веришь мне? — Верю.

***

Либо Чонин был отличным поваром, либо организм Чана решил сжалиться над ним. Чан впервые за долгое время смог съесть все то, что ему предложили. Кроме того он не наелся и пришлось просить добавки. После того как Чан все съел Чонин выглядел донельзя довольным. — Если ты хорошо себя чувствуешь, можем съездить и забрать твои вещи. — Вот так сразу и перееду? — Только если хочешь. Тебе не нужно платить деньги за квартиру и до твоего университета ближе. — Я ещё не поступил. — Но обязательно поступишь. — Ладно, только лучше прогуляемся. — Как пожелаешь. По итогу Чан показывает Чонину Сеул весь оставшийся день и до дома младшего они добираются поздно вечером. Квартира оказывается маленькой, но довольно уютной. Здесь всего одна комната, которая совмещена с кухней. Чонин сказал, что для жизни этого вполне хватит и больше ему не нужно. С квартирой Чана это не шло ни в какое сравнение. У Чана была спальня, большая гостиная, кухня и ванная в конце концов, тогда как у Чонина была лишь маленькая душевая кабинка. — Я быстро все соберу, у меня не так много вещей. — Не торопись. Пока Чонин собирает вещи Чан осматривает квартиру. Тут не так много вещей, но на стенах висит много фотографий Чонина и Сынмина. На некоторых снимках присутствует незнакомый Чану парень. У него длинные тёмные волосы и грустные глаза несмотря на то, что он улыбается. — Нини, а это кто? — Чан указывает на фотографию Сынмина с тем самым парнем. — Хёнджин-хён, соулмейт Сынмин-хёна. — Они давно вместе? — Наверное около года? Как-то так. — Как они познакомились? — Это… не самая счастливая история. — Можешь не рассказывать. — Да нет, просто, — Чонин вздыхает и садится на диван, — родители Хёнджин-хёна те ещё мудаки, этим все сказано. Когда они встретились Хён в последнюю секунду успел его схватить, до того, как он спрыгнул с моста. Я не могу рассказать тебе все, потому что это не моя история, просто скажу, что Хёнджин-хён не в порядке. Поэтому Сынмин остался. — Уверен у них все будет хорошо. — Ну, ему лучше, чем когда они встретились. Снимешь фотографии? Я их тоже заберу. Гроза начинается слишком неожиданно. Дождь бьет с такой силой по окну, что кажется стекло не выдержит. В небе сверкает молния, слышен гром, а затем свет гаснет. — Думаю нам лучше остаться, не думаю, что ехать сейчас домой хорошая идея. Чонин согласно мычит и садится на диван. — Иди сюда. Чан садится рядом, но к своему удивлению слышит просьбу Чонина лечь. — Зачем? — Ложись, хён. Чан послушно ложиться головой на ноги Чонина и почти сразу чувствует руку в своих волосах. Младший ничего не говорит, просто какое-то время продолжает массировать голову Чана и он постепенно расслабляется. — Как давно у тебя бессонница? — Лет пять. С того времени, как я приехал в Корею. — Почему ты переехал? — Хотел заниматься музыкой, а тут возможностей больше. К тому же я не всегда жил в Австралии. — Я спрошу, но все в порядке, если ты не захочешь отвечать. — Ты можешь спросить у меня все. — Тогда твои родители? Ты сказал, что переехал пять лет назад. — Я жил в Корее около двух месяцев, когда мне позвонила мамина подруга и сказала, что они разбились. Я тогда даже не мог присутствовать на похоронах. У меня совсем не было денег, а тут я никого ещё не знал. А потом я так и не нашёл сил вернуться домой. Я не был в Австралии пять лет. Наверное, родители бы разочаровались во мне. — Ты говорил с кем-нибудь об этом? — Ни разу. Даже Чанбин не знает. Я просто сказал, что у меня никого нет и он не задавал вопросов. — Хён, а ты не думаешь, что проблема в этом? Ты столько лет держишь это в себе и по твоим словам можно сделать вывод, что ты винишь себя, хотя твоей вины тут нет. Я уверен, твои родители гордились бы тобой, потому что я уже. Чан думает, что Чонин прав и сам не замечает, как из глаз начинают бежать слёзы. Чонин это замечает, но ничего не говорит, просто берет его за руку и Чан ему очень за это благодарен. Он столько лет считал себя плохим сыном, а когда он переехал в Корею это ощущение только усилилось. Уже тогда он спал плохо. Когда родители погибли он едва ли спал ночью, но тогда он списывал все на стресс, а потом уже стало поздно и бессонница стала неотъемлемой частью жизни. Под тихий звук дождя Чан засыпает. Чонин укрывает его пледом и спустя несколько минут засыпает сам.

