Путь Волчицы/Way of The She-Wolf

      В приемном зале становилось душно. Келебриан устало потянулась к наполненному слугой кубку и сделала глоток легкого вина, которое было позволено её возрасту. Отец криво усмехнулся на высказывание мужчины за соседним столом, вальяжно откинулся на троне и положил руку на плечо дочери. Под его теплой ладонью тело Келебриан успокаивающе покалывало. Ротбард скользнул взглядом по её щеке и призвал сделать три глубоких вдоха. Девушка прикрыла щеку пальцами и попыталась сосчитать до десяти, шумно выдыхая. Голова шла кругом от тесноты помещения, от глубоких вдохов и от вина, но становилось легче. Совсем скоро должен был прибыть её очередной кандидат в женихи, иначе бы здесь не собралось сегодня столько знати. Двери приемного зала, украшенные вычурной лепниной из серебра, распахнулись, и Бри подпрыгнула на стуле, взволнованная предстоящей встречей. Все сидящие здесь предполагали, что Келебриан очень разборчивая девушка, неприступная и отчасти высокомерная, но на самом деле у неё была лишь иллюзия выбора. Ей ужасно хотелось найти человека, который примет её. Под смягченным взглядом отца леди Бри Маглор вышла из-за стола вместе с ним и проследовала в центр зала. Раздались громкие шаги, и из-за дверей показался молодой человек в сопровождении слуг и лорда земель другого, неизвестного Бри Королевства. — Лорд Тэннон Альтон из Дондра и его сын Мэлтон! — прогромыхало в затихшем зале. Келебриан взволнованно протянула руку для поцелуя, вжимая пальцы в ладонь на второй руке до синюшных следов. Мэлтон, ухмыльнувшись, нежно взял девушку за руку и нагнулся, прикрыв глаза и оставив короткий невесомый поцелуй на запястье. И стоило ему оторваться от её руки, как его нахальное спокойное выражение лица сменилось вереницей гримас — от удивления до ужаса — когда он увидел, как щеки Келебриан не пылают румянцем в смущении, а покрываются густой жесткой волчьей шерстью. Вздохи удивленных гостей пронеслись по залу одним большим устрашенным грохотом. И Бри синхронно с выбегающим из приемного зала юным лордом рванула, придерживая полы длинного бархатного платья, к лестнице в башню для прислуги.

***

На опушке Пятнистого леса, что раскинулся к югу от Ратмор Хилла, вёл тихую жизнь в своей маленькой хижине Абелард Эберхард. Горожане считали его чудаком, обходили стороной и редко заговаривали с ним, когда он посещал местный рынок или просто шёл мимо. Нельзя сказать, что Абеларду было от этого неприятно, совсем наоборот — именно этого он и добивался все те годы, что провёл в Циларре. Родом Абелард был из Аркатрана, богатой страны в сотнях лиг на восток. Там люди жили бок о бок с волшебством, в городах можно было встретить кентавров, гномов и других существ, за медяк в любой таверне тебе могли предсказать будущее, а за серебрянник это будущее изменить. Жители почти ни в чём не нуждались, Орден Чародеев Востока был предан своему королевству и всеми способами стремился сделать жизнь в нём лучше. Некогда и Абелард состоял в этом Ордене. Когда ему исполнилось двенадцать, отец, обучавший их с братом основам волшебства, передал старшего сына в надёжные руки собратьев-чародеев. За годы учёбы юный Эберхард добился больших успехов, а в конце пути ему даже даровали титул волшебника второго ранга и направили на службу в замок одного из почитаемых лордов. Там-то всё и пошло наперекосяк. Было ли то проявлением невежества или слабости, но Абелард умудрился нарушить один из главных запретов Ордена, за что был приговорён к смерти. Побег дался непросто. В каждом городе, где появлялся Абелард, его уже ждали. С помощью чар спрятаться тоже не получалось, Орден отслеживал все магические потоки. Именно тогда в голову молодого волшебника пришла гениальная мысль укрыться там, где его не станут искать. Там, где любая возможная магия была под строжайшим запретом. Так он и попал в Циларру. За несколько лет он заработал репутацию местного чудака, который разговаривал с курами и разгуливал голышом в полнолуние. Абелард был отличным травником и не скрывал этого, поэтому к нему то и дело обращались некоторые женщины за полезными сборами. Но в остальном никто не хотел иметь с ним ничего общего. День выдался по-настоящему тёплым. В показавшейся весенней траве стрекотали какие-то насекомые, неподалёку из своего гнезда пищал чем-то недовольный дубонос. Абелард сидел на земле, прислонившись спиной к покосившемуся забору, и смотрел на облака. К груди он прижимал пёструю курицу, которая непонимающе крутила головой, но не пыталась вырваться, довольная поглаживаниями от хозяина. — Ты смотри-ка, Клара, скоро нас ждёт дальняя дорога, ну и ну, — Абелард прищурился, хотя солнце находилось позади. — Волчица из замка захочет использовать нас. Как думаешь, позволим ей? Начнём собираться в путь? — он посмотрел на курицу и довольно хмыкнул. — Ты права, можем ещё посидеть. Торопиться нам всё равно некуда, она сама к нам придёт.

