Финетта

— Охренеть! — в один голос воскликнули подруги. А Виталик с довольной ухмылкой стоял около чёрного «Мерседеса» Е-класса. — Да ну нахер! И надо же, молча всё! Ничего никому не сказал! — завопила Варя, подходя к машине и трогая её за капот, на котором были капли от подтаявшего снега, который летел с деревьев и крыш. Серафима молча улыбалась и смотрела на довольного парня, который больше походил на кота, который наелся сметаны. — Ну и как тебе? — обратился он к ней. — Ну как… как… Охуенно! Поздравляю! — воскликнула блондинка и бросилась с объятиями на парня. Тот в ответ обнял девушку и засмеялся. — А Денчик где? — недоумевала Варя, наконец, отлипнув от автомобиля. Она улыбнулась, увидев обнимающихся Симу и Виталика. — А он решает дела с родителями какие-то. А я после покупки сразу решил, что к вам заеду. — Ладно, — разжала объятия Сима, но продолжая смотреть на парня, — нам пора идти, а то и так косячим… — Кажется, я знаю о чём ты… — помрачнел брюнет, перебирая ключи в кармане. — Да, но… С кем не бывает… — Ага, — вздыхал он. — Пока-пока, Виталя, надеюсь, ты нас когда-нибудь покатаешь на своём «Мерине», а нам надо бежать! — пытаясь разрядить обстановку, встряла Варя, схватив Симу под руку. Ребята попрощались на позитивной ноте и разбежались. — Всё так же безответно влюблён в тебя, я поражаюсь, — фыркала Варя, пока девушки раздевались в гардеробе. Они повесили куртки быстро вышли и направились к лестнице, чтобы подняться на третий этаж на пару по английскому. — Я думаю, что вряд ли. Как вообще можно любить безответно? Это же бесполезное занятие. Лично я не могу так. А мужики тем более. Я вообще не верю, что мужики умеют любить. Они только трахаться хотят и больше ничего. — Ну, не знаю… — засомневалась Варя, — вот это ты никак как раз-таки не умеешь любить, ещё и судишь по себе. Серафима замерла на ступеньке. — Ну, это констатация факта, — добавила Варвара, тоже остановившись. — Никогда я тебя не видела влюблённой. Ну, чтоб от счастья светилась, чтобы улыбалась в телефон, чтобы… — Я поняла, можно не перечислять. Я, может, и бессердечная, но не тупая, — проворчала Сима и быстро побежала наверх, не дожидаясь Вари. Весь английский Сима никак не контактировала с Варей. Её слова не то чтобы обидели девушку, но стало неприятно осознавать, что подруга считает её бесчувственной стервой какой-то что ли. После английского у их группы не было больше пар, поэтому Варя сразу отправилась заниматься танцами, а Сима решила, наконец, найти историка. Первым делом она отправилась в ту аудиторию, где он вёл лекции, потом в деканат, но его ни там, ни там не оказалось. В столовой его тоже не было. Уставшая бегать по этажам Сима уселась посреди лестницы и уронила голову на рюкзак, который она положила на колени. «Ничего, лестница широкая, обойдут, если надо», — подумала девушка. Но не прошло и двух минут, как её голову заставил подняться уже знакомый голос: — Чего сидим и грустим на грязной холодной лестнице? Это был никто иной, как Дмитрий Сергеевич. Он стоял на пять ступеней ниже от Симы. — Я вас жду, Дмитрий Сергеич, — заулыбалась девушка, вставая. — О, я уже даже боюсь представить, для чего, — съехидничал он, сделав ещё пару шагов по ступенькам и почти сравнялся со студенткой. — А вы не бойтесь, мы поговорим прям тут, на глазах у людей и я просто не смогу вас тронуть. Это касается зачёта и той самой темы, «которую-нельзя-называть». Историк заметно напрягся и поднялся ровно на ту ступень, где стояла Сима. — Лучше пошли в кабинет. Он был закрыт, но у Дмитрия оказались ключи. Когда они вошли туда, историк сразу отошёл на безопасное расстояние от Симы и встал у первой парты, слегка присев на неё, а руки он скрестил на груди. Серафима словила флешбек со своего сегодняшнего сна: ей снился этот кабинет, это место и даже Дмитрий был одет в ту же рубашку и брюки. От воспоминаний у девушки разлился жар внутри, потом сконцентрировавшись внизу живота. Она неосознанно закусила нижнюю губу. — Так что вы хотели сказать? — спросил он, прервал ход её шаловливых мыслей. — Ну, то, что темы-то и нет никакой вовсе? Иначе зачем её так шифровать? Решили просто нас проучить, чтоб неповадно было