Lily was here

      Сейчас, вспоминая тот период, Макс искренне благодарен Вселенной за своих друзей. И пусть их пути давно разошлись, он сохранил в сердце светлые воспоминания и любовь к Каю и Даше.       Когда затягивало глубже в водоворот, когда думал, что не выплыть и проще пойти ко дну, десяток спасительных рук схватили его за шиворот, вытащили из пучины и подняли к Солнцу. Когда казалось, что выстрелили в упор и в груди зияет огромная дыра, несовместимая с жизнью, те же руки закопали его глубже в землю и терпеливо поливали живой водой. Сами того не ведая, двое друзей стали той самой опорой, благодаря которой Макс встал на ноги. Он ощущал себя так, словно вышел из комы после ужасной катастрофы и теперь учился заново жить. Чувств не было, Виктор всё выпил и заменил собой. Была только тупая душевная боль, перетекающая изо дня в день. Изо дня в день.       Его постоянно куда-то вытаскивали из дома то друзья, то однокурсники, не позволяя погружаться в депрессию. В конце мая они с Каем спонтанно посетили концерт Juno Reactor. Приехали на два часа раньше и отдыхали в чиллауте небольшого клуба «Milk». К началу концерта на танцполе собралась внушительная толпа: люди топали в унисон, создавая первобытный ритм в ожидании артистов, покрикивали и явно были в предвкушении. Вокалист, выйдя на сцену, провёл рукой над залом и дотронулся указательным пальцем до кончика языка, словно пробовал присутствующих и созданную ими атмосферу на вкус. Парни дико орали и отплясывали словно в последний раз в жизни. Жар тел сплетал присутствующих невидимыми узами, ритм сводил с ума и что-то потаённое вырывалось наружу. Когда концерт подошёл к концу, обессилевшая толпа неспешно начала покидать клуб. По пути к метро Кай заметил двух девушек, уютно сидящих на козырьке жилого дома. Они пили вино, наслаждались тёплым вечером, и их голые ноги бликовали от проезжающих мимо машин. Кай как истинный дамский угодник отвесил комплиментик, и нимфы засмеялись, пожелав отличного вечера. Парни поймали такси и укатили к Каю домой, пить текилу, вечер и правда был отличный.       В конце сентября случайным образом на связь вышел Саша, близкий друг Виктора. Макс увидел внезапно прилетевшее сообщение Вконтакте и ответил на него. Разговор на отвлечённые темы впоследствии перетёк в ожидаемое русло, и Саша признался, что тоже прекратил общение с Лили по ряду причин.       — Он говорил, что ты гей, сталкеришь его, устраиваешь истерики и шантажируешь, написываешь признания в любви, — написал Саша.       — Но это не так... Всё было совершенно не так, — Макс был шокирован настолько, что на несколько минут потерял дар речи.       — Я так и подумал, потому что ты вообще не производишь такое впечатление.       Макс задал ещё несколько вопросов, страшась получить ответы.       — Мать у него родная и нифига не мачеха, ни в какую аварию он не попадал, у него даже прав нет…       Саша ещё много чего поведал, Максим со своей стороны тоже рассказал то, что слышал о Саше от Виктора, и они открыли друг другу глаза на многие несостыковки и странные события. Макс был раздавлен. В тот момент Виктор для него умер окончательно и бесповоротно. Этой грязной лжи Макс никогда не смог бы ему простить. Он сменил номер телефона и закрыл все соцсети, на всякий случай. Первые несколько лет накрывало каждую зиму, он переслушивал плейлист, позволяя себе немного погрузиться в прошлое и поностальгировать. Потом стало лучше, песни перестали быть саундтреком к нереализованным планам и поселились отдельно, остатки косплейного костюма лежали на чердаке в родительском доме, и Макс больше никогда не прикасался к нему. Три общих фото затерялись в альбомах соцсетей, и если удалить диалоги он смог без труда, то на фото смелости не хватило. Встреча Маскарада, Апельсин, Музей…       Воспоминания иногда возникали так или иначе отголосками, нежданными ассоциациями, замершими монохромными кадрами на фотоплёнке времени. Иногда эти воспоминания резали словно острым скальпелем, быстро и больно. Он уже забывал многие детали, но ощущения невозможно было стереть. Они появлялись сами по себе, иногда настолько неожиданно, что Макс цепенел, и только расширенные от ужаса глаза искали соломинку, за которую можно было ухватиться и соскочить. Холодные губы нежно касающиеся щеки, собирающие его слёзы, молча и уверенно, невыносимо сладко. Холод поздней осени и темнота, скрывающая от случайных свидетелей. Это было на Болоте среди огромного количества молодых людей, где-то там были Кай и Даша, но в тот момент существовали только двое. Макс не мог вспомнить причину своей слабости, но то чувство всепоглощающей любви, затапливающее нутро, яркой вспышкой озаряло сознание. Где-то там глубоко внутри был Виктор. И к ужасу самого Макса будет всегда, пока он жив.       Вибрация в кармане джинсов цепкой лапой вырвала из омута памяти. Он спешно вытащил телефон и ответил:        — Алло, да!        — Привет! Ты где там ходишь? Опять на работе завал? — на том конце знакомый голос встряхнул его, окончательно рассеивая наваждение.        — Да встретил старого знакомого, заболтались немного, — беззаботно ответил Макс.       — А-а-а… Но ты скоро домой? Может посмотрим фильм? Ужин готов, вкусняшки куплены.       — Конечно, скоро буду, — улыбнулся он.       — Жду!       Розовые облака, заполонившие небо, неспешно плыли к горизонту, гул машин прорывался через наушники, люди-муравьи бежали каждый по своим делам и не замечали молодого мужчину, стоящего под высоким каштановым деревом. Макс тряхнул головой и размял плечи, возвращаясь в реальность, становясь обратно собой. Переключив песню, он легко оттолкнулся и направился ко входу в метро, подпевая голосу Джареда Лето:

«Было ли это сном? Неужели единственное подтверждение: Наша с тобой фотография? Я стёр из памяти твой образ, Как тысячу сгоревших «вчера» Поверь, когда я прощаюсь, Это навсегда»