Кобра, влюблённая в солнце

All the underdogs in the world A day may come when we lose But it is not today Today we fight! 2 июня 2239 год. Институт охотников, Новый Рим, Италия Тишина завораживает, обволакивает, словно мягким одеялом. Густая, вязкая, почти осязаемо ласкающая кожу. Тишина кружит вокруг, затаившимся в засаде противником, терпеливо дожидающимся, пока его жертва совершит ошибку, один неосторожный шаг. Тишина скользит волной предвкушения по позвоночнику, шелковой лентой повязки на глазах сужая мир до грохота сердцебиения в ушах. Медленный вдох, успокаивая пульс, бесшумной поступью босых ног по татами, обостряя ощущения до предела. Такой же медленный выдох, замирая в гэдан-но камаэ*, чуть согнув колени, и заведя вторую руку за голову, чувствуя под пальцами кожаную оплётку на знакомых до мельчайших деталей рукоятях парных катан. Легчайшее дуновение слева, и тело помнит само — скользящий шаг вправо, уходя с траектории атаки, вскидывая руку с клинком, и первый звук, разрезающий тишину. Снова пауза, мурашки по спине от взгляда, и мир, наконец взрывается. Вихрем смазанных движений, звонкой песней металла, сталкивающегося с металлом в смертельном танце. Здесь нет места мыслям, сомнениям, колебаниям. Есть только инстинкты, отточенные почти до звериного уровня, вбитые на подкорку годами выматывающих, жестоких тренировок. Танец с тенью, смертельно прекрасный в своей неистовой слаженности, выверенности движений. Когда гибкое тело ускользает от атаки, парируя, и тут же бросаясь в ответное наступление. Взлетают при очередном повороте длинные пряди цвета артериальной крови, собранные в высокий хвост, карамельного оттенка кожа блестит бисеринками пота, хотя в тренировочном зале прохладно. Шаг, ещё шаг, скрестить клинки перед собой, принимая на них атаку противника. Ещё совсем немного до долгожданной победы, когда спину простреливает болью, заставляя рухнуть на колено, упираясь кулаками со все ещё зажатыми в них мечами в покрытие пола. — Роми? — Обеспокоенный голос учителя с трудом прорывается в затуманенное болью сознания, становясь тем крюком, за который она цепляется, чтобы найти равновесие в хаосе мыслей-эмоций-ощущений. Спина горит огнём, словно кожу сдирают заживо, без анестезии. И если бы могла — кричала бы, срывая связки, но она не может. Лишь приоткрываются в беззвучном стоне губы. Плечи сжимают сильные, тёплые ладони сенсея, помогая подняться. Сквозь дымку Андромеда чувствует, как ее ведут, как помогают сесть на одну из стоящих возле стен лавочек. Учитель осторожно разжимает сведенные судорогой пальцы, забирая из них клинки, затем снимает повязку с ее глаз, но девушка не спешит их открывать. Ей уже очень давно не было настолько больно, и до сознания не сразу доходит вероятная причина происходящего. Когда немного отпускает, мгновение или же вечность спустя, она позволяет себе наконец распахнуть глаза. Желтая, кошачья, радужка с лавандовым ободком чуть мерцает в полумраке зала. Сенсей сидит прямо перед ней, в его взгляде отчетливо сквозит беспокойство за любимую ученицу. — Уже все в порядке, мастер. Это метка. Простите, совсем из головы вылетело. — Показывает жестами, стараясь сильно не напрягать руки, чтобы не потревожить все ещё простреливающую вспышками боли спину. Это странно, поскольку Роми никогда не слышала, чтобы появление метки сопровождалось настолько ярким и болезненным букетом ощущений. Хиро Ямато, мастер кендзюцу римского филиала Института охотников, ещё раз внимательно оглядывает свою лучшую и любимую ученицу, соотнося то, что она говорит, с тем, что он видит сам. Его воспитанница привыкла скрывать свою боль за привычным «все в порядке», так и не научившись до конца принимать помощь и заботу других. И сейчас ей явно нехорошо, но слишком упёртая девчонка никогда этого не признает. Он помнит, как нашёл ее совсем крошкой во время одного из рейдов тринадцать лет назад. Рядом с домом, в котором жила пятилетняя кроха со своими родителями, открылся один из разломов. Они тогда едва успели вытащить полуживого ребёнка из когтей тварей, а вот спасти ещё и державших оборону до последнего родителей — уже нет. Ямато лично выхаживал девочку с необычными глазами, уже тогда подозревая, что она станет его личной ученицей. С того страшного времени у Андромеды остались четыре тонкие полосы шрамов от когтей на горле, лишившие ее голоса навсегда, до сих пор периодически мучающие ее по ночам кошмары, и жгучая ненависть к порождениям разломов. — Врешь ведь, не хорошо. — Хиро покачал головой, с усмешкой глядя на в кои-то веки смутившуюся девушку. — Повернись, посмотрю, что там. — Она послушно развернулась на лавке, перекидывая длинный хвост на грудь, позволяя учителю рассмотреть причину внезапной вспышки боли. Спортивный топ практически ничего не скрывал, и японец с трудом удержался от удивленного возгласа. На коже его воспитанницы, занимая практически все пространство тонкой, изящной спины красовался полуночно-чёрный волк с яркими, необычными лавандовыми глазами. Белые клыки были угрожающе оскалены, а само животное выглядело готовым вот-вот наброситься, настолько детальным было изображение. Мужчина чуть нахмурился, прекрасно осознавая, что именно означает метка подобной величины и детализации. Все таки, легенды и предания его далекой родины, которой уже даже не существовало, не смогли стереть ни разломы, ни изменившийся до неузнаваемости мир. И он всегда интуитивно ожидал того, что рано или поздно его девочка выделится. Понял ещё тогда, когда вытаскивал полуживую малышку из объятий смерти. — У тебя удивительный соулмейт, мусумэ*. — Роми на это только едва уловимо передернула плечами, тут же поморщившись от остаточной боли, и развернулась лицом к учителю, заменившему ей родителей. Не то, чтобы она так уж ждала появления метки, рисовала в воображении картины и гадала, что надеть при встрече. Просто знала, что однажды это произойдёт, и что предназначенный нужен ей для того, чтобы стать сильнее, чтобы и дальше бороться с теми чудовищами, которые лишили ее семьи, детства и возможности говорить. — Что там, сенсей? — Но любопытно все же было, и глупо это отрицать. Она знала, какой тотем у неё, и примерно представляла реакцию будущего истинного на милейшую ядовитую гадину на теле. Тем интереснее было посмотреть на тотемное животное своей половинки. По тому, кто именно был изображён, можно многое сказать о человеке, о его характере и склонностях. Сенсей учил ее и этому тоже, хотя в самом Институте данная тема почему-то не преподавалась. Но умение разбираться в людях, порой даже лучше, чем в классификации тварей, было необходимым навыком для выживания в социуме, особенно когда ты выглядишь неполноценным по мнению некоторых альтернативно одаренных личностей. Которых не останавливает даже тот печальный факт, что ими каждый раз вытирают пол, будь то боевая подготовка, обычная лекция или спарринги один на один. — Посмотришь сама. На сегодня тренировка окончена, ты отлично справилась. — Роми встала, выполняя традиционный поклон, затем подобрала свои парные клинки, подаренные учителем на ее десятилетие, уже заботливо убранные в ножны. Проводив ушедшего к себе мужчину взглядом, прошла к выходу, аккуратно накидывая на плечи кендоги*, чтобы прикрыть спину. Обычно она предпочитала оставаться в хакама* и спортивном топе во время занятий с сенсеем, и возвращалась к себе так же. Но сейчас интуиция и интонации в голосе учителя Ямато подсказывали, что спину нужно скрыть. А доверять ему безоговорочно девушка привыкла ещё с детства. Комната встретила уже привычной тишиной и темнотой. Мягкий хлопок, и тьма превратилась в уютный полумрак ее маленького убежища, освещая стол с монитором и сенсорной клавиатурой, аккуратный футон в углу и узкий шкаф с теми немногочисленными пожитками, которые у неё скопились за годы. Этажерка с книгами и несколькими рамочками для фотографий. Всего три — но в них ее прошлое и настоящее. Погибшие родители, обнимающие улыбчивую кроху в смешном платье с рюшами (тогда она ещё умела улыбаться искренне), она же чуть постарше, в традиционном наряде для кэндо, рядом с сенсеем, и совсем недавнее фото — невысокая, но статная девушка в красивом кимоно, с собранными в сложную прическу алыми волосами, и легкой