и всё. И Сима пристально смотрела на каждое изменение мимики лица молодого историка, чтобы хоть что-то уловить. И была права. Он отвёл взгляд, нервно сглотнул и неуверенно спросил: — Кто вам это сказал? — А что я, по-вашему, не могла бы сама догадаться? Или у вас в голове стереотип о блондинках выгравирован с рождения и его не вывести? Сима знала, что это была догадка Вари, но на войне все средства хороши. Дмитрий снова устремил взгляд на девушку. — Мне хочется называть вас Финетта, — таинственно и почти шёпотом произнёс он. Сима обомлела. В голове было сплошное «что?». Она часто заморгала в недоумении, пытаясь осмыслить происходящее. — Финетта? В смысле? Дмитрий тихонько засмеялся. Девушка почувствовала, что её щёки начинают гореть, а в горле резко пересохло. — Это имя какой-то проститутки?! — наконец воскликнула она. — Да? Улыбка сползла с лица Дмитрия при виде разбушевавшейся студентки. — Понимаете, я не хотел… — спокойно пытался объяснить тот, но Сима в сердцах залепила ему звонкую пощёчину. Милисекундная пауза, в которой Сима успела уже и пожалеть о таком импульсивном решении, но поняла, что этот умник заслужил. — Ты совсем охренел, да?! — кричала она, забыв про субординацию, — я не проститутка, ты понял? Она резко развернулась и пулей вылетела из аудитории, громко хлопая дверью. Послышались всхлипы. — Сима! — бросился тот за ней следом, не обращая внимания на пылающую от удара щеку. Та уже успела не только покинуть коридор, но и спуститься вниз по лестнице, сбивая на бегу людей. Эту странную картину наблюдали все: плачущая студентка, размазывающая косметику по лицу убегала от молодого историка. Не приняла бы это близко к сердцу Сима ещё, наверное, вчера, но не сегодня. Виталик с его недовольным лицом, Варя, обвинившая её в том, что она не умеет любить — всё это не прошло бесследно. Катализатором этого взрыва стала встреча с историком. Дмитрий догнал Симу в гардеробе. Они завалились туда оба прямо за массивную колонну, которую скрывала вешалка с верхней одеждой. Их стало не видно с внешней стороны. — Уйдите отсюда! — всхлипывала Сима, отталкивая от себя историка. Она упёрлась спиной в колонну, а Дмитрий положил ей руки на плечи. — Сима, Сима, погоди, — тихо говорил тот, переводя дух после бега и уже незаметно перейдя на «ты», — прости меня, пожалуйста, я не это имел в виду. Мой смех не означал ничего. И «Финетта» — это не имя проститутки, это с французского означает «легкомысленная светская дама». Серафима уставилась на препода, который был слишком близко от неё, как никогда. Она почувствовала запах его парфюма и могла разглядеть все его родинки и три щетинки под носом и на подбородке. Ну не выглядел он на двадцать восемь, ему от силы было лет двадцать. И его глаза на таком расстоянии казались ещё больше. — То же самое, что и проститутка, что меняется? — продолжала злиться девушка. — Отпустите. Я поняла ваше отношение ко мне, так что не надо… Сима снова попыталась вырваться, но тот сильнее сжал её плечи. Та замерла. Хоть она и очень сильно была обижена на него, но желание с ним переспать никуда не делось, а учитывая его напор, она была сама готова наброситься на него, чтобы разодрать эту рубашку голыми руками и исцарапать всё его тело, но достойно держалась. — Нет, это не синонимы. Сима, послушай. Я правда не хотел тебя обижать. Мне очень жаль. Я не думал, что ты так среагируешь. Прости меня. После этого он убрал руки. Но Серафима теперь не сдвинулась с места. — Мне просто сегодня сказали, что я не умею любить, — продолжила плакать она, краем свитера вытирая потёки с щёк, — а тут ещё вы со своей Финеттой… Неужели я и правда настолько отвратительная? Все парни хотят только трахнуть меня, просто потому что я такая вот «Финетта»? — Так. Это не разговоры для гардеробной, — заявил Дмитрий, — давай, если ты хочешь обсудить этот вопрос с адекватным мужчиной, то давай встретимся после четвёртой пары, где-то в половину пятого вечера у меня в кабинете. Если хочешь, конечно же. Ты, может, и не придёшь, но… — Вы серьёзно щас? — округлила глаза Серафима, — вы будете тратить на это своё время? Дмитрий закивал. — Пошли отсюда, а то люди непонятно что могут подумать.

