Тысяча лет

      Ночь — наверное, самое лучшее время для откровений… Улицы пустые, воздух более влажный и дышать легче.       Такое время суток любил Кол, поскольку для вампиров, это единственный период времени, позволяющий находиться им снаружи.       Но не только из-за этого; первородному вампиру нравилось обходить Мистик Фоллс и думать о своей жизни, о том, что случилось с ним за все его тысячу лет. Окраины города веяли воспоминаниями о далёком прошлом, когда он был ещё маленьким ребенком.       С того времени всё изменилось, поступок его матери сделал со всей семьёй Майклсонов необратимое. Они стали чудовищами, которые созданы для убийств.       Веками они прятались от своего отца-охотника, переезжая из города в город, из страны в страну. Кол так устал от всей этой жизни.       Всем известно, что обращение усиливает все чувства и эмоции в десятки раз. Но везде есть подвох.        Обычная братская любовь Кола к Клаусу, переросла в нечто большее. После превращение Кол заметил, что слишком часто стал всматриваться в Клауса: разглядывать его сухие и немного потрескавшиеся губы, голубые, как два огромных озера глаза, в кудрявые волосы цвета пшеницы.       Много столетий Кол задаётся вопросом, как он может любить Клауса. Монстра, чье существование держит в страхе десятки тысяч людей по всему миру, монстра, который всё время предавал их семью, вонзая кинжалы в сердце.        Его любовь больна — и он знает это.       Парень смотрит на экран телефона: 3:07am; заходит в телефонную книгу и набирает Клауса.       Звук гудка сводит парня с ума, хоть и длится он всего пятнадцать секунд.       Гудки прекратились.       –Да, Кол?       Он не знает с чего начать, все тысячу лет он не мог сказать, то что происходит с ним, неужели и сейчас не сможет?       Старший брат ничего не говорит.       Молчание длится ещё 30 секунд.       И наконец он решился.       –Никлаус, ты наверное давно сам всё понял. Мы живём уже очень долгую жизнь и я не могу больше от тебя это скрывать. Я люблю тебя. Не как брата, а как. Мужчину. — Почти шепотом говорит вампир. Молчание       –Я стал сомневаться, могу ли я называть нас семьёй — продолжил Кол — То, что я чувствую ненормально, но разве нам говорить о нормальности? Мы убили за свою жизнь тысячи людей, на наших глазах происходили революции, убийства, казни. Если ты скажешь, что это «неправильно» я рассмеюсь так, что меня будет слышно в Новом Орлеане. С нами произошло многое, мы все предавали друг друга, но, Ник. Когда это чёртово осознание того, что ты мне нравишься всплывает в моем разуме — мой вампиризм будто покидает меня, это делает меня слабым… Я словно опять становлюсь человеком. Мне это не нравится, но я ничего не могу с этим сделать. Я не смог бы жить дальше, если не рассказал. Извини, за всё, что я когда-либо делал... — Первородный высказал все, что хотел. Хотя ему легче было себе язык откусить, чем сказать это.       По ту сторону телефона было слышно учащенное мужское дыхание.       Кол ощущал как занервничал Клаус.       — Кол, я... Я скоро приду — произнёс гибрид голосом, который был напряжён словно альпинистская верёвка.

***

      Клаус думал об этом… Раз в несколько десятилетий он слышал по ночам слезы и слова о боли. Он слышал, как Кол во сне стонал его имя.       Гибрид не знает, что думать. Он — жестокий убийца, психопат с расшатанной психикой.       Мужчина просто не мог понять как Кол мог любить его. Клаус очень редко проявлял такие эмоции как забота, любовь, милосердие.       Что сказать Колу? Как ответить на это признание? Может быть просто вонзить ему клинок в сердце, и забыть на сто с лишним лет? Но он так больше не может, он устал приносить боль своим близким. Клаус не знал где находится брат поэтому просто шел на внутренний голос. Между братьями и сестрами Майклсонами всегда была связь.