усмешкой, кривящей полные губы с колечком пирсинга в нижней, сделанная в прошлом году. Цепочка с кулоном в виде полумесяца на уголке рамки, напоминание о матери, лицо которой она помнила только по фотографии. Роми вообще мало что помнила о том страшном дне, и наверное это было благом, хотя кошмары с отрывками случившегося все равно периодически напоминали о себе, заставляя просыпаться посреди ночи в холодном поту. Погладив кончиками пальцев изображение родителей, девушка опустила мечи на специально предназначенную для них подставку, и направилась к крохотной ванной, на ходу избавляясь от одежды. Полностью обнаженная, замерла перед зеркалом в пол, изучая своё отражение. Ей часто говорили, что она красивая, даже не смотря на тонкие шрамы, белыми полосами застывшие на коже молчаливым напоминанием — четыре полосы на горле, столько же наискось от тазобедренной косточки, через живот, заканчиваясь под правой грудью, и на левом бедре тоже четыре. Следы от когтей, которые останутся с ней на всю жизнь. Она к ним привыкла, и давно не обращала внимания. Подтянутое, спортивное тело, тонкая талия и красивые длинные ноги, густые локоны необычного цвета, волной ниспадающие почти до середины бедра, которыми она по праву гордилась. Да, не всегда было удобно, особенно в горячке боя, но обрезать их Роми бы не согласилась ни за какие деньги. Сколько народу пускало на неё слюни, она уже сбилась со счета, да и не думала ни о чем таком. Некоторые ребята, ещё не нашедшие своих соулмейтов, не отказывали себе в мимолетных романах и плотских утехах, но ее подобное не интересовало. И особенно настойчивые отшивались в довольно жесткой форме. Так, ладно, хватит рефлексии. Посмотрим, чем там тебя приголубило. Повернувшись так, чтобы можно было смотреть на спину в отражении зеркала, девушка изумленно округлила глаза. Вот такого она совершенно точно не ожидала. Метка была прекрасна — очень детальная, очень живая, и очень большая, если уж на то пошло. Чёрный волк, казалось, смотрел прямо на неё своими необычными глазами, и на какое-то мгновение ей послышалось грудное, ободряющее рычание. Роми моргнула, отгоняя наваждение, бросила ещё один взгляд на новое приобретение, и шагнула в душевую кабинку, включая воду. Позволяя тёплым, упругим струям смывать с тела усталость и недавнюю вспышку боли, она позволила мыслям вести сознание туда, куда хочется. Волки всегда восхищали ее. Санитары леса, стайные животные, очень преданные друг другу, верные своему избраннику до гробовой доски. Это, на самом деле, многое говорило о том, кто был выбран ей Судьбой. И в основном, только в положительном ключе, что не могло не радовать. Она бы никогда не призналась в этом даже себе самой, не говоря о том, чтобы озвучить ещё кому-то, но ей до дрожи был нужен человек, которому девушка смогла бы довериться безоговорочно. Без оглядки на собственные комплексы и таких тараканов, что привели бы в ужас любого адекватного человека. И раз тотемом ее соулмейта был волк, значит именно ему было предначертанно стать той самой опорой, центром, который наконец стабилизирует ее Вселенную… Переодевшись в легкую пижаму после душа, Андромеда устроилась на небольшом коврике для вечерней медитации. Вообще, именно это было первым, чему ее когда-то научил сенсей. Медитации помогали успокаивать сознание, структурировать мысли, сглаживали последствия кошмаров, поэтому она никогда не пропускала сеансы, выработав у себя привычку каждый вечер перед сном приводить в порядок нервы. Вот и сейчас, стоило сесть поудобнее, расслабляя напряженные мышцы, и закрыть глаза, выполняя дыхательную гимнастику, как сознание привычно затянуло мягкой темной пустотой, все мысли и тревоги растворились, отходя куда-то на задний план. Только спокойствие и такое родное уже ничто. Которое через несколько мгновений смело странными ощущениями. Не открывая глаз Роми нахмурилась и сосредоточилась, как объяснял учитель. Когда-то сенсей рассказывал ещё совсем малявке, что в подсознании можно найти ответы на многие вопросы, если знать, как правильно их задавать, и что именно искать. Перед внутренним зрением возникла тонкая, похожая