Только ты

Въехав в новое жилье они кое-как обставили комнаты, самым длительным процессом было обставить студии. Там они проводили больше всего времени. Работа и учёба занимали много времени. Но каждый вечер они, несмотря на усталость, собирались у камина и пили тёплый сладкий чай, потому что именно так любил Сокджин. Он безумно любил сладкое, и поэтому в каждый выходной, выползая из тёплой постели, Намджун спешил в ближайшую кондитерскую за сладостями для Джина. Ему нравилось будить парня ароматным кофе и его любимыми пирожными. Жизнь напоминала сказку. Так пролетел год. Наступал Новый год и Сокджин как то вечером, за выбором подарков для близких, предложил Намджуну наконец-то рассказать родителям про их отношения. Было сложно скрывать свои чувства в присутствии родителей Намджуна. Родители Джина жили в Америке и о том, что их сын определился по жизни знали давно, поэтому приняли новость о них абсолютно спокойно, изъявив желание поближе познакомиться. Родители Намджуна знали только о том, что их сын снимает дом напополам с однокурсником. Это крайне расстраивало Джина и за год он не единожды пытался поднять этот вопрос, но сейчас, когда Намджун спросил о том, какой подарок хочет получить Джин, то решил вновь открыто поговорить: — Джун-и, я знаю, что ты будешь сердиться, но я бы хотел с тобой поговорить, — Джин сделал самое милое лицо, на которое только был способен. — Может, всё же пора рассказать родителям о нас? Моя семья очень хочет познакомиться с тобой и было бы здорово собраться в этот Новый Год за одним столом, — Джин опускает глаза и нервно теребит край футболки, видя как тело Намджуна напрягается словно струна. — Джин, милый, ты снова за своё? Я даже слов не могу подобрать, чтобы сказать им о нас просто при встрече, а ты хочешь, чтобы я объявил об этом за праздничным столом, — Намджун откладывает планшет и устало трёт глаза. — Я на протяжении года вру своим родителям о том, что твоя семья меня приняла и какие они замечательные, а ты говоришь, что любишь меня и не можешь сделать для меня такой подарок. — Но ведь мои родители и правда приняли тебя, — Джун пожимает плечами. — Приняли, но как твоего друга, однокурсника, соседа, в конце концов, но не как спутника жизни. Я устал! — восклицает Сокджин и поднимается с места, начиная ходить из стороны в сторону. — Я устал каждый раз носиться по всему дому и прятать совместные фото, бояться посмотреть на тебя, когда мы за одним столом. Мне надоело, что приходится контролировать себя. И в конце то концов, я устал, что после любого ужина я должен уходить, потому что мы не на столько близки с твоей семьей, чтобы я мог проводить с вами весь вечер, — Джин подходит к камину и берет оттуда недавнее совместное фото, которое случайно сделал Чонгук: пошёл первый снег и Намджун, притянув за шарф, целовал Джина, словно легкое касание, но Чон успел запечатлеть порыв этой внезапной нежности. — Неужели тебе самому не надоело? — Надоело, но мне двадцать три года и у меня за всё это время не было никаких отношений, а тут я должен вывалить на родителей, что живу не просто с парнем, а со своим парнем, и ждать, что они побегут поздравлять меня, — начинал закипать Намджун и это не сулило ничего хорошего, но эмоции распирали Джина и он уже не мог остановиться: — Знаешь, я тут подумал и решил, неважно скажешь ты о нас или так и будешь молчать, я соскучился по семье и в этот Новый год они будут с нами, нравится тебе это или нет, — Намджун хотел что то возразить, но Джин уже поднимался на второй этаж. Разговор был окончен и снова Намджун был в странном положении, снова один с проблемой, которую не знал как решить.

