The choice

Взяв пальцами за тонкую ножку бокала и немного покрутив имеющееся в нем шампанское, Майки прищурился, и залпом опустошил стекляшку. Чуть погодя, он отодвинул стул, и не спеша поднялся с круглого стола. Бросив своим парням, что ему пора, так еще и услышав от них, зачем и куда так спешить в разгар веселья, мужчина уверенной походкой направился к выходу, по пути положив руки в карманы брюк. После долгих и не самых безопасных скитаний между прошлым и будущем, Такемичи наконец обрел заслуженное счастье, изменив окружение так, как он и хотел с самого начала. Теперь он будет строить собственную, прокладывать - фундамент за фундаментом - свою дорогу в новую семью. Именно сегодня он возвышался, торжествуя перед своей великой победой. Ведь он действительно заслужил покой и право на беззаботную жизнь. Сано остановился, напоследок повернув голову на виновника торжества, который, как обычно с глуповатой улыбкой и слегка смущенным лицом, почесывая свои темные волосы на макушке, принимал поздравления. Надо же как время, и даже некоторые вынужденные обстоятельства могут изменить человека: от трусливого старшеклассника до двадцатишестилетнего мужчины, который своей непоколебимой волей и упрямством умудрился получить уважение и среди гопников. Ханагаки склонился в поклоне, громко поблагодарив всех, кто пришел на их праздник, после метнув взгляд в сторону, увидел, как Сано, покидая зал церемонии, скрылся за поворотом.

*&*

- Майки, - догнав бывшего лидера свастонов уже на крыше, жених остановился, - почему ты… - Знаешь, - резко оборвав парня, Манджиро встал на край высотки, без какого-либо страха глядя вниз, на проходящих людей, которые отсюда особо не смотрелись высокими и величественными, - я всегда любил стоять вот так на вершине и наблюдать за меняющимся миром. За своими свастонами, которые из маленькой группы вырастали в большие отряды, - Сано скинул голову назад и улыбнулся, направив взгляд на окрашенное в огненно-красный цвет от постепенно уходящего солнца небо. Он не жалел, что распустил отряд - ведь все, кого коснулось его решение, так или иначе, обрели заслуженное будущее - но время от времени тоска все же пробиралась к нему, заставляя вспоминать и скучать по былому. Как лидеру все это, конечно, далось ему нелегко, но, чтобы спасти всех и предотвратить трагедию, не было иного выхода. Ханагаки шагнул вперед, немного занервничав. Все конечно утрясётся, однако стоять вот так спокойно на краю чревато последствиям, о которых ни то чтобы знать, даже думать не хотелось. - Такемучи, - Сано наконец отошел от края, чем, конечно, услужил собеседнику, который облегченно вздохнул, и резко повернулся к нему. Прямой, проникающий будто глубоко под сердце и вытесняющее оттуда все хорошее, что когда-либо имелось, взгляд, сравнимый с мрачной бездной, в эту приближающуюся ночь выглядел особенно устрашающе. Ханагаки даже звучно глотнул, невольно сосредоточив все свое внимание на впереди стоящем мужчине, словно ожидал то, что заставило бы дрожь его холодным потом покрыться еще и на лице. Манджиро запустил пальцы в свои белые короткие волосы, по привычке откидывая их назад на макушку. - Такемичи, - склонив голову набок, он еще на два шага сократил расстояние, - давай переспим. - Э? - с обескураженным видом, и вполне себе писклявым голосом, он смог выдавить из себя эти два слова. - Чё?