на паутинку, мерцающая нить, уводящая куда-то далеко. Ментальное касание отозвалось пульсацией, мягкой и настолько родной, что стало понятно без слов — это связь с истинным. Возникшая почему-то слишком рано, но об этом она подумает позже, сейчас отвлекаться нельзя. Поэтому Роми позволила себе провалиться глубже на ментальном плане, чтобы прощупать ответ с той стороны, и уловила тусклые из-за очевидно огромного расстояния, их разделяющего, напряжение, почти истерику, исходящую от партнера. Мысленная усмешка вышла кривой, но искренней, и девушка снова коснулась нити, стараясь передать то спокойствие и умиротворение, которые сейчас чувствовала. Результат не заставил себя ждать — соулмейт успокоился, перестал вносить в ее привычный внутренний мир хаос. Это было непривычно, но вполне возможно. Сенсей предупреждал, о том, что метка и последующая встреча с соулом откроют в ней новые способности. Так же рассказывал про другие случаи из истории, и вместе они просчитывали различные варианты. Попробовав выбраться обратно, чтобы продолжить медитацию, Роми вдруг почувствовала, что ее тянет глубже. Это было опасно, поскольку без присмотра на самые глубокие планы ментального поля она ещё не опускалась, но врожденная рисковость и отсутствие инстинкта самосохранения заставили поддаться зовущему ощущению. Сначала ничего не происходило, казалось, что она все так же парит в абсолютной тьме, но постепенно стало светлеть, и в какой-то момент пространство обрело чёткость. Перед внутренним взглядом простирались руины какого-то города, большей частью уже основательно заросшие. Она стояла на краю того, что когда-то, до Кровавой Пятницы, явно было главной площадью. По краям клубился седой туман, подсвеченный местами неестественным синеватым оттенком. Разломы, черт! Мелькнула и пропала паническая мысль. А затем взгляд наткнулся на семь фигур, замерших в центре, и явно приготовившихся принять бой. Андромеда попробовала подойти ближе, чтобы рассмотреть видение, которое ей явно не зря демонстрировало сейчас подсознание, но не смогла, поэтому принялась запоминать то, что было ей доступно. Четыре мужчины, три женщины. Судя по экипировке и слаженности — явно боевой юнит. Расположение подсказало, что все они «помеченные», но пар только три, оставшийся парень был один. И либо он ещё не встретил своего соулмейта, либо… Либо он именно тот, кто предназначен тебе. Рассмотреть внешность никак не получалось. Глаза выхватывали только отдельные детали — чёрные волосы, такого же цвета как и шерсть волка на метке, лавандовые искры во взгляде, крепкую фигуру, татуировку на шее, выглядывающую из-под ворота куртки, парные пистолеты в руках. Остальные тоже запоминались отрывками, приметами — секира в руках гиганта с белыми волосами, всплески длинных прядей мятного цвета у одной девушки и синего — у другой, золотистые искры, танцующие вокруг ладоней одного из парней, небольшой арбалет у последней из девушек. Роми впитывала каждую деталь, интуитивно чувствуя, что видит все это не просто так. Эта картина важна для неё, и скорее всего, в будущем она встретит всех семерых. Что не удивительно, если один из них — твой истинный… Неожиданно эта странная (не)реальность начинает плыть, словно картина, на которую щедро плеснули растворителем, и Андромеду выдёргивает в реальный мир. Девушка ещё несколько минут сидит, судорожно пытаясь привести дыхание в норму. Под рёбрами колет, словно она кросс сдавала, по позвоночнику вниз бегут мурашки. Раньше, при погружении на разные слои ментального плана, с ней такого не бывало. Не смотря на отсутствие четких деталей, которые бы позволили разглядеть полные образы, она прекрасно помнит это видение. Руки автоматически тянутся к небольшому альбому и карандашам, чтобы запечатлеть все, что свежо пока в памяти. Краем сознания она не забывает поставить пометку рассказать об этом учителю. Ей и раньше давалась достаточно легко работа с такой тонкой материей, как ментал, но сейчас что-то подсказывает, что это совершенно новый уровень. Полтора часа спустя, она откладывает альбом с кучей изрисованных листов. На часах почти полночь, с