***

Парни не разговаривали около недели. Намджун несколько раз пытался завести разговор и свести конфликт на нет, но в этот раз Джина будто подменили, он как никогда хотел идти до конца. Частично Намджун понимал чувства своего любимого, ведь сложно чуть ли не в разные стороны разбегаться при виде знакомых, потому что они могут рассказать родителям. Но ему также хотелось, чтобы Джин понял и его чувства, их отношения с родителями только недавно наладились. Они наконец-то стали гордиться своим чадом и действительно интересоваться тем, что он делает, а отношения с Сокджином, хоть это и действительно искренняя любовь, могли нарушить шаткий баланс. Неделя выдалась сложной. Молчаливые и холодные встречи на кухне, они даже спали раздельно, потому, что Сокджин сказал, что, пока они скрываются, он будет в самом деле соседом и однокурсником, но уж никак не парнем и тем более не любовником. Это окончательно выбило Джуна из колеи: он стал плохо спать без тёплых объятий любимого; его настроение все время было на грани; было сложно без утренних поцелуев и долгих вечерних разговоров. Пришлось перейти на кофе, потому что так вкусно заваривать чай мог только Джин. И снова Намджун просил совета у Чонгука. — Послушай, Нам, я вот тоже тебя не пойму. Ты же любишь Джина, так почему тебе сложно признаться в этом для начала себе, а потом и своим родителям. — Себе я уже давно признался, и другого мне не нужно, но родители… — Намджун роняет голову на руки и продолжает говорить, закрыв лицо: — А вдруг они не поймут? — Ты конечно извини за грубый вопрос, но, а что если они и в самом деле не примут твой выбор, ты что, выгонишь Джина, разорвёшь с ним все отношения, так? — Намджуна словно током прошибает от сказанных Чоном слов. — Нет, ты что? Как ты мог допустить даже мысли об этом?!— голос Джуна стал на октаву выше. — Вот и ответ на твой вопрос. Если ты его любишь, а я знаю, что любишь, то совсем не важно принимают окружающие твой выбор или нет. В конце концов, когда то твои предки и художественный считали детской прихотью, а теперь всем хвастают, что их сын талантливый художник. — Не поверишь, ты как всегда прав. Тебе пора сменить профессию и учиться на психолога, — Намджун заходится смехом, он сбился со счету сколько раз говорил эту фразу Чонгуку. — Тогда за вот такие встречи, я начну брать почасовую оплату, — Чонгук подмигивает другу. — А вообще запомни, — Чонгук стучит пальцем по голове Джуна, — люди, которым ты не безразличен, примут тебя любым. Терплю же я как то, что ты тупишь, а Сокджин, то что ты бездушная сволочь, — тут уже заливается смехом Чон, когда Намджун, пытаясь отмахнуться от его руки, разбивает бокал и сносит половину стоящего на столе. — Да ты ещё и разрушитель, — делает удивленные глаза Чон и после небольшой паузы смеются оба. Намджуну стало намного легче и теперь он хотел как можно быстрее вернуться домой и обрадовать Джина, что он все же расскажет родителям о них, и плевать на их реакцию, плевать на весь мир, он сделает что угодно, чтобы быть рядом с Джином.

***

Вернувшись домой ближе к полуночи, Намджун застал Джина, стоящего посреди кухни с выключенным светом. Парень стоял облокотившись о подоконник и глядя в окно, ночь сегодня была особенно ясной. Он тихо подошёл и обнял его за талию, на удивление Джин не отстранился, а только крепче прижался. Он же и первым нарушил тишину: — Джун, я тут подумал, я был не прав. Мне хорошо с тобой, уютно и я действительно понял, что не важно знает об этом один человек или целая планета. Я ценю то, что между нами происходит и не хочу потерять тебя из за своих капризов, — Джин говорил это очень тихо, слова давались ему с большим трудом. Намджун развернул его к себе лицом и поцеловал в слегка шершавый подбородок. — Мы оба были не правы. И я решил, что все же расскажу о нас родителям. Ты правильно сказал, что чувства скрыть невозможно, и я думаю, что не следует. Родители либо принимают мой выбор и нас, либо… — Намджун осекся, второй вариант его сильно расстраивал, и он даже не хотел об этом думать. — Без «либо». Они поймут, может быть, не сразу, но обязательно поймут, когда увидят как ты счастлив, мы счастливы. Любовь не различается по половому признаку. — Только у меня к тебе одна просьба, Джин-и. — Все что пожелаешь, — улыбается Джин, зарываясь пальцами в волосы Намджуна, — но только после того, как я получу то, о чем мечтал уже неделю, — глаза Сокджина игриво заблестели, и он притянул к себе парня, слившись в горячем поцелуе. Он соскучился, безумно соскучился. После дикого секса и совместного принятия душа, они снова сидели у камина с чаем. Намджун бережно оглаживал черты прекрасного лица Джина. Парень был истощён после накопившихся страстей. Джун бережно накрыл его пледом и попытался продолжить начатый ранее разговор: — Джун-и, — протяжно заныл Джин, — давай отложим все разговоры до утра, не хочу сейчас ни о чем думать, хочу просто наслаждаться тобой. — Я понимаю, и этот разговор мне тоже не доставляет удовольствия, но именно поэтому я хочу покончить с этим сейчас и больше тему не поднимать. Выслушай меня, пожалуйста, — Намджун наклоняется и нежно касается губами кончика носа Джина. Сокджин тает и сил на сопротивление нет, перед нежностью Намджуна он никогда не мог устоять. — Что там у тебя, рассказывай, — Сокджин лениво развалился на груди Намджуна, приготовившись слушать. — Я хотел попросить. Разговор с родителями должен состояться раньше новогоднего праздника. Какой будет реакция я не могу даже предположить, а портить настроение всем я не хочу, тем более это первое реальное знакомство с твоими родителями. И уж если они не смогут принять, то пусть лучше вообще их не будет с нами. — Джун, ну почему ты так пессимистично настроен, нельзя себя так изводить. — Подожди, это ещё не все. Разговаривать я буду с ними сам, не могу позволить, чтобы в случае чего они оскорбили или обидели тебя, — и не дождавшись реакции, парень утянул Джина в глубокий затяжной поцелуй, перешедший в бурную ночь, а наутро спорить было бесполезно.