***

Прошла уже неделя, как Келебриан показала доброй половине города свою роскошную шевелюру на лице, которой обрастала каждый раз, когда волновалась, нервничала и проявляла повышенные эмоции в отношении чего-либо. Проклятье, закрепившееся на роду Маглор расой, никогда раньше не проявлялось на девочках, рождаемых от отцов-оборотней. Быть может, виной тому было как раз то, что все расовые характеристики забирали на себя первенцы-мальчики. Но с Келебриан раса сыграла злую шутку. Девочки — существа более эмоциональные, а потому в возрасте, когда граница между становлением женщиной и игрой в куклы была размыта, было трудно. Юная леди Маглор растирала эфирное масло между пальцами и наносила на щеки, вглядываясь в свое отражение в зеркале. Шерсть, то и дело проявляющаяся кусками то тут, то там, могла многое рассказать о чувствах девушки, потому сегодняшним вечером она предпочитала не появляться на виду у родителей. Она могла себя выдать. Собрав светлые волосы в длинную косу и закрепив её серебристой лентой, Бри поправила и без проклятой магии кустистые темные брови и с недоверием глянула на свой сундучок, в который уже сложила пару платьев, драгоценность — кто знает, какую плату потребуют с неё в других королевствах, масло от королевской знахарки и расческу. Деньги она сложила в отдельный мешочек, который привязала на поясе платья, спрятав его глубоко в пышную юбку. Ей пришлось уговорить прачку принести все простыни, что имеются сегодня в ее распоряжении, и ни в коем случае ничего не говорить отцу и матушке. Её мало волновало, что прачке Дейдре влетит, когда те узнают, на что пошли простыни, но пара драгоценных сережек всё решает в мире, в котором выросла Келебриан. Крепко привязанная к тяжелой кровати связка простыней уже свисала из окна третьего этажа замка. Окна юной леди выходили на сад с заморскими цветами и яблонями, кроны которых могли укрыть беглянку от глаз стражи. Келебриан остановилась с сундуком возле окна и уставилась на полную луну, освещающую всё в округе как огромный факел. — Издеваешься, да? — спросила она у луны, которая нагло пыталась раскрыть Бри и её план. Но тут тучи заволокли небо, и девушка ухмыльнулась. Ни луна, ни её свет, ни серебро никак не влияли на оборотней рода Маглор. Келебриан скинула сундучок в кусты под окнами и, цепляясь за простыни, начала сползать вниз. В один момент показалось, что она вот-вот рухнет, но до земли оставалась пара футов, и девушка просто спрыгнула, покатившись по мокрой росистой траве. Схватив сундук, Бри, пригибаясь от света факелов и окон, побежала в сторону конюшен. Для нее уже подготовили двухместную повозку с двумя лошадьми. — Спасибо, Миллиас, я твоя должница. Напомни мне, когда вернусь, что тебя ждет тридцать сытных ужинов и два принятия ванны по-королевски! — поблагодарила она сына конюха и, запрыгнув на повозку, неумело отдала команду лошадям. Келебриан сбежала из распахнутых ворот замка Маглор в сторону леса, постоянно вертя на языке лишь одно имя — Абелард Эберхард. Старая Агнес, торговка цветами на городском рынке, с рассветом прислала к хижине Абеларда мальчонку с запиской, в которой просила собрать очередной мешочек трав для больного мужа — бедняга уже несколько недель был прикован к постели. Местные лекари поили его своими отварами, читали молитвы духам, окуривали комнаты, но улучшений не наблюдалось. В отчаянии Агнес однажды под покровом ночи привела Абеларда в свой дом, чтобы он осмотрел больного, и волшебник пришёл к выводу, что мужчине уже ничем не помочь. Можно было попробовать использовать кое-какие чары, но Абелард не стал бы рисковать свободой и жизнью даже ради всего королевства, что уж говорить о каком-то незнакомце. Он умолчал о своём вердикте, но пообещал старушке собрать для него травы, чтобы облегчить боль. Облака в этот день не предвещали ничего неожиданного, но Абелард и без них знал, что юная дочь лорда Маглора сегодня его навестит. Он знал также, что не может ей отказать, хоть и не понимал причины этого, и уже собрал мешок со всем необходимым в дороге — на случай, если придётся действовать быстро. Абелард был уверен, что его исчезновение заметят нескоро, да и то наверняка все решат, что он