Наводнение

Куст сирени отсырел, птицам не до пения. Потому, что третий день льют дожди весенние. Сразу с улиц городских смыло население. Это даже не дожди, это — наводнение.

Энди Сакс терпеть не могла плохую погоду, более того, она с детства до жути боялась, когда на улице шёл сильный дождь, а за окном бушевала буря. Сначала это происходило на уровне детских страхов. Она дрожала и пряталась под одеяло каждый раз, когда слышала, как сильный дождь барабанит по крыше, а в окно стучит ужасающе корявая ветвь дерева, тени от которой ползли длинными чёрными пальцами по стенам и мебели их с сестрой комнаты. В такие моменты ей всерьёз казалось, что еще немного и эта ветвь разобьёт стекло, а потом через большую чёрную дыру с острыми рваными краями кто-то уродливый проникнет в их с Рейчел спальню и утащит ее, маленькую Энди, которая даже вскрикнуть не успеет. Потом, когда она подросла, то поняла, что как бы отчаянно не гневалась погода за окном, оно, это самое окно, останется целым; тогда она начала бояться сильных порывов ветра, которые, как Энди знала из взрослых книг, могут срывать крыши с домов и уносить домашний скот на сотни или даже тысячи метров от их загонов. По правде говоря, ее всегда страшили не только бури, когда дул сильный ветер, но также и обычные грозы, ведь за каждой яркой вспышкой молнии всегда следовал пронизывающий душу звук грома, которого Энди тоже боялась до дрожи в коленях. Конечно, она знала, что молния может убить человека, и, как это часто бывает, то, чего мы боимся больше всего, происходит с нами, либо на наших глазах: в возрасте десяти лет Энди стала свидетельницей смерти одного несчастного, который по глупости своей пытался укрыться во время грозы под деревом. Этот страшный случай оставил неизгладимый отпечаток в ее душе и с новой силой культивировал в ней чувство страха и незащищенности перед ужасающими явлениями природы. Помимо прочего, именно тогда к ней пришло осознание смерти как таковой. Ее маленький мирок рухнул, и она поняла, что все — и она, и папа, и мама, и Рейчел — когда-нибудь умрут, как тот самый бедняга. Достаточно одной молнии и все — нет больше жизни в человеке, его ноги подкашиваются, и он падает, как кукла, а потом валяется под деревом, словно большой чёрный мешок с мусором. После того инцидента маленькая Энди еще долго не могла прийти в себя и по меньшей мере месяц отказывалась засыпать без света. Время от времени она просыпалась в холодном поту от кошмаров и, конечно, во всех этих ужасных снах дождь лил, как из ведра, а за окном сверкало так, будто наступил конец света. Вот и сегодня с самого утра в Нью-Йорке шел сильный дождь, прямо как в ее детских кошмарах, а от вспышек молний в комнате становилось светло, как днём. Энди вздрагивала каждый раз, когда слышала очередной раскат грома, и ей хотелось кричать, когда она видела очередную вспышку на небе. Нервозность и напряжение не покидали ее с пяти утра, с момента как она проснулась от воя ветра и шума ливня за окном. По новостям уже неделю предупреждали о надвигающемся урагане с женским именем «Ида», который должен был пройти по юго-восточному побережью и по подсчетам специалистов обещал принести больше ущерба и разрушений, чем ураган «Катрина» шестнадцатилетней давности. Энди сжимала зубы и содрогалась все семь дней, ощущая приближение ее личного «судного дня». И вот этой ночью он настал. Обещанный синоптиками ураган с неистовой мощью обрушился на штат Луизиану и усилился до шторма четвертой категории из пяти возможных. В эпицентре циклона, в штатах Луизиана и Миссисипи, был объявлен режим чрезвычайного положения и производилась принудительная эвакуация населения, в отличии от штата Нью-Йорк, где власти посчитали, что немного ветра с дождем не помешает людям выйти на работу, по крайней мере, в последний день рабочей недели, пока отголоски урагана ещё «не добрались до него в полной мере». Энди ничего не оставалось делать, как со слезами на глазах пробираться сквозь дождь и ветер и героически преодолевать все тяготы дороги от дома до работы, а потом дрожать весь день в своём рабочем кресле, пока снаружи без устали стучал дождь и с удивительной регулярностью доносились раскаты грома. Но одно дело — находиться за тоннами стекла и бетона в таком