***

В день встречи, Намджун не мог найти себе места, меряя шагами огромную кухню. Джин постоянно одергивал его, прося сесть и не мешать готовить ужин. — Джун, я волнуюсь не меньше твоего, поэтому возьми себя в руки и начни помогать мне или перестань мешать. — Я не могу просто взять и успокоится, сегодня ведь все решится, я наконец-то расскажу двум родным людям о нас. — Я в этой ситуации в худшем положении, нежели ты, — отвечает Джин не оборачиваясь на парня. — В худшем? Ты сейчас серьезно? Мне предстоит сказать родителям, что я трахаюсь с парнем, а ты в худшем положении? — глаза Намджуна в этот момент готовы выпрыгнуть из глазниц, но Джин не может этого видеть будучи увлечённым готовкой. — Ну начнём с того, что когда то и я своим сказал, что, как ты выразился, трахаюсь с парнем, и как видишь продолжаю трахаться и даже жить – это первое, — Джин развернулся на пятках и выставил руку с ложкой в сторону Джуна. Намджун еле сдерживал улыбку, таким милым был сейчас Сокджин в своей голубой шелковой пижаме, с растрёпанными волосами, среди всего этого кухонного хаоса. Ему показалось, что он снова влюбляется в этого сумасшедшего художника, а точнее в ту его сторону, о которой знать, кроме него, никому не дано. — А второе, ты будешь там, вместе с матерью и отцом, и все узнаешь сразу, а я не смогу порадоваться вместе с тобой или в случае чего поддержать, и третье это то, что обо всем я узнаю последним, — серьезность сползает с лица Джина и на ее месте появляется грусть и разочарование. Намджун забирает у него ложку, крепко прижимая к себе и глядя в глаза говорит: — Чтобы там ни произошло, я в любом случае вернусь к тебе и не важно, чем всё это кончится. Стоя у дверей Джин нервно поправляет шарф и уже несколько раз снимает и снова надевает шапку. — Не волнуйся ты так, — Джун целует в щеку Джина, который вот-вот точно начнёт плакать. — Иди к Чонгуку, выпейте с ним и ни о чём не думай. Как только все кончится, сразу приеду к вам. Я люблю тебя. — И я тебя, Джуни, мысленно я с тобой. На прощание Сокджин целует его и чуть дольше обычного смотрит в глаза, словно пытается заглянуть в душу и забрать хоть часть волнения, которое Намджун неумело скрывает за улыбкой. Намджун несколько раз проверяет аккуратно ли стоят тарелки, ровно ли лежат вилки и нет ли отпечатков на бокалах, хотя, по правде говоря, ему откровенно похуй на столовую сервировку. Родители задерживаются и он еле сдерживается, чтобы не открыть бутылку вина, стоящую на столе и не опрокинуть залпом в себя. Чем дольше их нет, тем больше Джун накручивает себя и психует. Но вот раздаётся долгожданный звонок в дверь, который одновременно скидывает камень напряжения с плечей и выбивает почву из под ног, от ужаса предстоящего разговора. — Черт возьми, в конце концов, они меня не убьют, — с этими словами Намджун направляется к двери. Без повседневных разговоров не обошлось. Около часа Джун слушал о том, как дела на работе у отца и какие цветы купила мать домохозяйка, которая совсем недавно бросила работу и решила посвятить себя мужу. Потом начались расспросы об учебе и успеваемости, о том, какие заказы получил их сын за эти дни. А ещё мать принесла альбом с кучей приклеенных статей о любимом сыне – гордости семьи. Намджуну пришлось прикусить язык, чтобы не съязвить относительно этого громкого заявления. И будь другая ситуация, он непременно сделал бы на этом акцент, но сегодня он позвал их не для этого. Благо его шумная мать сама завела разговор о Сокджине. — Сын, а где твой друг красавчик? Почему он не ужинает с нами? «О да, он тот ещё красавчик, это ты не видела его голым» — подумал про себя Намджун и на лице мелькнула улыбка, но он быстро прикусил щеку и вернулся к разговору с родителями. — Он сегодня выпивает с Чонгуком, но этот ужин его рук дело, так что, он оставил частичку себя. — Какой замечательный мальчик, а как готовит. Достанется же какой то девушке это счастье, — мать толкает