*&*

- Э? Чё? Если бы не голубые глаза, которые умудрились за эти пару минут молчания, несколько раз моргнуть, можно было подумать, что Такемичи снова переместился в прошлое - на этот раз, как ни странно, без триггера, не заметно метнув туда душу, но оставив тело в настоящем, буквально приклеив на этом месте. Наверное, в таких ситуациях в самую последнюю очередь стоит задумываться о том, что Майки впервые произнес его имя правильно, без замены буквы "и" на "у". И что самое необъяснимое было то, что это был не вопрос, а обычное, казалось бы, еще и безобидное предложение, которое ни в коем случае не должно быть отклонено. Нашел время и место для таких заявлений, так еще сказануть такое мужчине, который даже не успел вкусить сладость первой брачной ночи. - Не, - Ханагаки сделал отступательный шаг, когда Манджиро вновь приблизился к нему, - не шути так. Сано был известен не только своей непобедимостью, но и непредсказуемостью. Он не любил лицемерие и потому выражал мысли прямо, вполне естественно предлагая и такие постыдные предложения. Такемичи чуть ли не подпрыгнул на месте, когда Манджиро внезапно пустился в безудержный смех, чем вынудил первого сильнее окаменеть, неработающей головой пытаясь пошариться в ней в поиске разумного объяснения всему этому "шоу". - Ты бы видел свое лицо, - продолжал тот, веселясь над сложившейся ситуацией, а именно над своим же признанием. Уголок губ Такемичи нервно задергался. Он что прикалывается? - Да пошутил я, - взмахнул рукой Майки, резко закончив смеяться. Да нет же. Это вовсе не было похоже на шутку. Огни мегаполиса с приближением ночи медленно замерцали, освещая те темные углы, куда тень устрашающе возвышалась. Вдумчиво немного поковырявшись в своем кармане, Сано достал оттуда конфету и снял фантик. - Ну-ка скажи, а-а-а… Ханагаки прищурился, с подозрением сначала посмотрев на сладость, что чуть ли не уже касалась его губ - будто в случае отказа, бывший лидер свастонов вполне мог силой запихнуть ее в его глотку - после на самого Сано, который с самой безобидной улыбкой стоял перед ним, с терпением протягивая ему круглый карамель. - Это на сладость. Давай Такемучи, открой ротик. Решив и на этот раз довериться другу, Ханагаки молча выполнил - то ли просьбу, то ли приказ. Как только липкая сладость скользнула в рот, Манджиро встал еще ближе, пока собеседник несколько секунд смаковал вкус. - Ну как? Вкусно, да? - быстро положив пальцы на затылок Такемечи, который невольно поддался вперед, Майки притянул того к себе, произнеся уже следующие слова в его уста. – А может и мне попробовать?

*&*

Мгновенный "ход" сравнимо было разве что с его мощнейшим ударом левой. Такемичи до сих пор задавался вопросом, как в таком маленьком тельце умещалось столько мощи. Сано, наверное, внутри злорадствовал, что такой хилой "пацан", который за эти двенадцать лет так и не отрастил себе мышцы, прикладывает всю имеющуюся силу, чтобы отодвинуть его хотя бы на полсантиметра. И в назидании за попытки, Майки еще сильнее надавил пальцами на затылок, беспрепятственно влажным языком скользнув в его рот. Манджиро облизнулся, острыми клыками со хрустом разломав на куски обратно возвращенную конфету, и как-то безучастно взглянул на Ханагаки, который со свистом судорожно глотал потерянный кислород. - Т-ты что охренел?! Казалось, будь воля Майки, задержи он еще на несколько секунд, то Такемичи валялся бы здесь на бетонной крыше без сознания после того, как у него таким примитивным способом пытались украсть необходимый воздух. Если, как бы между прочем, оттеснить в сторону все свое негодование, то его только что поцеловал, не самая замечательная и красивая во всем белом свете Хина, а мужчина, так предательски уничтоживший стереотипы, которые он всегда придерживал, называя "непобедимого" лучшим и дорогим другом. - Мне грустно, - Сано вдруг грустно улыбнулся, когда Ханагаки резко поднял на него глаза. - Мне сегодня особенно грустно, Такемичи.

