Для тебя – противоядие

Страсть — непреодолимое влечение, которое невозможно забыть, даже когда всё прошло, дорога такая притягательная, что может привести нас в объятия неожиданного любовника, чувство такое сокрушительное, что разрушает стены, которые мы строим, чтобы защитить своё сердце, желание такое сильное, что остается на поверхности, несмотря на то, что мы пытаемся похоронить его. Да, из всех чувств только страсть даёт нам основание, чтобы жить, и оправдание, чтобы совершать любые преступления.

Мэри Элис Янг

Жизнь была добра к нему, раскрыла свои объятия навстречу. Каждый шаг был мягким, ведь попутный ветер подбадривал его и никогда не давал упасть. И даже если на пути встречались преграды, даже если было больно и хотелось содрать с себя кожу от усталости… Ветер всегда был на его стороне. Может, изредка бил по лицу — хлестал по щекам, вынуждал встать с колен, когда он вдруг оседал на землю. Может, изредка подгонял слишком сильно. Но он был. И удача шла рядом. Казалось, если Кэйа Альберих когда-то повернёт голову в сторону, засомневается в своих мотивах, то перед ним тут же окажется везение. Ухватит за смуглую руку и потащит обратно, в то самое нужное направление. Но почему-то сейчас, бесцельно коротая время в баре, Кэйа не был уверен, что его счастье осталось вместе с ним. Он был один, по-настоящему один. И хотя вокруг царила атмосфера веселья и беззаботности, а стены были готовы вот-вот лопнуть от хлынувшей сюда толпы людей… он казался одиноким. Ни взглядом, ни хохотом окружающие не трогали его, не интересовали. Не могли даже увлечь какой-то задорной беседой. Разве что хмурая Розария изредка скрашивала вечера, довольно аристократично тоскуя о чём-то своём. В этом они были солидарны: прийти молча за полночь, заказать сразу несколько стопок. И тихо переговариваться. Каждый думал о своём. Она — о той, которую упустила. А он… о том, кого отпустить не мог. Вообще никогда. Ни единого чёртового раза. Скорее бы подавился ядом на губах, чем позволил бы себе покинуть это место. Вокруг были сотни душ, но по факту человеку всегда нужна лишь одна. И каждый раз, когда он душил себя мыслями, каждый раз встречался взглядом с посетителями. А затем презренно думал: «Не он». Все прекрасно знали — если вы хотите найти Кэйю, то вряд ли вы сможете найти его в штабе Ордо Фавониус. Нужно было просто заглянуть в какую-нибудь таверну после полуночи. Чаще всего Кэйю можно встретить за барной стойкой, болтающего с горожанами и попивающего знаменитую в Мондштадте «Полуденную смерть». Он был на удивление популярен среди стариков, они его даже зовут «лучшим кандидатом во внуки Мондштадта». Кэйа улыбался, вежливо кивал и жеманно приподнимал плечи. Мол, ничего не поделаешь. Я любим. Вроде бы. Может быть. Разве? В нём ведь сочеталось то, чего не должно было быть. Спонтанный, дружелюбный, обожающий вино. Но только одного сорта. Офицер Кэйа из Ордо Фавониус был чем-то средним между вспышкой и морозным холодом. Среди собутыльников Кэйи часто можно встретить и охотников, и даже местных разбойников. Независимо от того, насколько поначалу им не нравится Кэйа, в конце концов они вываливают ему всю подноготную. Однако в зависимости от пролитой информации, дальнейшее развитие событий может варьироваться от неконтролируемого кошмара до безобидной шутки. А улыбка на его чуть пухлых губах продолжает заискивающе играть с каждым. И не отвечать никому взамен. — Ты так и будешь сидеть здесь, может, пора сменить обстановку? — прикрикнул один из представителей местной гильдии приключений. — Буду сидеть, — Кэйа приподнял бокал и улыбнулся. — Но зачем? — недоумённо почесал затылок один из мужчин. — У каждого есть свои секреты, но не все знают, что с ними делать, — сказал Кэйа с ухмылкой, после которой те двое точно ощутили желание врезать ему в лицо. — Не будем ворошить мой вечер. Если всё идёт по его плану, Кэйа не заботится о том, как всё закончится. Бесцеремонность и импровизация были его спутниками. И менять что-то теперь, пока в руке медленно нагревался напиток, он не собирался. Он посмотрел в бокал и скривился. Да, его характер не так уж и отличается от взрывного вкуса «Полуденной смерти». Он откинулся на сидение и закатил глаза, вспоминая недавний случай. Чтобы заставить главаря разбойников драться с ним один на один, Кэйа активировал древних стражей руин, которые заперли остальную часть банды с его собственным отрядом. После этого даже доверяющая ему Джинн неодобрительно покачала головой. Поэтому теперь Кэйа и отсиживался здесь, приводил мысли в порядок. И он ощущал себя странно, ведь фактически наслаждался тем, как сложная ситуация заставляет его принять важное решение. Ему нравилось видеть колебания в глазах своих товарищей, прежде чем броситься в бой вместе с ними, и страх в глазах своих врагов, прежде чем они бросают все свои силы против него. Но ему по-прежнему не нравилось быть собой. Он себя сегодня ненавидел. И хотел бы продолжить упиваться своими хаотичными размышлениями, да почему-то в горле ком встал. Глаза заволокла мутная пелена. Перед ним оказалась до боли знакомая фигура. До тошноты знакомая. До хрипоты важная. Он поперхнулся, но быстро вернул ухмылку на лицо. Так и должно было быть. — Позволь пройти, — не здороваясь, сухо бросил высокорослый молодой человек. Ноги Кэйи как раз заслоняли ступеньки ко второму этажу. Это был первый раз, когда они здесь встретились. Первый раз, когда заговорили. Он