утра очередная тренировка, а потом заключительные экзамены. Ещё два года учебы в Институте, потом столько же — практики, и только затем она получит распределение. Мысль о том, что все это время они с соулмейтом не увидятся, отдаёт странной горечью и тоской, совершенно не свойственной ее характеру. Плюс к этому — он сейчас очень далеко, где-то в другой стране, если вообще не на другом континенте. Не особо успокаивает, но об этом можно будет подумать завтра. А пока она заплетает длинные волосы в косу, и падает на футон, зарываясь в тёплый пушистый плед. Как говорит их профессор по тактике — утро вечера мудренее, и подумать о том, что неясным клубком беспокойства ворочается в груди, можно будет завтра, на свежую голову. И непременно обсудить все с учителем Ямато, тот наверняка найдёт подходящее описание всем этим странностям и сможет расставить точки над ё. Но прежде, чем сдаться в зовущие объятия Морфея, Роми совершенно инстинктивно тянется к тонкой ниточке связи с предназначенным, чтобы ощутить щекочущее тепло какого-то предвкушения, волнительные искорки беспокойства и проходящееся лапкой по уплывающему в сон сознанию чувство дружеской поддержки. Утро началось непозволительно рано с гудка тревоги, сигнализирующего об открытии разлома, заставляя ещё не до конца проснувшуюся девушку буквально скатиться с футона. Этот звук всегда вызывал у неё смешанные чувства, и не смотря на то, что студентов, не окончивших Институт, на вылазки по устранению лезущих на земной план чудовищ не брали, не вскакивать, машинально нащупывая своё оружие, Роми так и не научилась. Вот и сейчас с трудом заставила себя успокоиться и положить уже схваченные катаны на место. Интерком на запястье пиликнул, сообщая о входящем сообщении, и протерев все ещё слипающиеся глаза, она развернула виртуальный экран. Сенсей сообщал, что утренней тренировки не будет, и если все закончится нормально, то вечером после экзаменов он ждёт ее в зале. Внутренне пожелав учителю удачи, Андромеда потащилась одеваться и на пробежку. Тело привыкло к постоянным физическим нагрузкам, и отмена их обычного утреннего спарринга ещё не означала, что можно прохлаждаться. Стадион, использовавшийся для занятий по физической подготовке, в такую рань был восхитительно пуст. Поэтому воткнув в уши наушники, и запустив запись конспектов по тактике ведения боя с тварями, которую ей сегодня предстояло сдавать, чтобы закрыть сессию, Роми начала пробежку. Ей всегда лучше думалось и запоминалось в движении, мерный голос лектора вещал о типах стандартных и улучшенных схем по нейтрализации гостей с той стороны, о их наиболее уязвимых местах и правильном подборе атакующих принципов при столкновении с тем или иным видом тварей, прочно оседая на подкорке. Она вслушивалась не особо внимательно, прекрасно зная, что в нужный момент все само вспомнится — преимущества хорошо натренированной памяти. Поэтому просто позволила мыслям кружиться вокруг произошедшего вчера. Появление метки, установка связи с партнером, рухнувшая, словно снег на голову, это непонятное видение. Слишком много переменных, чтобы выстроить четкое, логичное уравнение, как она привыкла. Ментальное касание к нити отозвалось тишиной, сигнализируя о том, что скорее всего соул сейчас спит. И привычные тараканы свернули куда-то не туда, заставляя задуматься, примет ли он ее такой, какая она есть — с израненной душой, неспособной к полноценному общению, асоциальной и привыкшей сначала бить, а потом уже уточнять. Куда он нафиг денется? Пробурчала личная шизофрения, заметая прихлопнутых тапком тараканов под коврик. Девушка позволила себе улыбнуться, отчего-то ярко представив эту картину. Комм на руке требовательно завибрировал, напоминая о том, что свои положенные десять километров она отбегала. Направляясь обратно, Роми привычно развернула экран, считывая показатели, отметила, что в этот раз даже в размеренном темпе на всю дистанцию ушло меньше времени, чем обычно. Это не могло не радовать. Помнится, на одном из их индивидуальных занятий учитель Ямато сказал ей, что иногда умение быстро и, главное, вовремя смыться на безопасное