*&*

Мысли хаотично приводились в полнейший беспорядок, мешая хотя бы телу сосредоточится на самом важном. Ханагаки чертыхнулся и, сняв презерватив, резко сел на край кровати, зарывшись пальцами в свои волосы. Настрой уже был сбит в начале, едва волоча его к завершению. - Прости, Хина, я сегодня как-то… Девушка в ответ пододвинулась к нему поближе и ободряюще улыбнулась, приобняв того со спины и поцеловав покрытое испариной плечо. В такие моменты, мужчина особо благодарил жизнь за возможность встретить и узнать эту поддержку, что была дороже всего богатства на этом белом свете. Когда она была рядом, то тяжесть, давящая на голову, разом сбрасывалась, дав время подумать и оценить ситуацию более трезво. Со дня свадьбы прошла целая неделя, но тот разговор на крыше с капитаном свастонов никак не покидал его, став кошмаром как в наяву, так и во сне, более того, казалось, начиная с того раза тень Майки буквально приклеилась к нему, преследуя его даже в такие "моменты". Когда же все пошло по пизде? С каких пор гомики стали его окружать? Вроде это обычное настоящее, но теперь все смотрелось по-иному. И что это за чувство было… когда несколько днями ранее, возле многоэтажки дома, где живет бывший лидер свастонов, в парковочной части, так еще и вечером случайно увидел Манджиро вместе с Санзу, который к недовольству первого резко притянул того к себе и поцеловал прямо на улице. Ханагаки настолько был удивлен, что даже не заметил, как приблизился к ним достаточно близко, чтобы Майки увидел его и как ни в чем не бывало прижимался к своему любовнику, не менее страстно отвечая на поцелуй. Разве это нормально? Нормально метаться от одного угла на другой, чтобы только потушить кипящий внутри огонь ярости? Что он вообще вытворяет? Какого черта он встречается и спит с другим?

*&*

Взяв пачку сигарет на тумбе, и достав одну, Майки смачно щелкнул зажигалкой и закурил. Удовлетворение растекалась по венам сладким наслаждением. Сегодня ему было как никогда хорошо. И не потому, что у него только что был секс. Мужчина скинул голову назад, устремив бездонные глаза на высокий потолок, и, двумя пальцами сжав сигарету, сделал очередную затяжку. Густая дымка медленно рассеялась, и довольная улыбка застыла на губах. За долгие годы знания Такемичи, казалось, он мог читать его как открытую книгу. Он такой простак, что все мысли его отображались в его глазах. Отрицание, кажется, влилось в истину, перед которой даже "непобедимый" проявлял некоторую слабость. Ах, как же он желал вновь увидеть тот взгляд. Приятная дрожь волнительным импульсом прошлась по телу. - Майки, - Харучиё поднялся на локтях, сев на кровать и, немного пододвинувшись поближе, поцеловал изгиб шеи Сано, - о чем ты так задумался? А он и не спешил отвечать. Видимо тема, из-за которой был в глубоких раздумьях, куда более интересная, чем попытки его привлечь внимание. Санзу раздраженно вздохнул, откинув одеяло и встав лицом к объекту обожания. - Майки, - Манджиро наконец опустил на него глаза, и, не менее жадно отвечая на вдруг накрывший его поцелуй, поддался назад, упираясь спиной к спинке кровати. Сано по привычке облизнулся и, вновь затянувшись тлеющей сигаретой, вытянул ноги, слегка их раздвинув, когда Харучиё стал спускаться вниз, целуя медленно остывающее тело. - Ого, какой у тебя тут… - Съебись! Это не из-за тебя у меня такой стояк. Значит, он все же допустил мысли о другом. При том, что они еще недавно трахались. Бывший лидер свастонов дернулся, когда Санзу сомкнул в руке его пульсирующий член. - Майки, когда я рядом постарайся думать только обо мне. - Приказываешь? - в голосе его проскользнуло раздражение, но он, все же потушив сигарету о пепельницу, положил голову обратно на подушку, слегка расслабившись. - Нет. Всего лишь прошу. - Всего лишь? - Сано поднялся на локтях, и усмехнулся, пальцами сначала пройдясь по розовым локонам, после по шрамам на уголках губ. - Как и наше отношение, которое строится на одном лишь сексе. Так что не зазнавайся. Не соглашаться с ним было невозможно. Ведь всегда действуя в угоду собственным желаниям, он лишь усложнял имеющиеся отношения, приводя своих партнеров в некоторое замешательство. Он не требовал и не просил, но всегда находились те, которые его хотели и готовы были идти с ним до самого конца. Харучиё этим и не брезгался. Ему было достаточно и того, что он мог в нужные моменты заставить это маленькое худощавое тельце сгибаться под ним, хоть на короткий миг, но взяв под контроль это высокомерное упрямство. Манджиро резко опрокинул голову назад и протяжно вздохнул, когда теплый язык прошелся по головке члена…