даже растерялся на мгновение. — О? — только и сказал он, склоняя голову. — Что ты здесь делаешь? — Работаю, — всё тот же скупой ответ. — Об этом знает весь Мондштадт, но не офицер Ордо Фавониус? Жаль, я думал, до вас доходят хотя бы такие сведения. А в голосе снова яд, так и сочился, так и струился на кончике языка. Некстати Альберих подумал, что было бы неплохо в таком случае ему тот прикусить. Но он уже ждал, молча ждал, когда путь освободится. И в этот раз Кэйа не был уверен в том, что он отпустит его. — Ты всё ещё влезаешь в эту юбку, надо же, — снисходительный тон. И яд в ответ. Если распаляться, то уже по полной. Сильно, резко и глубоко. Глубоко… Кэйа провёл скользким взглядом от красных волос до кожаных перчаток. И снова усмешка, сжал кулаки. — Вообще-то, это фартук. Закончили? Дай пройти, — начиная терять терпение, Дилюк нахмурился. Каждый раз его выдержка летела к чертям, стоило им двоим только встретиться. Последний раз они виделись несколько месяцев назад. Тогда зачем он сегодня здесь оказался? Избегать Альбериха и далее не составляло бы труда. Но тогда… почему? Все мондштадтцы знали этих двух самых привлекательных молодых джентльменов города. Одним из них был безупречный Дилюк, элегантный фехтовальщик, на уверенном лице которого всегда играет дружелюбная улыбка. Почти для всех. Другим джентльменом с экзотическим видом был Кэйа. Именно так их описывали практически все жители города. Когда-то он был другом, опорой и «мозгом» Дилюка во всех столкновениях, которые они встречали плечом к плечу. Они были почти как близнецы, знали мысли и движения друг друга, не нуждаясь в словах. Они защищали Мондштадт при свете солнца и луны. Это длилось до того мрачного дня, когда гигантское чудовище напало на конвой, который сопровождал Дилюк. В первый раз Кэйа не выполнил свой долг… Единственный раз. Когда Кэйа наконец добрался до позиции Дилюка, было уже слишком поздно. Его отец умер от той неизвестной силы, с помощью которой ему удалось победить чудовище. Забыв о рыцарской дисциплине, и Кэйа, и Дилюк были потрясены тем, что увидели. Вид их общего отца, мёртвого в луже крови, заставил двух когда-то названных сыновей навсегда разойтись в разные стороны. Да, Кэйа действительно был когда-то приёмным сыном клана Рагнвиндр, известных в Мондштадте винодельных магнатов. Он посмотрел вверх, гордо задирая подбородок. В глазах было лишь чужое отражение. И его бы запомнить. Его бы не забыть — кто знает, когда они вновь столкнутся? Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз называл Дилюка Рагнвиндра «братом». В настоящее время Кэйа служит капитаном кавалерии Ордо Фавониус и является доверенным помощником действующего магистра Джинн. Винодельческий бизнес на протяжении многих лет приносил богатства Мондштадту. Но процветание порождает жадность, а жадность привлекает бандитов и монстров. Дилюк хоть и работал в своих заведениях, но всё чаще пропадал по ночам. Кэйа смотрел в его глаза — чуть холодные, чуть уставшие — и задавался лишь одним вопросом. Какого чёрта в этот раз всё иначе? Во рту нестерпимо жгло. Игра в гляделки продолжалась. Никто не уступал какое-то время, пока Дилюк не заговорил. — Знаешь, недавно некий молодой рыцарь, который посвятил годы своей жизни изучению угроз вокруг Мондштадта, пришёл к поразительному выводу, о котором рассказывал на днях здесь. Прекратив прожигать взглядом Дилюка, Кэйа проскрипел: — Какой же? — Уровень опасности и отчёты о происшествиях как внутри, так и за пределами Мондштадта показывают резкое снижение, когда «Полуденная смерть» вне сезона… К чему бы это? Дилюк мрачно усмехнулся. О том, что Альберих обожал данный напиток, знали уже просто все. Кэйа со странной ухмылкой на лице ответил нервному молодому рыцарю: — Интересно. Я этим займусь сам. Наверняка исследование очень важно… Он его уничтожит. Завтра же. — Встань. И дай. Мне. Пройти, — чеканя каждое слово, Дилюк растерял последние остатки самообладания на красивом лице. И Кэйа встал, тихо отпихивая от себя стул. Возвышаться над Дилюком не было смысла. Но и отходить он не собирался. — Хорошо, — тяжело бросил Кэйа. — Я встал. Напряжение между ними можно было резать ножом, настолько тяжело дышать стало вокруг. Одного бросало в жар, а второго в холод. Лица разделяли жалкие сантиметры, но ни один из них не отходил, странно щурясь от того, что дыхание одного остаётся мягким привкусом на влажных губах другого. А как бы было на вкус, так же горько? Или паршивым был лишь взгляд? Оба опешили. Мысли друг друга были идентичными, но ни один, ни второй об этом не догадался. Становилось тесно. Тесно в помещении, тесно рядом друг с другом. Тесно в одежде. И было ли это от раздражения, гнева, безысходности…. Или же от какого-то непонятного, только что зародившегося желания? Они не поняли, прости великий Архонт. Они не поняли. Но точно хотели. Дилюк нервно облизал нижнюю губу, мягко всасывая податливую кожу внутрь. Это был неосознанный и простой жест, к которому привыкаешь наедине с собой. Но ведь в этот раз рядом был ещё кое-кто. Кэйа почувствовал, что задыхается. Воздуха не было — исчез и всё тут, его будто обокрали сегодня. Мысли тоже позорно куда-то подевались. И он отступил, боясь собственных мыслей. Немного оторопело, тяжело дыша, Дилюк шагнул вперёд, случайно задевая кончиками пальцев чужую руку. Это было подобно разряду электричества. Оба вздрогнули. И точно так же быстро исчезли с глаз друг друга.