отца в бок и улыбается. «Ну вот…Вот мой шанс…никакой девушке я его не отдам» — проносится в голове Джуна, он делает глубокий вдох и выпаливает: — Он достался мне. — Что? — переспрашивает мать, неуверенная в услышанном. — Мам, пап, я давно шёл к этому разговору. Мы с Джином вместе. — Это мы знаем, вы живете год как соседи и учитесь вместе, — как то не очень уверенно говорит мать. — Мам, прости, но ты же прекрасно все поняла, не переиначивай все на свой лад. Мы с Сокджином вместе, мы пара, — Намджун делает большой глоток вина из бокала и чувствует, что ему становится легче. Мать молча таращится на сына открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. — Как давно это продолжается? — тишину нарушает грубый голос отца. — С самого начала, с той самой выставки, точнее с неё все началось, — взгляд отца было выдержать сложнее. — То есть ты…ты? — Боже, мам, я гей, да, можешь назвать это так, можешь назвать это нетрадиционной ориентацией, но как не назови, мы с ним вместе. — Но это же не нормально, так не должно быть!!! — голос матери переходит чуть ли не в писк. — Почему же это не нормально? — Вы же парни… — только и выдавливает из себя мать, нервно доставая салфетку, по ее щекам катятся слёзы. — Это позор, если кто-то узнаёт…господи, какой позор, — отец добивает Намджуна своей реакцией. — Почему, мать вашу, это позор?! — заводится Ким. — Не повышай голос и не выражайся при матери! — Я не буду молчать. Я люблю этого человека и хочу провести с ним остаток жизни, что в этом позорного? — Ты перерастаешь, это просто временная прихоть, поиск себя, — мать произносит эти слова словно мантру. Намджун не выдерживает и бьет кулаком по столу: — Черт возьми, ты говорила то же самое про рисование и университет, абсолютно те же слова. Если у него есть член, то что, его незаконно любить?! В чем ваша проблема? Я счастлив рядом с ним, я творю благодаря ему! Он лучшее, что произошло со мной за двадцать три года жизни! Отец поднялся из за стола и потянул за собой мать. — Можешь больше не появляться в нашем доме, мы не вынесем такого позора. Намджун был настолько зол, что даже не стал ничего отвечать, просто дождался, когда родители покинут дом и выдернул скатерть. Звон битой посуды раздался на весь погруженный в тишину дом. — Ненавижу!!! Просидев около часа среди осколков посуды и остатков еды, Намджун собрался и отправился в бар, где были Чонгук и Сокджин. Ему было жизненно необходимо обнять Джина. Он ожидал, что реакция родителей будет такой, поэтому был больше зол, чем удивлён. Когда он приблизился к столику, где были парни, то Чонгук молча ему кивнул и жестом попросил принести выпить, после примерно третьей стопки текилы Намджун заговорил: — Поздравьте меня, родители сказали, что я позор нашей семьи. — Джуни! — Джин сжал его руку в своей. — Ты не виноват. — Похуй, невероятно похуй. Если они не хотят, чтобы я был счастлив с ними, то я буду счастлив без них, — Чонгук понимающе похлопал друга по плечу. — Главное, что ты сказал, а то, как они это восприняли уже и не важно. Так хотя бы тебя не обвинят, что ты скрывал от них это годами. — Джин, как твои родители это восприняли, они же не выгнали тебя из дому, так что не так с моими? — Мой отец модельер, в этих кругах довольно много нетрадиционных пар, к тому же в Америке к этому несколько другое отношение. Само собой они с мамой часто посещали разные вечеринки и мероприятия, где общались между собой. Поэтому, когда я привёл в дом парня они лишь пожали плечами и сказали, главное чтобы я был счастлив. Не важно с кем я сплю, важно, что я все так же остаюсь их сыном. — Очень жаль, что для моих родителей важно мнение окружающих. Важнее, чем счастье родного человека. — Нам, дай им время, возможно они поостынут и изменят своё решение, — Чонгук ободряюще улыбнулся друзьям. — И вообще давайте пошлём все к черту и нажремся в хлам. Официант ещё шесть стопок текилы! И вечер закружился калейдоскопом.