огромном здании, как «Элиас-Кларк», которое, естественно, было оборудовано громоотводами, и совсем другое — стоять посреди улицы в то время, как дождь неустанно хлещет со всех сторон, под ногами проносятся мутные потоки воды, а ветер вырывает зонт из рук и треплет его, словно несчастный парус на мачте корабля в сильный шторм в открытом море. Именно при таких обстоятельствах, в 9:30 вечера, Энди, проклиная все на свете, пыталась поймать такси на пересечении 47-й и 50-й улиц, спеша доставить Книгу Миранде, потому что Рой, как назло, именно в этот день был занят. Миранда отправила его по каким-то своим личным делам, после того, как он с комфортом доставил ее домой. Как бы Энди ни старалась усиленно махать руками в попытках привлечь внимание таксистов, все они проносились мимо, периодически окатывая ее брызгами из-под колёс. И только одна машина к ее огромному облегчению остановилась спустя целых пятнадцать минут. Промокшая насквозь Энди, не чувствуя ни рук, ни ног, забралась на заднее сиденье, громко стуча зубами то ли от холода, то ли от страха, и, запинаясь, попыталась произнести нужный ей адрес. Но с первой попытки у неё это не получилось, и таксист, толстый, обрюзгший мужчина лет пятидесяти, обернулся к ней, кряхтя, и, окинув презрительным долгим взглядом, спросил: «Куда Вам нужно, девушка?» Со второй попытки ей все же удалось произнести адрес Миранды, и таксист выпучил на нее свои мутные глаза, а потом пожал плечами и резко тронулся с места. Энди выдохнула и подумала, что это все же лучше, чем оставаться под дождём на улице. Потом она с грустью посмотрела в окно сквозь пелену дождя и с содроганием сердца подумала, как ей, черт побери, теперь придётся возвращаться к себе домой. Дождь шел, не переставая, и, казалось, он только усиливался. Вода прибывала и уже бежала по дорогам мутными реками, а небо сплошь затягивали пунцовые тяжёлые тучи, которые низко висели над городом, обрушивая на него тонны воды. И этому не было конца и края… Энди вжалась в кресло и тихо застонала от жалости к себе и чувства безнадежности, когда запиликал ее телефон. — Да, Миранда, — несчастным голосом пролепетала она в трубку. — Где Вы, Андреа? — холодным презрительным тоном поинтересовалась Миранда, а потом с издёвкой добавила — На улице плохая погода, не вздумайте замочить Книгу. Плохая погода? Да на улице просто адская погода! Эта женщина вообще в окно выглядывала? Или, может, для неё любое ураганное предупреждение — это просто солнышко за тучки спряталось? — Да, Миранда, я уже в пути. С Книгой все в порядке, не переживайте. Скоро буду, я просто не могла … Миранда повесила трубку, не утруждая себя выслушиванием объяснений. Энди горько вздохнула, а таксист громко хмыкнул, теперь уже понимая, почему эта странная, промокшая до нитки девушка едет в самый дорогой район Нью-Йорка на такси, когда на улице по всем признакам намечается Всемирный потоп. — Да! — со злобой вырывалось у Энди. — Да, это моя чудесная работа. У Вас же лучше, не правда ли? Таксист покачал головой и заржал, как лошадь, выдувая воздух сквозь губы: «Ну, каждому своё… Хотя у некоторых из нас есть явные наклонности к садомазохизму». Энди зажмурилась и всю оставшуюся часть пути просидела с закрытыми глазами, злясь. Она злилась на придурка таксиста. Злилась на Миранду, которая… была просто Мирандой, ничего другого от нее ожидать и не следовало. Она злилась на себя, на свою несостоятельность и то, что она не могла оставить эту чертову работу, даже сейчас, когда ей больше всего на свете хотелось выйти из машины, бросить Книгу в самую глубокую лужу и, махнув рукой, закричать в небо: «Да пошла ты на хуй, Миранда Пристли!» Но она не могла этого сделать по многим причинам: во-первых, ей нужны деньги, чтобы оплачивать аренду квартиры на Манхэттене, в которой она должна жить по договору ещё полгода, во-вторых, после того, как они расстались с Нейтом и она порвала всякую связь со всеми прежними друзьями, Энди хотелось доказать всем, а в первую очередь самой себе, что все это было не напрасно. В-третьих, к ее стыду и ужасу, она действительно начала втягиваться в красивую жизнь и в мир моды; ей нравилась прекрасная дизайнерская одежда, ей нравились дорогие сумки, ей нравился тот богатый уровень жизни, который