попросту окончательно свихнулся и блуждает где-нибудь в лесах Циларры. Как же всё-таки удобно самостоятельно принимать решения, не волнуясь о желаниях и нуждах других людей! Неспроста волшебник столько лет создавал себе образ отшельника, с которым никто не хочет водиться. Было уже за полночь, когда Абелард сидел за столом в своей хижине и пером выводил на клочке бумаги записку для Агнес. Ему не хотелось уезжать, оставляя здесь незаконченные дела, а потому весь день он потратил на сбор трав и измерение их точных пропорций для безболезненного отхода больного старика в мир духов. Он оставил бумажку вместе с мешочком на столе и только собрался развести огонь в печи, чтобы приготовить себе отвар ромашки, как с полки над входной дверью с громким стуком упала ржавая подкова. Абелард вздохнул, взял из соломенного гнезда в углу спящую курицу и вышел во двор. К хижине стремительно приближалась повозка с парой крепких лошадей и управляемая юной девушкой. По её манерам и движениям было видно, что она скорее привыкла путешествовать в удобной карете, чем самостоятельно управлять лошадьми, тогда как её поза говорила о твёрдой решительности. — Ну, Клара, вот и дождались, — сказал Абелард, стоило повозке остановиться рядом, и принялся нежно поглаживать любимую курицу. — Неужели я сплю, сама леди Маглор пожаловала в такую глушь! — он неуклюже поклонился. — Разрешите полюбопытствовать, чем я обязан такой чести? Келебриан спрыгнула с повозки под собственный визг, когда зацепилась за платье башмаком и едва не встретилась носом с грязью и прошлогодней листвой. Лошадь предательски заржала, сбивая копытом куски земли с позеленевшей травой и фыркая, вероятно, от негодования, что её привезли в такую глушь да еще и ночью. Леди Маглор расправила платье и встала ровнее, выпрямив спину и приподняв подбородок до уровня её статуса. Мать всегда учила держаться так, словно ты на приеме у короля, даже когда ты в таком богом забытом месте, как жилище старого, выжившего из ума колдуна. При воспоминании о наставлении матери у Келебриан неприятно кольнуло в груди. Прямо сейчас она поняла, что поступает глупо и опрометчиво, но отступать было некуда. Собственная гордость вряд ли позволит вернуться назад к жизни вечно проклятой дочери лорда, о которой слухи ползут со скоростью ветра. — Доброй ночи, Абелард, — сказала она громко и четко, делая шаг ближе, но побаиваясь, что мужик кинет в нее каким-нибудь мешком с травами, и Бри задохнется. — Вы, судя по всему, знали, что я приеду. Тогда я не буду томить долгими рассказами, которые вас не касаются. Я слышала, вы можете помочь, знать то, что мне нужно. Я предлагаю вам богатство Маглоров, жизнь при замке, заморские травы с поставкой каждую неделю, но… — она запнулась, когда луна снова вышла из-за туч. В полумраке и свете из окон хижины ей было комфортнее — так можно было не бояться, что при малейшем волнении полезет шерсть на лбу и щеках, и это будет заметно. — В общем, если вы согласны, то едем со мной. Говорят, вы можете вылечить, но от моего недуга вряд ли найдете в своих закромах какую-нибудь травку. А ещё поговаривают, что вы знаете, к кому можно обратиться. Но если вы откажетесь сейчас, завтра ваша голова будет украшать ворота замка. На лице Келебриан не дернулся ни один мускул, но она блефовала. И если лицо она могла сохранять неподвижным, чтобы ввести в замешательство любого человека, то шерсть, начавшая вылезать на скулах и лосниться в свете луны, выдавала в ней волнение и нервозность. А также то, о чем Бри предпочитала бы рассказать сама, когда колдун будет этого достоин. На губах Абеларда промелькнула тень улыбки. Возможно, дело было в уверенности в себе и собственном превосходстве перед другими, но он никогда не страшился угроз в свой адрес — по крайней мере, в этом королевстве. Однако угрозы от дочери волчьего лорда были серьёзнее, чем пустые выкрики бестолковых горожан. При желании она могла бы и попробовать перегрызть Абеларду глотку, а он бы и глазом не успел моргнуть. — Когда волк приходит к овцам, он не ведёт с ними красивые речи, миледи, — волшебник сделал несколько коротких шагов в сторону, чтобы лучше видеть в лунном свете лицо гостьи. — Обо мне