***

Чонин просыпается от боли в шее. Все его тело затекло от того что всю ночь он спал сидя даже не пошевелившись. К его удивлению Чан все ещё спит на его коленях и видимо в ближайшее время просыпаться не планирует. Младший тянется к телефону и едва не стонет от боли. На часах полдень, а значит он спал почти двенадцать часов. Больше всего сейчас хочется встать и размяться, но он не может себе позволить разбудить старшего. Чан спит ещё три часа. Чонин все это время переписывался с Сынмином так что время пролетело довольно быстро. Когда Чан просыпаться Чонин ему сразу говорит: — Поздравляю, Хён, ты спал пятнадцать часов. — Сколько? — Пятнадцать, Хён. Чонин наконец может позволить себе встать и потянутся. — Ты что, всю ночь так спал? — Да. — Тебе надо было разбудить меня и лечь нормально. — Тогда бы ты не уснул. Чан валится обратно на диван и в этот раз утыкается в подушку. — Я сбегаю в магазин, есть до жути хочется. Если хочешь можешь сходить в душ. Чан мычит в знак того, что слышит младшего, но от подушки не отрывается. Чонин покупает рамён и булочки. Возвращается он быстро и прямо с порога начинает жаловаться о том, какой он голодный, но замирает на полуслове, когда видит спящего Чана. Это конечно не может не радовать, но о рамёне приходится забыть чтобы не шуметь лишний раз. Чонин съедает все булочки и в конец разряжает телефон к тому моменту, как Чан опять просыпается. — Никогда столько не спал. Как только младший слышит голос Чана он сразу же подбегает к нему, наваливается сверху и целует. — Ты чего? — Скучал. — Я люблю тебя. Чонин даже дышать перестаёт и недоверчиво смотрит на Чана. Тот смотрит на него с нескрываемой нежностью без намёка на шутку. — Слишком быстро? — Нет! Нет-нет, что ты! Я просто не ожидал! Я думал, что это я сразу, — Чонин краснеет и утыкается в шею Чана. — Что сразу, малыш? — Какой ужас. — Ну же, посмотри на меня. Сразу так сильно понравился, да? — Не смущай меня! — Значит не отрицаешь? — Вредный хён! Зачем ты издеваешься надо мной? Чонин садится на ноги Чана и обиженно на него смотрит. Чан по доброму смеётся над ним и заставляет лечь обратно. — Я не издеваюсь над тобой, а люблю. — Я тоже люблю тебя. — смущено шепчет Чонин. — Повтори, я не расслышал. На этих словах Чонин подскакивает, кидает в Чана подушку и кричит: — Дурацкий Хён! Да как тебе не стыдно? Не расслышал значит? Такой старый, что уже слух повредился? Да, я люблю тебя! Ты мне сразу понравился, как только сбил меня и пролил свой дурацкий кофе! И что теперь? — Чонин-а. — Что? — Иди сюда. — Не хочу. — Ну пожалуйста, ты же любишь дурацкого хёна. Чонин подходит к Чану, из вредности пинает в колено и сразу садится сверху. — Ты сломал мне ногу. — Неправда. — Правда. — Нет. — Я уже старый, у меня хрупкие кости. — Так тебе и надо! — Чонин-а — Ну что? — Поедешь со мной в Австралию? Чонин думает, что поедет с ним хоть на край света, но все из той же вредности не отвечает и мучает Чана весь вечер заставляя целовать и извиняться. В конце концов он сжаливается над Чаном и соглашается на поездку, когда тот обещает купить ему альбом мамаму. — Хён, ты же знаешь, что я согласился не из-за альбома? — Неужели? — Не нужен мне никакой альбом, хочу чтобы ты был в порядке. — Я уже. Чан будет до конца жизни благодарен судьбе за то, что в день встречи с Чонином он опаздывал, иначе неизвестно когда они бы встретились, если бы это вообще произошло. Об этом не принято говорить, но наличие соулмейта не даёт никакой гарантии, что вы встретитесь. Они встретились несколько дней назад, но Чан уже не представляет жизнь без Чонина. Чан смотрит на Чонина и думает, что любит его больше жизни. Чонин смотрит на Чана и думает о том же самом. Он нашёл для него лекарство.