она видела вокруг себя, когда была на вечеринках с Мирандой или в ее доме. Ну и в-четвёртых, Энди понимала, что с недавних пор ей начала действительно нравиться сама Миранда Пристли. Нравиться — это, конечно, не совсем правильное определение. Это было какое-то противоречивое чувство, будто Энди ненавидела и восхищалась Мирандой одновременно. Она испытывала к ней странный интерес и привязанность, переходящую в зависимость. Без Миранды в офисе ей становилось грустно и она откровенно скучала. Зато, когда Миранда была рядом, вся гамма ярких эмоций, в том числе и негативных, была ей обеспечена. Энди часто злилась на нее так сильно, что готова была придушить собственными руками, и пила успокоительные, чтобы этого не сделать. Она не понимала эту женщину, но очень хотела понять. А если не понять, то хотя бы разгадать, как самую сложную загадку в своей жизни. Все началось с того момента, когда она случайно задалась вопросом: «Кто такая Миранда и как она стала той, кем является?», затем появились другие, уже поистине бредовые: «Как ее вообще можно любить? Интересно, а мужья ее любили? Интересно, будь я на их месте, смогла бы я полюбить такую невыносимую женщину, как Миранда?» Эти мысли посетили Энди поздней ночью где-то месяц назад, когда она никак не могла заснуть, и все думала то о своей работе, то о Миранде (что в принципе было одно и тоже). Но в ту минуту, когда череда нелепых вопросов из ниоткуда возникла в ее голове, тело Энди мгновенно приняло вертикальное положение, и она ещё долго сидела, закусив губу, и смотрела перед собой невидящим взглядом. Именно тогда она решила сыграть в игру: «Полюби Миранду». Почему бы и нет? Влюбиться без любви. Интересно, это реально? Ни о какой взаимности не могло быть и речи, поэтому Энди решила рискнуть. В конце концов, это будет игра только в ее голове. Энди понимала, что с уходом из ее жизни Нейта внутри неё и вокруг образовалась пустота, такой «идеальный вакуум»; потеряна была система координат, сломлен был вектор, и она просто летела, как комета, не ведая куда. Не было ни чувств, ни эмоций. Была работа, были цели и задачи, но не было смысла. Даже при всей своей загруженности она чувствовала, что ей чего-то не хватает. Одиночество подступало комом к горлу и иногда хотелось плакать, но слез не было. Ей не хватало эмоций и отчаянно хотелось почувствовать себя снова живой. Просто, чтобы продолжать двигаться дальше. Просто, чтобы хоть как-то разнообразить свое существование. Поэтому идея влюбиться в кого-то была довольно привлекательной. И если этот кто-то будет женщиной, что в этом такого? Тем более, очень красивой, умной и сильной женщиной. В кого ещё, если не в неё? Это было своего рода извращение, ведь Энди никогда раньше не влюблялась в женщин. Иногда они ей нравились, случалось даже, что она была очарована чьей-то красотой, умом и грацией, но так, чтобы влюбиться и хотеть женщину в сексуальном плане — нет, такого с ней точно никогда не случалось. Но с другой стороны, что страшного может произойти, если она влюбится в кого-то совершенно недосягаемого? Если это безнадежно, значит это безопасно. Разве тогда ей не будет проще выполнять свою работу и делать что-то для Миранды? На следующий день Энди пришла на работу в удивительно приподнятом настроении, и несмотря на отсутствие полноценного сна ночью, чувствовала себя очень бодрой и полной энтузиазма. Миранда же напротив появилась в офисе в наихудшем, которое только можно было представить, настроении, и с порога начала источать его во все стороны, кидая острые язвительные замечания, и чеканить, как золотые монеты, тихим монотонным голосом свои бесконечные распоряжения. Но Энди не могла оторвать от нее глаз, пропуская мимо ушей большую часть важной информации (благо вокруг кружила Эмили и быстро записывала все в их рабочий блокнот). Энди же смотрела на Миранду и наслаждалась ее аристократически утончённой красотой, безупречным внешним видом, тоном ее бархатного голоса и царственным величием. Она как будто увидела Миранду другими глазами: это больше не была та земная, привычная ей женщина, капризная и невыносимая, теперь перед ней предстала настоящая Снежная королева, сошедшая со страниц сказки Андерсена, которая ее притягивала. Энди прекрасно помнила