***

Утро было ужасным, пережитый стресс и безчетное количество алкоголя дали о себе знать, как только открылись глаза. Спустившись вниз и оглядев хаос, творившийся в кухне, боли прибавилось: к тому, что натворил Намджун после ужина добавился погром от вечеринки и лишняя пара незнакомых ботинок. — Джин-и, — протяжно стонет Намджун. — Что вчера было? Намджун роется в холодильнике в поисках хоть чего то отдаленно напоминающего воду, а Джин судорожно перебирает аптечку пытаясь найти аспирин. — Алкоголь, много алкоголя, потом ночной клуб, дальше туман, но судя по пиздецу, который творится на первом этаже, вечеринку мы окончили дома. — А ты что, купил себе новые ботинки? — О чем ты,Джун? Ещё не отошёл что ли? — Ну там, у двери стоят, это не твои? — Джин бросает на стол аспирин и идёт к двери, чтобы посмотреть на злосчастные ботинки. — Нет, они не мои. — Стоп, мы что, притащили с собой кого то ещё? — глаза Намджуна вмиг расширяются, о чем он немедленно жалеет и сразу же закрывает их снова. —Доброе утро, котятки, — на ступеньках появляется Чонгук в обнимку с симпатичным парнем. — Я тут услышал ваш разговор, это мои ботинки и, кстати, меня зовут Тэхён, — парень машет рукой и впервые за все утро на лицах присутствующих появляется скомканная улыбка. Долго «умирать» от похмелья времени не было, это были последние выходные перед Новым годом и через пару дней должны были прилететь родители Джина. О Тэхёне ребята решили расспросить Чонгука позже. Кое-как распрощавшись с гостями, Джин и Намджун поплелись приводить себя хоть в минимально приближённый человеческий вид. Нужно было убрать квартиру и купить новую посуду вместо той, которую побил Намджун, плюс закупиться продуктами и подарками. Выйдя из дому, парни поежились и как можно скорее побежали в обещающую уют и тепло машину. Оба ненавидели походы по магазинам, а после бурной ночи вдвойне: людей было не протолкнуться, все готовились к праздникам. Бесконечный шум и крики утомляли, хотелось как можно быстрее убраться из торгового центра домой. Но дома ждала уборка, которая радости не добавляла. Когда все наконец-то было куплено, парни взяли по стаканчику ароматного кофе и уселись в машину. — Жаль, что твоих родителей не будет с нами на праздники, — заговорил о наболевшем Джин. — Они сами сделали свой выбор, — Намджун нервно кусает губы. — Давай просто забудем об этой ситуации и не будем больше поднимать тему, не хочу портить настроение ни себе, ни тебе. — Джун, ну мы ведь должны поговорить об этом, мои мама и папа хотят познакомиться с родителями моего жениха. — Родителями твоего кого? — Намджун переводит ошалелый взгляд на рядом сидящего Джина. — Жениха, — Джин говорит об этом так, словно о свершившемся факте и настроение сразу меняется. — Ты в своей непревзойденной манере. Хорошо, что тебя не слышат мои предки. — Я думаю, они бы с удовольствием сожгли меня на костре, ну или пристрелили, — Сокджин начинает смеяться. В такие моменты Джин необычайно уютный, Намджун всегда старается запечатлеть их в память, а потом перенести на холст. За год совместной жизни картин накопилось довольно много, но Джин не подозревал об их существовании – заходить друг к другу в студии было главным табу. Но в Новый год это будет подарком. Он проводит свою вторую выставку, и всё что о ней знает Джин, это то, что выставка полностью состоит из портретов, и подарком будет, то что на этих портретах лицо, только одного единственного человека. Намджун улыбается и притягивает Джина к себе за шарф, нежно целуя в мягкие губы со вкусом лавандового кофе. Джин поднимает уголки губ: — Поедем домой, что то я устал.

