Для тебя – противоядие

Загадай желание и запомни его всем сердцем. Всё, что хочешь. Загадал? Хорошо. Теперь поверь, что оно сбудется. Никогда не знаешь, когда увидишь следующее чудо, следующую улыбку, когда исполнится следующее желание. Но если ты поверишь, что чудо ждёт тебя за углом, жди его всем сердцем. Будь уверен в этом, и, возможно, ты получишь то, что хочешь. Этот мир полон чудес, просто надо верить, так что загадай желание. Загадал? Хорошо. Теперь поверь, что оно сбудется, поверь всем сердцем. Холм одного дерева (One Tree Hill)

Все торговцы Ли Юэ знакомы с молодым господином Син Цю из торговой гильдии «Фэйюнь». Окружающие всегда видели в нём доброго и воспитанного юношу, стремящегося к познаниям. Будучи вторым сыном в семье, Син Цю не приходилось взваливать на себя бремя ведения дел гильдии, однако пока дети других торговцев тратили деньги своих отцов, Син Цю занимался учёбой и слушал своих учителей. Но за этой лёгкой улыбкой, показными отточенными до идеала манерами также скрывалась и другая его сторона. Та самая, о которой не было известно практически никому. Заканчивая читать учебники по коммерции и философии, он вырезал страницы и тайком носил в этих книгах романы о боевых искусствах. Син Цю зачастую пропадал часами на полях за городом где было лишь несколько старых домов, да бескрайнее небо с россыпью лазурных лилий. И он тренировался, тренировался до спёртого дыхания и безумной дрожи в ногах. А когда его спрашивали, где он был, он лишь снова отвечал, прилепляя ко рту всё ту же идеальную улыбку: «Я всего лишь хочу минуточку одиночества». Для Син Цю «минуточка одиночества» означала совсем не то, что для других людей. Он мог сходить в книжный магазин «Ваньвэнь» за новым романом или пойти чайный дом «Хэюй» послушать новые истории Юнь Цзинь. Было ещё кое-что. Также «минуточка одиночества» могла означать время, когда Син Цю становился «воином справедливости». Обязанности «воина» заключались в том, чтобы сражаться с бандитами на дороге, отгонять монстров от города и помогать детишкам снимать воздушных змеев с деревьев. Как герои в его романах, помогая другим, Син Цю скрывал свое лицо, но и не боялся использовать свое положение в торговой гильдии, если другого выхода из ситуации не было. Все знали, чтобы Син Цю не сидел целыми днями в книжном магазине, его отец записал его в школу боевых искусств Гухуа. Но вскоре Син Цю обнаружил, что школа оказалась в полном упадке. В ней не только не оказалось сносных учителей, но и то роскошное додзё, в котором проходила церемония посвящения, была коварным прикрытием. Отец знал об этом и в своё оправдание говорил, что он хотел бы, чтобы увлечение Син Цю боевыми искусствами было мимолётным развлечением. Он и подумать не мог, что умный и начитанный Син Цю добьётся таких успехов в стиле Гухуа. Благодаря глубоким познаниям в древности и литературе, Син Цю удалось вернуть школу Гухуа к её былому величию. И теперь у него совершенно не было времени на себя самого. Это было почти забавно — он оттачивал разное мастерство, которое бы ему пригодилось. И практически никогда не делал ничего, что можно было бы назвать глупым или неразумным. Он не бездельничал. И в последнее время это немного утомляло. Однообразие, скука. Какая-то тоска нахлынула на его плечи в последнее время, словно мир утратил прежние краски. И лишь во время ванных процедур становилось легче. Прохлада водной глади спасала тело от усталости, а душу от ненужных мыслей. И о маленьком увлечении молодого господина из знатной семьи никто не знал и не узнает, так он решил. Благо, родители из благородной семьи могли себе позволить даровать каждому ребенку на шестнадцатилетие по небольшому дому за пределами поместья. Поэтому