***

      Кол стоял на том же месте, он будет ждать до последнего…       После десяти минут ожидания, на горизонте появилась знакомая фигура. И через пару секунд Никлаус стоял уже совсем близко.       Они молчали, просто смотря куда-то далеко, лишь бы не друг-другу в глаза. Кажется, даже деревья перестали двигаться, а сверчки не издают какие-либо звуки, будто не хотят мешать этому моменту.       Ощущение, что весь мир замер.       Спустя пару минут Кол всё-таки попытался завязать диалог.        — Ник, я понимаю, что… — но договорить он не успевает.        Клаус хватает брата за руку и прижимает к себе, крепко-крепко обнимая.       Кол слышит дыхание Клауса, стук его сердца, кровь, которая течет по его венам.       Тело, которое снилось ему десятки лет, кожа, содержащая аромат алкоголя с кофе и скорее всего цветов.        Младший Майклсон всегда ассоциировал старшего брата с цветами. Когда Клаус спал, он напоминал ему ромашку, которая может сбросить все свои лепестки если ты притронешься к ней.       В яркие солнечные дни — подсолнухи. Он помнит как солнце светило в лицо Нику, выделяя очертания старшего так, будто он скульптура, словно он что-то прекрасное и не из этого мира.       Ночами Кол не мог заснуть, вспоминая эти моменты.       Когда Ник был в ярости, на ум приходили розы: по-дьявольски красивые, но в тоже время готовые проколоть твою кожу, если ты по пытаешься дотронуться их.       Кол пытается держать себя в руках. Он не знал, что сейчас может сделать Клаус.       Младший пытается отстраниться от гибрида, но его губы вдруг накрывают губы Клауса. В этом поцелуе нет ничего. Ни похоти, ни страсти, ни желания. Ничего, кроме ласки.       Кол ощущает мягкие губы Ника, с привкусом крови и виски, который недавно пил гибрид. Чувствует жар исходящий от них. Первородному кажется, что его брат вложил в этот жест всю нежность, которая была в нем, и которой так не хватало… На краях глаз начинают скапливаться слезы. Кол пытается отвечать на поцелуй. Это так неловко.        Края губ дрожат, ощущение, что вот-вот, и маленькие струйки солёной воды потекут из его глаз, кажется, его сердце сейчас разорвется.       Ощущение, что ему не тысяча, а шестнадцать лет.       Гибрид отстраняется, отводит глаза в асфальт, издавая тихий и нервный смешок. Он не знает что делать. За всю его жизнь он испытывал чувства ко всем: к парням, девушкам, даже к своему другому брату — Элайдже.       Тяжело жить вечно. За тысячу лет человеческая мораль и этика исчезают в понимании вампиров.       Хотя, какая сейчас разница? Из всего, что делал Кол и Клаус это наименьшее из зол.       Кол будто опьянён, он чувствует что его рассудок мутнеет, а в горле будто появился огромный ком.       Несколько секунд он не может осознать произошедшего.       – Кол, пожалуйста, давай прямо сейчас вернёмся домой. Если хочешь, мы можем отдохнуть. Вдвоем. Нам обязательно нужно всё обсудить… — Сказал мужчина немного дрожащим голосом. — И просто знай, что я больше никогда не сделаю тебе больно. Ни тебе, никому из нашей семьи, — закончил гибрид перед тем как ещё раз обнять младшего брата.       — Никлаус, я люблю тебя, — сказал Кол перед тем как его ноги стали подкашиваться, в глазах наступила темнота, словно на него одели повязку. Он чувствовал как сознание покидает его тело.       Клаус ловит обмякшее тело, беря на руки.       –Я тоже тебя люблю, — произнёс мужчина.        Для него это особенные слова, он даже не помнит, когда последний раз за тысячу лет, их говорил кому-то.        Он рад, что Кол сейчас не слышит этих слов.       С братом на руках первородный двинулся в сторону дома.       Уже этим утром Кол проснется в кровати Клауса. Сможет посмотреть на него без печали, тоски и ревности.       Сможет вздохнуть без боли.       Теперь все будет лучше.