***

Три дня спустя парни стоят в зале ожидания аэропорта, сегодня прилетают родители Сокджина. Намджун не скрывает волнения, хоть неоднократно общался с ними по скайпу. Его родители так и не выходили на связь, Чонгук и Джин успокаивали его тем, что прошло слишком мало времени, а после тема перешла к расспросам про Тэхёна, парни сгорали от любопытства: — Ты ничего не хочешь рассказать нам про того смазливого парня, Гуки? — А что рассказать, он весьма неплох в постели. — Ты же доказывал, что сиськи тебе больше по душе? — не удержавшись говорит Намджун. — Сиськи сиськами, но ты бы видел его задницу, ух, — Намджун даже слегка опешил и замялся с ответом, за что получил подзатыльник от Джина. — Эй, за что? — Не смей думать о чужих задницах, тебя должна интересовать только моя! — Чонгук заливается смехом. — Я даже не пытался, — Намджун виновато смотрит на Джина. — И все же, Чонгук, это просто перепихон или что то большее? — переводит тему Сокджин. — Не могу пока ничего сказать. Мы в стадии нахождения общего языка, если вы понимаете о чем я, нам было не до выяснений, — на лице Чонгука появляется дерзкая ухмылка. — А в целом он неплох, и весьма интересен. Я думаю стоит попробовать. — Мы рады за тебя, когда перестанете постоянно находить «общий язык» милости просим в гости, — подмигивает Чонгуку Намджун. Так в их троице появился четвертый. На выходе показались родители Джина и тот сломя голову понёсся им навстречу, при этом наведя шуму. — Мам,пап, это мой Намджун, — Намджуна заливает краска, он неловко протягивает букет матери Джина и так же неловко жмёт руку отцу. — Мы рады наконец то познакомится с тобой, Сокджин-и все уши прожужжал нам о тебе, — Джин стоящий чуть в стороне театрально закатывает глаза и цокает. — Поехали уже домой. Вечером за ужином не обошлось без вопросов о семье Намджуна, но он стойко на них отвечал, хотя Джин изначально говорил родителями, что мама и папа Намджуна в курсе их отношений, то перед прилетом все им рассказал прося поддержать парня: — У Джуна с родителями произошёл конфликт, — снова Джин в своей манере так легко и просто подвёл итог. — Что то серьёзное? — Нет,ничего такого, — Намджун откладывает вилку в сторону и начинает нервно расправлять салфетку — Милый, Джин нам частично рассказал, что произошло, можешь говорить. — Что я могу сказать нового, рассказал самым родным людям о нас с Джином и они сказали, что я опозорил семью. Родители Сокджина были шокированы услышанным: — Неужели они так и сказали? — спросил отец, а мать Джина в шоке прикрыла рот рукой. — Это я ещё сократил историю, — Джун неловко улыбается, запуская пальцы в волосы. — Намджун, может нам стоит поговорить с ними, у нас как никак есть опыт в этом вопросе. Хотя я не ожидала, что их реакция была настолько принципиальной, — мама с нежностью смотрит на Джина и накрывает его руку ладонью. — Все же мы сами прошли через такое признание, и если честно мы тоже были слегка шокированы, но мы поняли, что не важно с кем он проведёт свою жизнь. Главное, чтобы мы не потеряли его, — родители улыбаются, глядя на сына. Намджун, видя этот взгляд, проглатывает ком. Он бы всё отдал, чтобы его мама и папа хоть раз посмотрели на него с такой любовью. — Даже не знаю, что вам ответить. Боюсь, они не возьмут трубку, если увидят кто им звонит, а на порог и подавно не пустят. — Дай мне номер одного из родителей. Я думаю, взрослые люди смогут решить вопрос как-то цивилизованно, в конце концов, от этого зависит и благополучие нашего ребёнка, — теперь мама Джина смотрит с нежностью уже на Намджуна, и он крайне благодарен ей за это. Ему легче от того, что хоть кто то принял его таким. — Ну а как тебе наш сорвиголова? — смеётся отец. — Я счастлив с ним, он делает мою жизнь яркой и неожиданной. Он у вас слегка сумасшедший, — родители смеются, глядя на то как Джин корчит рожицы. — Он с детства такой, с ним любая проблема не проблема. Мы сами не знаем как он так делает, всегда находит слова, после которых кажется, что все так как надо и ничего страшного не произошло, — Джин встаёт из за стола и начинает уборку, тактично давая возможность посплетничать о себе. — Сокджин как-то рано повзрослел. Мы не самые лучшие родители, он чаще был с няней, но мы давали любви по максимуму, — говорит мама. — Я стараюсь оберегать его. Пытаюсь поддерживать, хоть последнее время всё чаще поддержка исходит от него и я ему благодарен, без него я бы просто сломался. — Без меня ты бы не влип в эту ситуацию, — раздаётся из кухни голос Джина, после чего следует смешок. Намджун улыбается наблюдая за возящимся на кухне парнем и просит не подслушивать. — Но порой я не успеваю за ним, — продолжает мама, — у него иногда бывает все так быстро, что не всегда успеваешь переварить информацию. Он часто и много раз совершал безумные поступки. — Джин всегда спешил жить, — добавляет отец, — рано начал работать, первые отношения тоже довольно ранние, а теперь и вовсе самостоятельный. Мы рады, что рядом с ним ты. Ты как бы уравновешиваешь безумство нашего сына, немного приземляешь его. — Не хочу говорить избитых фраз, но без них никак, я просто стараюсь сделать его счастливым. Он словно пришелец – я таких не встречал, даже близко похожих не встречал. В нем будто несколько личностей уживаются. — Дорогой, смотри, он тоже заметил, что наш сын живет несколькими личностями. — Хватит, никакие личности во мне не живут, — вклинивается в разговор Джин, ставя на стол ароматный дымящийся пирог. — Лучше пейте чай и расскажите как там Нью-Йорк, я по нему очень скучаю. Остаток вечера проходит в рассказах о городе, где Джин прожил большую часть своей жизни и о разных ситуациях, в которых он побывал. Намджун расслабляется – ему уютно и комфортно в окружении этих людей. Ему нравится, что он может обнимать Джина, не боясь осуждения, и он очень много узнал о нем, что могли бы рассказать только родители.