с недавних пор Син Цю тайно упивался мимолётными мгновениями. Особенно радовали вечера на горячих источниках. Чудом и после долгих уговоров владелица чайного дома и небезызвестного горячего источника неожиданно сдалась. Люмин отказывала ему в посещениях поразительно долго, до смешного быстро и просто. Пожимала плечами, снисходительно улыбалась и прощалась, указывая на дверь. Если ранее Син Цю мог понять действия Путешественницы, то теперь отказывался это делать. Почему ему вход воспрещён в заведение? Только ли ему? Всякий раз, когда люди шептались и с блаженной улыбкой высказывались о закрытом чайном доме Путешественницы, хотелось туда всё сильнее. Они томно улыбались и поглядывали друг на друга, будто им было что скрывать. А Син Цю было интересно. Его это задевало, как и многие другие любознательные юноши, он стремился впитывать как можно больше информации вокруг себя. Причём, о части его увлечений не знали не только родители, но и большинство знакомых и товарищей. В итоге, моральные атаки на Люмин с настойчивыми просьбами усиливались. День за днём, просьба за просьбой. Встреча за встречей. Син Цю был неумолим. Он настаивал и просил, узнавал по крупицам о разных мероприятиях, что проводили в закрытом чайном доме. В конце концов, в один из прохладных вечеров, уставшая и недовольная насмешками со стороны темноволосого спутника, Люмин протянула ему тёмный конверт. — Ты должен быть готов к последствиям, — отводя взгляд, бросила Люмин. — Это встречи не для каждого. А для тоскующих и жаждущих. Не ищущих себя, Син Цю. Спутник рядом поправил шляпу и почему-то поперхнулся. Косые взгляды явно были его профилем. Он бросал их столь мастерски, что Син Цю мысленно позавидовал. — Не совсем понимаю, — пробормотал Син Цю, ещё не открыв конверт. — Это не просто два вечера, — Люмин замялась и закусила губу. Посмотрела в небо и довольно сухо процедила: — И ночи. Син Цю нахмурился, собираясь раскрыть конверт. — Я ведь могу отказаться? Люмин прекратила таращиться вверх и покосилась на него так, будто он очень сильно её утомил. А так оно и было. — Не можешь. Стоит тебе открыть приглашение, как ты автоматически принимаешь условия чайного дома. Это магический контракт. Интерес возрастал в разы. То есть, здесь имело место быть ещё и для соглашения о неразглашении… Спутник Люмин прекратил кидаться лентами на своей шляпе из стороны в сторону и неожиданно резко бросил: — Да что ты возишься с ним, м-м? — он повернул голову к ней, а затем, резко крутнувшись, взглянул на Син Цю: — Трахаются там. По ночам. И жестко. Быстро краснея и одновременно с этим ударяя спутника ловким ударом под дых левой ногой, Люмин пискнула что-то неразборчивое. Чего не ожидала она, так это услышать твёрдый и спокойный ответ за своей спиной. — Я согласен. Избиение тут же прекратилось, ведь Син Цю с каменным выражением лица ловко открыл конверт. Спутник Люмин издал тихий смешок и мягко засмеялся, крепко ухватываясь за избивающую его девичью ногу. — Ничто не вечно под луной. Кроме желаний мужчины расслабиться, — взгляд его с какими-то особо пылкими нотками медленно сместился с Син Цю на Люмин. Син Цю закашлялся. Незнакомец в шляпе отвесил манерный поклон и, ловко подхватив растерянную Люмин на руки, скрылся в мгновение ока. Не дал и шанса напарнице возмутиться. Никаких вопросов, никаких лишних ответов. Оставалось лишь тупо уставиться в точку, где ещё минуту тому назад стояла озадаченная Путешественница. У него было так много вопросов. Однако, поскольку сегодня у него был запланирован целый ряд мероприятий, Син Цю решил обойтись простой ванной с травами и лавандой с жасмином. И подумать, много подумать. Однако самым важным вопросом был один: кто это будет? С кем он… Хм.