эту сказку и помнила, что Снежная королева являлась воплощением зла и вечного безмолвия, помнила, что ее красота не несла добра, что она не способна испытывать никаких чувств, поэтому всегда была спокойна и равнодушна. Но от Миранды исходила немыслимая магнетическая сила, которая затягивала Энди, как сильное подводное течение, и уносила ее далеко-далеко от берега. Поэтому сегодня, прорываясь сквозь непогоду к дому Миранды, Энди повторяла про себя, как мантру: «Я не могу ее подвести, я должна просто выполнять свою работу. Это единственное, что ей от меня нужно. Я сделаю это для неё, я это сделаю». Даже когда за ней закрылась массивная дверь таунхауса, и Энди окутало его умиротворяющее тепло и тишина, она все ещё продолжала дрожать и сжимать кулаки, пытаясь побороть своих внутренних демонов… ради Миранды. Струйки воды нагло стекали с ее зонта и сапог на дорогой ковёр, а Энди стояла и глупо смотрела под ноги. Что теперь? Книга доставлена, задача выполнена. С одной стороны, задерживаться в доме Миранды было плохой идеей, но с другой, в душе теплилась надежда увидеть его хозяйку. Вдруг она услышала, как Энди пришла и сейчас позовёт её? Было ещё кое-что, почему Энди стояла в растерянности, не в силах сдвинуться с места. Все внутри неё бунтовало против мокрой холодной улицы. Она не хотела туда, она хотела остаться здесь, где тепло и тихо. Где есть Миранда. Как подтверждение ее внутреннему протесту за спиной затряслась дверь от раската грома и протяжно заревел ветер. Вот, засада! Энди крепко сжала кулаки. Деваться было некуда. Она вздохнула и достала из сумки телефон. Надо было срочно вызвать такси и уезжать отсюда, как можно скорее. Вряд ли Миранда сможет разделить ее желание побыть рядом. Она быстро пробежалась по приложению «Убер» и нажала кнопку «заказать», а потом принялась ждать, с тревогой всматриваясь в светящийся экран. По карте медленно ползли чёрными букашками такси, но ни одна машина не хотела принимать ее заказ. Спустя пять минут напряжённого ожидания Энди почувствовала, как начинает покрываться холодным потом, когда осознала всю патовость ситуации. Она стоит в доме Миранды без ее ведома, или если уж на то пошло, разрешения, а та в любой момент могла выйти и обнаружить Энди здесь. А если это произойдёт, тогда Миранда непременно посмотрит на неё своим фирменным унижающим взглядом, как на преступницу, проникшую в её дом незаконно, и Энди будет готова провалиться сквозь землю, сгорая от стыда. Или, что ещё хуже, Энди могла случайно услышать то, что ей слышать не полагалось. Такое уже было однажды, и Энди по понятным причинам не хотела переживать этот момент снова. Тем более сейчас, когда ее отношение к Миранде, так сказать, «немного» изменилось. Паника подступила незаметно, и ее жадные пальцы уже начали хватать Энди за края одежды. Вот черт! Она снова посмотрела в экран телефона и прошептала: «Черт-черт-черт! Ну давай же, давай! Мне нужна машина! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста». Но никто, ни черт, ни Бог, ее не услышал, наверное, они были заняты в этот момент более важными делами. Поэтому бросив ещё один несчастный взгляд на карту, Энди с досадой выключила телефон и решительно повернулась к двери. Она отважно подняла голову, и одним рывком бесстрашно открыла дверь, как воин идущий на верную смерть за ней. Но ее бравада тут же куда-то улетучилась, когда в лицо с силой ударили косые струи дождя, и она увидела, что уровень воды на тротуаре поднялся уже по щиколотку. Захлопнув дверь сильнее, чем она имела на то право, Энди в ужасе попятилась назад. Нет. Нет-нет и ещё раз нет! Надо было срочно сообщить Миранде о своём присутствии. Возможно, ей придётся даже встать на колени и умолять Миранду разрешить ей остаться на лишние полчаса в доме, пока Энди не сможет вызвать такси. Но за дверь — ни за что! Обдумав все возможные последствия, Энди, наконец, решается набрать номер Миранды. Пальцы задрожали, а в трубке зазвучали долгие протяжные гудки. Неподалёку раздался телефонный звонок и сердце Энди замерло, когда она услышала одновременно: «Алло» и из динамика, и в каких-то жалких десяти метрах от себя. — Миранда… э-э… у меня тут возникла небольшая проблема. Хм… я в Вашем доме, я не могу уйти, потому что… — Что?! — донёсся