***

Наступил Новый год. Родители Джина и парни суетились на кухне, готовясь к праздничному ужину. За вечер до этого они все дружно украшали пушистую елку, которую неожиданно притащил Джин, поэтому в доме пахло ароматными блюдами и еловыми иголками. Настроение было праздничным. Чонгук отказался от приглашения, сказав, что его пригласил Тэхён. Поэтому когда раздался звонок в дверь, Намджун был сильно удивлён. Мама Джина подошла и тихонько шепнула ему на ухо: — Милый, это наш подарок тебе на праздники, надеюсь ты не осудишь нас, — и подтолкнула его к двери. На пороге стояли его родители, парень даже не нашёл слов, чтобы сказать хоть что то. Но родители молча заключили его в свои объятия. — Прости, сынок, — по щекам покатились слёзы, это было лучшим подарком на Новый год. Он повернулся к семье Джина и одними губами произнёс « спасибо». Намджун ни разу после так и не спросил ни у тех, ни у других, что было сказано, что так колоссально смогло изменить решение. Это было не важно, важно было то, что они сейчас все здесь, за одним столом, огромной дружной семьей. Да, именно семьей. Этим вечером Намджун впервые так подумал о них с Джином, глядя на суету происходящую вокруг. Новый год стал настоящим семейным праздником. А после Намджун всех пригласил прогуляться в галерею – закрытый показ. Все были удивлены столь поздней прогулкой, но любопытство одержало верх и, быстро собравшись, семья дружно загрузилась по машинам. Когда они вошли в помещение и внезапно зажегся свет, со всех стен на них смотрел Ким Сокджин, а точнее десятки портретов и фотографий с его изображением. К каждому портрету было коротенькое описание, это были разные эмоции Джина, именно такими видел их Намджун. — Джини, это все для тебя и о тебе. С Новым Годом, — Джин не мог вымолвить и слова, он стоял посреди огромного зала закрыв рот ладонями, и просто озирался вокруг. Его глаза то расширялись, то закрывались от увиденного. — Любимый, это невероятно, — он бросился Намджуну на шею. — Я хочу нарисовать миллионы твоих портретов, чтобы каждый на этой планете знал, как ты прекрасен. Я посвящу этому жизнь. «Таких как ты больше нет, таких как ты больше не будет» –так я назвал свою выставку, — слёзы застилали глаза Сокджина, он только успевал стирать со щёк спешащие разбиться слезинки. — Не плачь, прошу тебя, — Намджун крепко обнимает самого родного человека на земле. — Я отправлюсь за тобой повсюду, — говорит Джин и достаёт из кармана маленькую бархатную коробочку. — Мой подарок немного банален и уж куда проще твоего, но прими его от меня. Я очень долго думал как передать тебе всю свою любовь и все мои чувства в одном предмете. Намджун находит в коробочке платиновое кольцо, а внутри гравировка с датой их встречи и любимой фразой Сокджина «одна фамилия на двоих». — Теперь не почти, а уже семья, — улыбается Джун. — Это кольцо начало и конец нас и нашей любви, а так как оно круглое, то это значит, что мы бесконечны, — Намджун не стесняясь родителей целует Джина крепко прижимая к себе. Он знает так и должно быть, счастье невозможно скрыть.