*&*

Надо было все наконец-то взвесить и прийти к решающему концу. В конце-то концов, он не из "таких". И ему должно быть фиолетово, с кем Сано встречается и спит. Они друзья. Всего лишь д-р-у-з-ь-я. И тот поцелуй ничего не значит. Он не может допустить, чтобы отношения, добитые потом и не малой кровью, так просто пошли по наклонной, чтобы Майки навсегда закрыл перед ним не только дверь, но и свое сердце. Размышляя обо всем этом Такемичи и сам не заметил, как, гуляя по ночным переулкам, оснащенными одними только солнечными фонарями, поднялся по недлинной бетонной лестнице, преодолел несколько метров и оказался напротив чужой квартиры. Ноги сами привели его в это место, а рука уже потянулась к звонку. Через несколько минут ожидания раздался сенсорный писк и щелчок. Открывший ему дверь хозяин дома, оперся локтем о дверной косяк, и, выдержав паузу, обвел оценочным взглядом Такемичи. - Заходи.

*&*

- Заходи. И он послушно зашел, казалось бы, больше не контролируя свое тело. Снимая кеды, Ханагаки глазами быстро прошелся по обувной полке, выискивая среди брендовых и обувь Санзу, который был бы на два или на три размера побольше, и доказал бы, что он находится или живет здесь. Он не нашел, и в какой-то момент даже облегченно вздохнул. Такемичи смачно дал себе пощечину, чем заставил Манджиро издать короткий смешок: удар оказался сильным, и щека теперь полыхала красным цветом. Ханагаки осторожно, будто на цыпочках, преодолел двухступенчатую мраморную лестницу, после застыл, невольно открыв рот. Он знал адрес, этаж и даже номер квартиры, но почему-то никогда не заходил внутрь. Богатый интерьер, вмешавший себе строгий минимализм, придавал этому дому своеобразную красоту и очарование. Через высокие и широкие окна полностью открывался вид на ночной мегаполис. Две массивные колонны, стоящие друг против друга будто "удерживали" такой же проделанный под мрамор "двухэтажный" потолок, над которым одной стопкой висели стеклянные шары. Размер только этой гостиной сравнимо было разве что с площадью его двушки. Такие "квартиры" невольно заставляли ущемляться и чувствовать себя полным неудачником. А ведь он успел и позабыть, что Манджиро является одной из самой успешной моделью в стране и по совместимости востребованным актером. В то время, как Такемичи всего лишь обычный менеджер в супермаркете. Да, жизнь может потрепать кого угодно, но удача все-таки повернется ни каждому. - Садись, - коротко указав взглядом на черный кожаный диван, Сано подошел к маленькому круглому столу, и, оттуда бросив в бокал несколько кубиков льда, налил виски. - Будешь? Послушно сев, гость быстро мотнул головой. - Нет, спасибо. Не люблю алкоголь. Майки пожал плечами, слегка покрутив крепкий напиток в бокале, и сделав маленький глоток, оперся о подлокотник красного кресла, встав напротив Ханагаки. Нависла просто мертвецкая тишина. Такемичи чертыхнулся внутри раз пять, проклиная тех, кто вообще придумал эти звукоизоляционные помещения: шум надвигающегося вечера как никогда стал бы спасительным кругом. И он понимал, что это затянувшееся молчание не может длится долго. Особенно, когда владелец квартиры отличался от других особой нетерпимостью. - Такемичи… От голоса, прозвучавшего столь близко, гость буквально подпрыгнул на месте, рефлекторно схватившись за сердце. Встав почти вплотную, Сано склонил голову набок и уперся коленом о край дивана. Ханагаки сглотнул, невольно засмотревшись на то, как Манджиро убрал спадающие локоны назад, и стоило ему двинуть плечом, как лямка серой майки, которая явно была ему великовата, сползла, обнажая его острые ключицы. Черт! А он и в самом деле очень красивый. Казалось, в нем - просто в идеальном порядке - сочеталось все: и красота, и ум, и какая-то детская непосредственность… Даже его обычное движение рукой по волосам не было чем-то лишнем. Майки, придерживая пальцами бокал, наклонился, вынудив собеседника резко опрокинутся на спинку дивана. - Зачем ты пришел? И вправду зачем? Кажется, просто, чтобы поговорить. Но о чем? О том поцелуе? О том его предложении? Может, пожаловаться на то, что теперь у него не только в личностном карьере, но и в постели не лады? Или все же спросить о его отношении с Харучиё? Действительно ли они встречаются? Насколько далеко успели зайти? Все эти сомнения загоняли его в угол, заставляя чувствовать себя полным ничтожеством. - Я… я… я… - Такемичи прикусил губу, сжав пальцы в кулак - а он так и остался неуверенным с низкой самооценкой старшеклассником. Видимо "я" канье у него продлится еще долго, потому Сано резко отстранился, и со стуком поставил на стеклянный стол недопитый бокал виски, раздраженно бросив: - Аргх, бесишь. Я в душ. И прежде, чем он успел отойти от гостя хотя бы на метр, как его сразу схватили за запястье. Манджиро вопросительно вздернул бровями, взглянув на держащую его ладонь. Ханагаки сильнее сомкнул руку. - Т-ты и Санзу… Вы спи… спи… - Да, - прямо ответил бывший лидер свастонов, будто это вполне себе очевидное, - мы с ним трахаемся. И хватка сразу ослабла.