расстояние для обдумывания дальнейших действий, может спасти жизнь ничуть не хуже, чем отточенное мастерство владения оружием и знание тактики и стратегии боя. Потому, что в лобовую атаку с превосходящими силами противника идут только самоубийцы или идиоты. А среди истинных таковых никогда не водилось потому, что они несли ответственность не только за свою жизнь и жизни тех, кто выступал с ними в отряде, но и за жизнь своей половинки. Если погибал один, за ним уходил и второй, настолько крепкой и глубокой была связь. Воспоминания об этом разговоре заставили ощутить волнение за сенсея. Да, он уходил на вызовы не в первый раз, будучи одним из самых сильных боевиков Института не смотря на то, что являлся обычным человеком. Но не переживать Роми не могла, подсознательный страх потерять и его, ставшего ей отцом, был слишком силён… Время до вечера тянулось, как резиновое, ненадолго отвлечься помог экзамен по тактике, который она сдала блестяще, как и все остальные до этого, прочно обосновавшись на первой строчке рейтинга успеваемости. Не то, чтобы ей это было так уж необходимо, но от мысли о том, что кое-кого, до последнего рассчитывавшего, что она ему достанется, просто корежить будет от злости, в груди расплывалось почти садистское удовольствие. Витторио был на курс старше, и с самого начала положил глаз на девушку, абсолютно не обращая внимания на то, что она немая, и на то, что его детсадовские подкаты ей до фонаря. Самодовольный мудак не оставлял попыток затащить ее в постель, огребал по самое не балуйся, но продолжал лезть. Иногда это даже развлекало, особенно если им приходилось сталкиваться в спарринге на боевке. Тогда Роми позволяла себе отвести душу, и хорошенько повозить кретина мордой по татами, под смешки его дружков. Но сегодня сталкиваться с ним совершенно не входило в ее планы, поэтому Андромеда предпочла закрыться в своей комнате до момента встречи с учителем, пересматривая уже более свежим взглядом вчерашние рисунки, и прислушиваясь к чувству радости и веселья, которое тонкой струйкой текло по ниточке связи с соулмейтом. В какой-то момент она так этим увлеклась, что уведомление о новом входящем сообщении застало ее врасплох, заставляя выронить все, что было в руках, и начать лихорадочно собираться. В зал, где они всегда занималась, Роми вошла уже внешне спокойной и собранной, хотя до него буквально летела. Традиционный поклон, и они уселись друг напротив друга. Сенсей был немного бледен, под глазами залегли тени, но открытых ран на нем не было, а значит можно выдыхать. — Как все прошло, учитель? — Без потерь. Разлом был небольшим, и мы успели вовремя. Но тебя беспокоит не это. — И да, он всегда читал ее, как открытую книгу. Почувствовав, как запылали кончики ушей, Роми на секунду задумалась, а потом принялась жестикулировать, как можно более обстоятельно рассказывая об образовавшейся связи, о своих ощущениях от неё, о том видении, которое она зарисовала. Учитель не перебивал, но смотрел очень пристально, по привычке поглаживая подбородок кончиками пальцев. Когда она закончила, опуская немного подуставшие руки на колени, мужчина ещё несколько минут молчал, что-то обдумывая. — Когда я начал учить тебя технике взаимодействия с ментальным полем, то не особо надеялся, что выйдет что-то большее, чем углубленная медитация. Хотя у тебя в ней явный талант. Сейчас же могу сказать, что твои таланты в работе с полем выросли в разы, ты смогла не только пройти на более глубокий уровень, но и самостоятельно выбраться оттуда. — Это хорошо? — Это замечательно. Вполне возможно, что после полноценного установления связи, вы сможете общаться мысленно с партнером. И судя по твоим показателям, физическая выносливость тоже выросла. Надо будет провести пару тестов, чтобы понять, куда двигаться. Запоминай, все, что в тебе меняется, мусумэ. Все пригодится в будущем. — Спасибо, учитель. За все спасибо. — Ну-ну, девочка. Все будет хорошо. — Хиро протянул руки и бережно сжал доверчиво вложенные в них ладошки своей воспитанницы. Все таки, не смотря на все, что она пережила, Андромеда местами оставалась сущим ребёнком.