***

Варя освободилась после танцев и хотела уже позвонить Серафиме, но её у прямо у гардероба встретил Мигель, который явно был чем-то озадачен. — О, ты ещё тут? Я думала, наши уже давно смылись все, — удивилась шатенка, оглядывая с ног до головы испанца. — Да я в библиотеке был, мне там… Надо было. Слушай, Варя… Ты не хочешь прогуляться? Погода на улице хорошая, хоть и холодно… Девушка округлила глаза и не поверила своим ушам. Мигель предложил ей погулять? — Д-да, давай, — растерянно согласилась та, поправляя волосы за уши, — только я есть хочу очень… — Сходим тогда в «Мак»? — Идёт. В кафе ребята заказали себе по бургеру с картошкой фри и большой кофе. Одногруппники вели непринуждённые беседы про учёбу, про погоду и прочее, а потом Варя вспомнила, что собиралась позвонить Серафиме и сделала это. Та взяла трубку не сразу. — Да, — ответила она. — Сим, а ты где? — Я в общаге, а что? — Да я просто сейчас с Мигелем в «Маке», не хочешь к нам? — У меня немного другие планы на вечер, извините… — устало произнесла Серафима. — Ты всё ещё обижаешься? Давай я тебе закажу что-нибудь? — Мне правда надо по делам уйти, я не смогу. — А куда ты собралась, если не секрет? — продолжала наступать Варя. — С историком трахаться! — Не смешно, Сим, — закатила глаза Варя. — А я и не смеюсь, — дерзко ответила та, — он сам мне предложил встречу на полпятого у себя в кабинете. Всё, пока-пока, мне пора собираться. Сима отключилась. — Вот же стерва! Вся в меня, — вздыхала Варя, откладывая телефон. — А что случилось? — Да ничего такого… Это только между нами. Ребята молча продолжили есть. — Слушай, я что спросить хотел… — прервал тишину испанец. — Да? — выжидающе глянула Варя на него. — Серафиме какие вообще парни нравятся? Девушка аж перестала жевать. — Ты меня сюда за этим что ли позвал? Ты прикалываешься? — А что не так… — захлопал глазами Мигель. — Ничего! Всё просто охренительно! — всплеснула руками Варя, швырнув салфетку. На неё покосились другие посетители, но она в их сторону даже не смотрела. — Погоди, Варя, успокойся, — попытался как-то сгладить углы парень, но Варю уже было не остановить. Она с грохотом отъехала на стуле назад и встала возле ничего непонимающего парня. У неё раскраснелись щёки и вздулись ноздри, даром только дым из них не повалил. Она была морально раздавлена, потому что думала, что, наконец-то, тот, кто ей нравится, сейчас ответит взаимностью, а он спросил про подругу, совершенно не обращая внимания на неё саму, будто она никто. Больно. А когда человеку делают больно, он, не зная, как избавиться от этой боли, может совершить гору необдуманных поступков или сказать то, о чём, в будущем может сильно пожалеть. — Серафиме нравится наш историк. Она мне звонила и сказала, что пошла к нему трахаться, он её позвал к себе в кабинет, — язвительно произнесла та, наклонившись у его лица, а потом взглянула на телефон и добавила, — о, уже почти половина пятого, она уже должна быть у него! С этими словами Варя как фурия вылетела из кафе.