*&*

Шагнув на холодный кафель, Майки встал под струю теплой воды. Пальцами зарываясь в собственные волосы, он задрал голову наверх и, закрыв глаза, довольно улыбнулся. Реакция Такемичи на его слова о том, что он спит с Харучиё оказалась куда более приятной, чем того мог ожидать. Ему стало намного спокойнее, когда та грусть в голубых глазах медленно переросла в очевидный гнев. Выдвижная дверь резко отъехала в сторону, и парень даже не стал оборачиваться, зная, кто решил к нему присоединится. Вместо этого, откинув мокрые локоны назад, склонил голову набок, дав теплому поцелую накрыть его шею… «Да, мы с ним трахаемся» Ханагаки вскочил с дивана. Черт бы всех побрал! Почему это его злит? Почему Майки не попытался отрицать - хотя, обязан ли? И сколько тех же самых "Санзу" у него было? Это же неправильно. Даже ненормально думать о нем теперь не как о друге. Мужчина вжался и сморщился, залпом опустошив бокал виски, после, немного пьяно взглянув на брошенные шорты и майку на кресле, быстрыми шагами направился в ванную.

*&*

Сано выключил воду, после его резко развернули. Такемичи, словно изголодавшийся после долгого сдерживания, впился в мокрые губы поцелуем. Первый, в свою очередь, ничуть не растерявшись перед таким напором, обвил руками того за шею, также жадно проникая в чужой рот языком. Майки сквозь поцелуй усмехнулся, почувствовав терпкий вкус алкоголя - выпил все-таки для смелости. Страсть разжигала в теле необузданное желание, требуя этому бесстыдству взять свое начало. Оба понимали, что это безумие должно остаться здесь, ни в коем случае не выходить за пределы этих стен. Это был их собственный выбор. Грех, за который в первую очередь должен будет заплатить Такемичи. И он заплатит, попросив какого-то пиздатого хулигана избить его так, чтобы вся дурь разом из него вышла, чтобы вся эта "ошибка" не стала камнем преткновения для его личной жизни. Но не сегодня. Пусть это неправильно, но в эту ночь он отвернется от всего мира, и будет смотреть только на него. Манджиро поддался назад и, встретившись спиной с холодной стеной, обхватил ногами за талию Ханагаки, когда тот сжав его за ягодицы, чуть приподнял. - Я хочу тебя, - почти хрипло шепнул гость, лизнув капли воды на белой шее, - хочу… хочу… - Стой. Давай на кровать.