говорят разные вещи, но вряд ли среди них можно сыскать хотя бы крупицу правды. Травы разве что мы собираем, верно, Клара? — он погладил курицу пальцами по гребешку. — Но не буду строить из себя дурака, вы уже наверняка учуяли среди всех запахов из моей хижины то, что не должно храниться в доме бедного травника. Абелард знал, что согласится на предложение девушки, но решил лишний раз продемонстрировать свою независимость. Ему не хотелось играть в её королевские игры, всё-таки она всю жизнь провела в замке, где всю работу выполняла прислуга. В пути некому будет приготовить обед, не будет тёплых постелей, люди не станут следовать всем её прихотям. Как не станет играть роль слуги и Абелард. — От вашего недуга нет лекарства, миледи, и я не уверен, что хоть кто-то сможет помочь вам. А вот сыпать угрозами я бы не спешил: вряд ли вашему отцу понравится, если наутро всё королевство будет знать, что его дочь связалась с волшебником, — он от души улыбнулся. — Да и вообще, вы при деньгах, можете взять хоть целое войско и отправиться с ним на поиски мифического лекарства. Зачем вам я? — Войско не защитит от магии соседних королевств. К тому же у моего отца с ними уговор: наши воины не суются в их края, их колдуны не лезут к нам. Вы, видно, исключение из правил, — Келебриан хищно прищурилась, волнение начало пропадать, диалог установлен, шерсть исчезла с лица девушки. Она втянула носом незнакомый запах вещей из хижины, доселе ей неведомых. — Мне не нужно лекарство. Наслали это многие века назад не лекарством, и лечится, как я могу полагать, не им. Бри не хотелось никого уговаривать, более того, ей никогда в жизни не приходилось этого делать. Её просьбы слугам, даже самые сомнительные, принимались без возражений и всегда оставались именно просьбами, пусть и выполнялись неукоснительно, и вряд ли можно было представить такой вариант в общении с окружением замка, как шантаж. Келебриан еще никогда не приходилось прибегать к шантажу, уговорам и угрозам. Абеларду тоже было что-то нужно, но предложить это она была не в силах. — Моргулия приходила к вам той ночью, если помните, — зачем-то перешла на шепот девушка, припомнив свою повариху, — она сказала, что вы из королевства Аркатран, где живут колдуны сильнее вас и могущественнее, и вы можете их знать. Вы не можете мне отказать хотя бы потому, что вам может быть это интересно и полезно, — предположила Келебриан. Она смахнула выбившуюся прядь со лба и устало вздохнула, глянув на свой одинокий сундучок, оставшийся в повозке. — Отец вообще не должен знать, что я сбежала. Пока и не знает. Завтра он поднимет на уши весь Ратмор Хилл, а за ним и Лодос. Некоторые слуги знают, куда я отправилась, под страхом смерти они ему признаются. И первым в числе подозреваемых окажетесь вы, Абелард. Я в замок не вернусь. Я поеду с вами или без вас. Но с вами я не пропаду. Абелард улыбался. Моргулия сделала всё как надо, не зря он во время её визитов намекал на своё происхождение — то карту Аркатрана перед её приходом на столе оставит, то выдумает байку о своём детстве в волшебной стране, то начнёт разговаривать на другом языке. Следовало бы послать поварихе цветы за проницательность. Абелард помолчал, словно обдумывая слова девушки, и со вздохом покачал головой. Он давно был готов. — Какой из меня волшебник, если я брошу человека в беде, — он рассмеялся, звонко и от души, хотя в ситуации на первый взгляд не было вообще ничего смешного. — Прошу прощения, просто никогда бы не подумал, что по своей воле вернусь на родину. Развернувшись, Абелард скрылся в хижине и вышел оттуда уже без курицы, но с мешком за плечом. Свечи в доме погасли, опушку освещала одна луна. — Кому-то придётся присмотреть за Кларой. Она умная девочка, не пропадёт, но будет жаль, если один из ваших сородичей среди ночи заглянет в гости и найдёт беззащитное угощение, — волшебник уставился в небо, сощурив голубые глаза, и с минуту что-то беззвучно бормотал. — Как минимум день у нас есть, надо успеть добраться до границы до того, как ваш отец пошлёт за нами своих воинов, — он ловко забрался на повозку и взял в руки поводья, вспомнив неумелое обращение Келебриан с ними. — Ну, запрыгивайте, путь неблизкий!