удивленный возглас Миранды, а потом Энди услышила быстрые шаги по коридору. Пронзительный звук каблуков, впивающихся в мягкое ковровое покрытие и отбивающий секунды до ее, Энди, гибели. Боже! Эта женщина что, даже спит в туфлях на каблуках? Миранда появилась перед Энди раньше, чем та закончила размышлять про туфли, и раньше, чем она успела потерять сознание от страха. — Что Вы здесь делаете, Андреа? — Я… я, — переминаясь с ноги на ногу, неуверенно произнесла Энди и указала пальцем за спину. — Там потоп, я не могу сейчас уйти. Такси не хотят … — Боже, — зажмурила на мгновение глаза Миранда и сделала небрежный жест рукой в сторону, чтобы Энди отошла с дороги. Женщина прошла мимо Энди и уверено открыла дверь, но потребовалось меньше пяти секунд, чтобы ее скептицизм уменьшился до нуля. — Это не потоп, это наводнение. — произнесла Миранда и поморщилась, как будто съела только что дольку лимона, — Что ж, допустим, — она посмотрела на Энди долгим задумчивым взглядом, а потом произнесла довольно меланхолично, — Хорошо, прошу проходите в дом. Миранда уходит вглубь дома, а Энди не может поверить в свою удачу и еще какое-то время продолжает стоять в нерешительности у двери. Она просто смотрит, как Миранда удаляется все дальше и дальше по коридору. Потом Энди приходит в себя и начинает поспешно идти, но Миранда уже далеко, и ей приходится поспешить и практически ускориться до бега. Энди почти догоняет Миранду через минуту, но тут происходит нечто странное. ЩЕЛЧОК И ПОЛНАЯ ТЕМНОТА. Мир вокруг погружается в кромешную тьму. «Это смерть?» — проскальзывает единственная мысль у Энди, и она по инерции продолжает двигаться вперёд, как водитель, которому внезапно закрыли ладонями глаза, а он забыл убрать ногу с педали газа. БАМ! Энди слышит свой испуганный возглас, а после чувствует толчок и боль от резкого удара. Вот, черт! Черт! Энди сразу осознаёт, что она умудрилась врезаться в спину Миранды, когда погас свет. Вероятно, Миранда резко остановилась в этот момент, а Энди, не успев сориентироваться, налетела на нее в темноте. И вот теперь они обе застыли в пространстве, как две стрелки разбитых часов на цифре двенадцать. Уже в следующее мгновение Энди понимает, что она крепко вцепилась в Миранду и не состоянии разжать рук что бы не произошло. Ее ладони уверенно лежат на талии Миранды, и Энди не собирается их никуда оттуда убирать. Наоборот, она ещё сильнее прижимается к Миранде, и притягивает ее как можно ближе к себе, не допуская ни единого шанса на побег. Энди чувствует всем телом формы тела Миранды, все великолепные изгибы и выступы, и ее рассудок начинает плыть. Она инстинктивно утыкается носом в приятное тепло шеи Миранды и тонет в запахе ее духов. Здравый смысл напрочь покидает ее и она, забыв даже свое имя, шепчет Миранде в ухо: «Вы такая шикарная женщина», а затем целует ее в то место, где находится самая тонкая и чувствительная кожа под мочкой уха. Энди чувствует, как по телу Миранды пробегает дрожь, которая нервным импульсом передаётся и ей самой. Миранда еле слышно ахает и замирает. Энди знает, прекрасно знает, что ей следует отпустить Миранду, сделать шаг назад, извиниться, но она не может. Она не хочет. Все, что ей надо, чтобы этот контакт длился как можно дольше. В идеале — бесконечно долго. Но уже через мгновение хрустальный замок грёз Энди рушится, когда Миранда, приходит в себя. Ее тело внезапно дёргается вперёд, как от удара тока, и она порывистыми движениями сбрасывает с себя руки Энди, словно большое мерзкое насекомое. — Что Вы себе позволяете? — змеей шипит Миранда и поворачивается к Энди. Даже в полной темноте Энди отчетливо видит, как напряжено ее лицо, как раздуваются от злости ноздри, как сверкают глаза и сжимаются в тонкую напряженную линию губы. «Она меня сейчас ударит», — думает Энди и отступает на шаг назад, сильно жмурясь, чтобы не видеть искаженное гневом лицо Миранды. Она на полном серьезе кожей чувствует острые, обжигающе искры этого самого гнева, летящие ядовитыми стрелами в ее сторону. Энди парализует страх, и одновременно она начинает сгорать от стыда. Но Миранда не поднимает на нее руку, она даже не смотрит на неё больше. Она просто отворачивается и уходит прочь, оставляя дрожащую Энди одну в холле у лестницы.