***

Кэйа бы так и стоял, тупо уставившись на свою руку, кожа на которой адски горела. Он бы прожигал взглядом маленький оголённый участок на предплечье, где некстати задрался край белой рубашки. Он бы мысленно себя ненавидел, прокручивая ничего не значащие слова в голове раз за разом. Если бы не одно «но». Люмин, медленно покачивая бёдрами, щёлкнула перед его лицом маленькими пальчиками. — Растерян, устал и не хочешь говорить об этом? — она склонила голову, позволяя паре прядок золотистых локонов съехать по её плечу вниз. Кэйа нахмурился, но быстро пришёл в себя, нацепляя на губы приветливую и чуть снисходительную улыбку. Однако и здесь наткнулся на невидимую стену. Что-то было не так. То ли острый, почти уничижительный взгляд некогда наивной и простоватой беловолосой девчушки. То ли её гордо расправленные плечи. То ли… какая-то терпкая нотка в её новом парфюме. Он нахмурился. От путешественницы пахло травами, такими сладкими, как сам дурман. А ещё чем-то острым. На руках пробежали мурашки и подобие холодка. Люмин махнула рукой вновь: — Брось это, не сегодня, — она цокнула языком и едва заметно поджала губы, словно этот диалог был малость дискомфортным. — И что же ты хочешь, принцесса? — Кэйа пожал плечами. — Не хочу, но вынуждаюсь, — Люмин пожала плечами в ответ, и почему-то отвела взгляд в сторону. — Чайный дом «Противоядие». В пятницу после двадцати вечера. Там ты найдёшь, что даже не искал. Крутнувшись на каблучках и махнув на прощание рукой, она исчезла вместе с люминесценцией ветра. На секунду Кэйе показалось, что он видел во вспышке фигуру некого брюнета, чье лицо было скрыто за странной большой шляпой с лентами. Он медленно перевёл взгляд на свою ладонь, где незаметно оказалась маленькая визитка. Чёрный листочек, на котором золотыми буквами было выбито довольно мало информации: «Для тебя — противоядие. Только две ночи и никогда вновь». Приподняв брови, Кэйа усмехнулся и перевернул карточку. На обратной стороне был адрес и время открытия. Очевидно, это был бар, в котором он ещё не бывал. Раздражительность сменилась интересом. — Надо же, чего же можно ждать от никчёмной ночи? И Кэйа Альберих впервые в жизни пожалеет об этих словах. А ведь приглашение было не на одного.