***

К сожалению праздники обычно быстро заканчиваются, а с ними и выходные. Родители Джина улетали обратно в Нью Йорк с обещанием от Намджуна и его родителей приехать с ответным визитом. Новый год начался с позитивной ноты. И вновь время полетело в сумасшедшей спешке, началась учёба и галерея отнимала много времени, требуя регулярного присутствия художника. Было много запросов на покупку картин, но Намджун отказался продать хотя бы одну из них, сказав, что это личная коллекция подаренная тому, кто на ней изображён. Оба старались учиться усердно и, как и всегда, все свободное время проводить вместе. В один из выходных Чонгук пригласил парней в бар немного выпить и отдохнуть, они не виделись с нового года. И к удивлению и радости Джина и Намджуна с ним был Тэхён. Вместе они здорово смотрелись и даже как то дополняли друг друга, словно инь и янь. Всегда предпочитающий тёмное Чонгук и необычайно яркий и хрупкий Тэхён. Наконец то парни имели возможность познакомиться поближе. — Ребят, мы собственно позвали вас не просто так, — Чонгук собственнически обнимал за плечи Тэхёна. — Тэ, давай ты расскажешь, — Чон обращает на парня полный нежности взгляд, что не ускользает от парней. — В общем, Джин, Намджун, у меня есть к вам предложение. У моей семьи есть домик на Мальдивах и я предлагаю полететь на несколько дней на отдых, поближе к лазурной воде и подальше от холодной зимы. Джин и Намджун переглянулись. — Звучит как прекрасный тост, — Джин поднимает бокал и все чокаются соглашаясь. Вечером дома Джин не может успокоиться от эмоций. — Джуни, Мальдивы звучит как сказка, я видел этот остров только на картинках. Это невероятно. Намджун сидел на диване, наблюдая за бегающим туда сюда парнем. Когда тот волновался, то всегда тараторил и не мог найти себе места. — Успокойся ты наконец то и иди уже ко мне. — Сколько всего нужно успеть купить, а чемодан? У нас нет чемодана, — Джин хватается за голову и уже готов бежать на выход. Намджун поднимается и ловит в свои объятия Джина. — Сейчас двенадцать ночи, какой чемодан? — Намджун зарывается лицом в волосы Джина вдыхая вишневый парфюм. — Я обещаю, через пару дней мы поедем и купим все что ты захочешь, а сейчас я хочу тебя, — и стал медленно расстёгивать пуговицы на пижаме Джина.

***

Чемоданы были собраны в кратчайшие сроки, было принято решение не брать с собой холсты и краски, а взять фотоаппарат. Оба решили, что нужен отдых и перезагрузка. А отдых обещал быть незабываемым. Несколько невероятных дней в раю, в хорошей компании. Они наслаждались тёплым океаном, идеально белым песком и невероятными пейзажами. А ночами изучали по новому друг друга. В номере не было не одной поверхности, на которой бы у них не было секса. Мальдивы возбуждали и удержать себя было невозможно. Намджун был счастлив, он мечтал, чтобы так было всю жизнь. Джин, просыпаясь по утрам и не находя рядом любимого, всегда впадал в истерику. Они были предначертаны судьбой друг другу, не могли существовать один без другого. — Вы как единый организм. Как то сказал Тэхён, который был мало знаком с парнями, но уже заметил насколько сильно они привязаны друг к другу. — Желаю вам так же, — сказал Намджун, притягивая к себе Джина. — Нам рано ещё о таком даже думать, — покраснев, говорит Тэхён. — Но мы стараемся и я думаю у нас все получится, — заявляет Чонгук, ставя на стол очередную порцию выпивки и целуя Тэхёна в макушку, от чего парень сразу краснеет. Это их последний вечер на вилле. С Мальдивами не хочется расставаться, и ребята обещают друг другу приехать сюда снова всем вместе. Вернувшись в Корею, обыденность врывается словно морозный ветер. Работы накопилось не мало, как и долгов по учебе. Как бы им не хотелось, но пришлось погрязнуть в рутине. Так пролетели несколько месяцев и наступила весна. — Джуни, мне поступило предложение на организацию выставки, — как то вечером сказал Джин. — Так это же замечательно, рассказывай. — Она будет проходить в Америке, а точнее в Нью Йорке, запланирована на ноябрь месяц. Тема молодые художники и их видение мира. — Так далеко, ты хочешь меня бросить здесь совсем одного? — хнычет Намджун. — Не дождёшься. Мне придётся слетать туда пару раз во время подготовки, и ещё один раз на открытие, на котором ты, кстати, будешь со мной, — Джин чмокает Намджуна в губы. — Нет, не буду, — Намджун грустно вздыхает. — На ноябрь выставка и у меня, но только здесь, в Корее, и, скорее всего, мое присутствие нужно будет постоянно. Работы будут для аукциона и проданные постоянно нужно будет заменять, но я могу отказаться. — Даже не смей думать об этом, мы оба будем на наших выставках. А после мы обязательно полетим погостить у моих родителей. Ты обязан увидеть Нью Йорк, он прекрасен. — Я тебе обещаю.