***

Паркий воздух бил по лицу, позволяя забыться о мирских делах. Недалеко за одном слышалось беззаботное пение птиц. А ещё звук открывшейся входной двери. Син Цю напрягся. Это произойдёт сейчас? Так сразу? Он встретит какого-то незнакомца? Почему-то эта мысль слегка печалила, ведь под веками всегда плясал один лишь образ. Одного человека он желал видеть рядом с собой, хоть так и ни разу не признался в этом даже себе вслух. — Я пришёл! — беззаботный спокойный голос ударился о стены и стёк по ним вместе с горячими капельками воды. Замирая и недоумённо вглядываясь в дверь, будто та могла что-то объяснить, Син Цю резко выдохнул. — Чун Юнь? — удивление продолжалось. — Я принёс кое-что интересное. Уверен, это отнесёт тебя в небеса. Или как ты там обычно говоришь? Странности продолжались. Он-то вообще понимал, где оказался и на что подписался? Куда пришёл. Ловкие шаги слышались уже в комнате. Кажется, этот непрошенный гость забрался в его комнату, точнее, комнату на этот вечер, и вовсю там облюбовывал территорию. — Ты что там делаешь? — не выдержал Син Цю и прикрикнул. Повышать голос было ему не свойственно, но какое-то странное предчувствие заставляло пальцы покалывать. И это даже не от жары. — А? Я принёс тебе тот роман, что ты так долго искал. Сейчас? Сюда? Где люди… В голове всплыл образ раздражённого напарника Люмин со шляпой. Как тот едко смотрит, расправляет плечи. Медленно размыкает губы и при этом резко выбрасывает: — Трахаются. Син Цю вздрогнул, выбрасывая из памяти данный образ. Как тут забыть, что здесь люди обычно делают? Он ещё раз нервно осмотрелся. — Это не ответ на мой вопрос. И вообще, как ты сюда попал? — Так здесь же всегда не заперто, — простодушие в мягком голосе несколько садануло по ушам. — А ты где? Погодите, всегда? Он что… часто здесь бывает? Почему-то от этой мысли сразу стало дурно. И хотя Чунь Юнь имел лишь в виду традиционное отсутствие замка на такого типа дверях, Син Цю и думать об этом не смел. Слишком уж мрачны были его мысли. — В ванной я, — стиснув зубы, пробормотал Син Цю. — И вообще, если заходишь, надевай специальную обувь! Он буквально слышал, как Чун Юнь возился со своей обувью и точно снова забыл ту снять перед порогом. «Убирай после него потом» — кисло подумал Син Цю, сгребая волосы назад. А затем стукнул себя по лбу мочалкой. Зачем ему убирать здесь, они ведь не у него дома! — Да знаю я, — наконец послышался ответ из другой части дома. Похоже, он тоже об этом не подумал. Наверняка молодой человек как раз поспешно искал домашние сланцы. И точно не нашёл. Они. Не. Дома. — Жди меня, пока я выйду. Син Цю закатил глаза. Вроде всё сказал. Одинокое блаженство было прервано, оставалось лишь смириться и покинуть это место. Нервно оглядываться и закусывать губы до крови, пытаясь понять, почему они встретились здесь и в таких обстоятельствах. — О, кажется я нашёл твою новую рукопись. Невинный оклик был словно гром посреди ясного неба. Проклиная всё и всех, Син Цю стремительно натянул на себя мокрый халат и в один прыжок практически выскочил из комнаты, где только что парился. Разумеется, он не хотел делиться чем-то личным. Та самая рукопись была ранними набросками к новому роману. И чем чаще он её перечитывал, тем чаще ловил себя на мысли, что один из героев похож на его друга. Слишком похож. — А ну верни на место, — сухо бросил он, влетая в комнату. — Эй, ты чего? Я бы подождал, — Чун Юнь беззаботно махнул рукой, поедая вторую пачку замороженного сока. Син Цю мазнул взглядом на упаковки. Конечно же, это были его любимые вкусы. А если бы он вышел ещё позже, возможно и запасов нервных клеток бы совсем не осталось. Он привык просчитывать даже это. Да, он родился в семье богатейшего торговца Ли Юэ, и ему было суждено плыть на волнах коммерции. Жизнь борца за справедливость и геройские поступки с возрастом отдалялись от него. Однако, получив Глаз Бога, Син Цю мог наконец совершать подвиги, о которых в детстве так мечтал. Сейчас подвигом считалось лишь одно действие. Вырвать из рук друга рукопись, которую даже он сам боялся перечитывать. — Верни на место! Резкий рывок и бумага оказывается в его руках. Не учёл лишь одного молодой и искусный боец. Банные халаты, спешно завязанные как-попало в порыве гнева, не были предназначены для боевых прыжков и борьбы с противниками. Высокохудожественный прыжок, совершённый с целью захвата рукописи, прошёл успешно. Почти. Было одно «но» — лента халата, упавшая на пол, как только Син Цю приблизился. — Ой, ну раздеваться-то зачем? — простонал Чун Юнь и прикрыл глаза. Он был от природы бледным и холодным. Но почему-то сейчас почувствовал тот ещё жар. Красное лицо надо было спрятать. Организм Чун Юня, имеющий природные способности изгнания демонов, не даёт ему покоя постоянной высокой температурой и пылким темпераментом. Он прибегал к различным духовным и физическим методам борьбы с этой проблемой: перестал пить тёплую воду, есть острую еду, носить тёплую одежду, ссориться, злиться, в жаркие дни на улицу не выходил и всегда носил с собой зонт. Но сейчас не помогало ничего. Вообще. Он прикрывал глаза, закусывая губы, а становилось только хуже. Было жарко. Чертовски жарко и он даже не понимал почему. Долгое время Чун Юнь пытался ограничить себя, но результата это никакого не принесло. Дрожали пальцы, дрожали губы. Дрожал он весь сам. Картина смущенного и раздетого человека перед ним напрочь лишала дара речи. Почему же было так стыдно? Почему так неловко? Зажмуриваясь и продолжая тереть глаза, он скривился. Однажды он от отчаяния и жары решил испробовать кое-что экстремальное. Как-то раз он услышал историю о злом духе, живущем на Драконьем хребте. Недолго думая, он собрался в путь, надев на себя только тонкую рубаху. Хоть он и не чувствовал жара, Чун Юнь всё же решил, что этого холода было недостаточно. Он пробурил в ледяной шапке горного озера полынью, нырнул и стал ждать, пока не появится злой дух. Проведя полдня в озере, он наконец заметил этого духа. Но погнав его по склону, он понял, что это был снежный кролик, которому всего лишь стало любопытно, что за амулеты и меч летают над ледяным озером. После этой охоты за злым духом сражённый жаром Чун Юнь полежал в постели куда дольше, чем остальные обычные люди. И что-то ему подсказывало, что в этот раз будет тоже самое. Нет, даже хуже — хуже в разы. Он резко выдохнул и убрал руку от глаз. Посмотрел на всё ещё красного Син Цю, что всё же завязал злосчастный халат. И в который раз пожалел, что он не состоит из вечного льда. Почему-то вспомнились былые проделки друга. «Чун Юнь… Я нашёл дом с приведениями, в котором ты сможешь потренироваться!». «Чун Юнь… Я честно не расставил там ловушек… Что? Там нет приведений? Что ж… Откуда мне было знать?». «Чун Юнь… Не смотри на меня так. Ты же поранился. Лучше просто лежи спокойно и не шевелись…». «Чун Юнь… У нас есть одна служанка, которая училась массажу в доме знатного человека из Сумеру. Я попрошу, чтобы она осмотрела твои раны… За это ты теперь у меня в долгу…». Вот и сейчас, потирая красные щеки, Син Цю более спокойно и сдержанно заговорил: — Чун Юнь, ты не должен был это трогать! Это совершенно невежливо! Беловолосый закусил губу. «Будешь у меня в долгу…». И вот конечно: — Это вывело меня из равновесия, и я не уследил даже за своей одеждой. Какой вздор, будешь у меня в долгу! Всё ещё кипя внутри и медленно плавясь, Чун Юнь неспешно встал, крепко ухватившись за край стола. Тот подозрительно хрустнул под цепкими пальцами. Не обращая внимание на удивление Син Цю, он резко дёрнулся вперёд. — В долгу? За что же? Не ты ли выбежал и показал немного лишнего? Здесь. В этой комнате. — Н-но ты пришёл ко мне сюда сам… Чун Юнь замер, почёсывая затылок. — Знаешь, ты прав. Я всегда так делаю. Но видимо я нарушил слишком много твоих границ, прости. Мне просто сказали, что ты будешь меня здесь ждать. Похоже, ошибся. Опустив голову, он неспешно проскользнул мимо и направился к двери. — Стой, — тихо, жёстко. Положив руку на дверную ручку, он медленно вдохнул. — Я… — Ты останешься, — и снова резко. Син Цю прижимал к своей груди старенькую рукопись, снедал от негодования и не понимал, насколько смущающими иногда могут быть простые действия. Чего не знал в этот раз молодой гений, так это того, что Чун Юнь в этот раз кое-то просчитал наперёд. В голове стучала только одна мысль. Обернись. И он обернулся, неловко почёсывая затылок и отводя взгляд. Син Цю задрал подбородок повыше. Обычно улыбку на его лице могли стереть только люди, с цинизмом говорящие, что герой — это всего лишь статус, личная выгода и тайные сделки… Таких людей Син Цю записывал в свой чёрный список — список людей, которых он ненавидел больше, чем морковь. Но в данный момент молодой гений подумывал о том, что пора бы ему создать ещё один, более личный список. Список того, что смущает Чунь Юня. Сыграем?