*&*

Сняв и небрежно бросив на пол мокрую футболку и шорты, Такемичи забрался на кровать, нависнув над Сано, который слегка дернулся, когда чужие зубы сомкнулись на его затвердевшем соске. Ощущения были очень странными - такого не испытывал даже с Санзу. Поцелуи и касания, иногда становящимися настырными, временами даже грубыми, заставляли неутолимо желать продолжения, чувствовать все по-новому, словно от первого секса. Руки Такемичи медленно сместились на плоский живот с едва выпирающими кубиками, дотрагиваясь и губами до каждой части открытого тела, будто эгоистично хотел стереть все следы предыдущих "обладателей". Манджиро приподнялся на локтях, и сдержанно вздохнул, когда вспотевшая рука обхватила его член, а теплый рот сразу взял по всей длине. Конечно же, Ханагаке никогда не приходилось кому-либо делать минет - скорее, ему самому дарила такое "счастье" Хина, и вызываемая дрожь после таких "движений" была просто не передаваемая - поэтому неопытность его вынудила Сано с усмешкой подумать "ты в этом просто ужасен". Тем не менее, стоило этим "действиям" ускорится, как бывший лидер свастонов двинул бедрами, сжав в руке темные волосы Такемичи, и стиснул зубы… Ханагаки закашлялся, случайно проглотив сперму, после послушно поддался вперед, когда Майки взяв его за затылок притянул к себе, смакуя свой собственный вкус на чужом языке. - Разве не вкусно? - Манджиро лизнул губы и слегка улыбнулся, когда Такемичи смущенно отвернул голову. Потянув руку и достав из ящика тумбы презерватив, Сано аккуратно разорвал упаковку. После обратно лег и приподнял ноги, пальцами раздвигая свою дырку. Ханагаки сглотнул и, быстро натянув эту злополучную резину, легко скользнул, разом проникая во всю длину. Кровать жалобно заскрипела от стремительных толчков. Майки перевернулся, встав на четвереньки, и Ханагаки, сменив уже второй презерватив, снова вошел. Не сбавляя темп, Такемичи громко застонал и случайно вонзил зубы в плечо Манджиро, заставив того дернутся. - Хорош кусаться! - П-прости… "Горе любовник" вдруг покраснел. Кажется, внутри стало еще теснее. Нет, он сильнее возбудился, столкнувшись с этим темным взглядом, который отчуждающе взирал на него. Всегда первый и непобедимый. Люди знали этого человека с разных сторон. Они видели в этих, казалось бы, всегда спокойных глазах и гнев, и радость, и грусть, но только не слезы. Он никогда не допускал, чтобы его свастоны наблюдали за слабаком, который не в состоянии контролировать свои эмоции. Он должен был быть сильным, чтобы враги не сломили его близких. Беспощадный, холодный, но невероятно добрый Сано Манджиро. И в этот день это вспотевшее лицо, эти прямые белые локоны, спадающие на его щеки, эта спина, эти плечи, эти руки и эти губы принадлежали только ему. Резко оторвавшись от поцелуя, Майки сдержанно вздохнул, когда липкие пальцы прошлись по его яйцам и сжав его член, быстрыми движениями скользнули по всей длине. Вслед за набирающейся скоростью, крепкой рукой схватившись за спинку кровати, он откинул голову назад, "брызнув" прямо на подушку, и почувствовал, как вязкая жидкость медленно начала стекать по бедрам… Ханагаки лег и раскинул руки, не спеша переведя дыхание, после взглянув на партнера, который сев на кровать, снова поднес сигарету к губам, приполз к нему, крепко обняв того за плечи. - Майки… Манджиро затянулся, зарывшись пальцами в волосы, и усмехнулся. - Ну же, скажи…

*&*

Сано со стуком поставил на стол бокал со льдом, быстро открыв бутыль виски. Налив почти до половины, он вдруг чертыхнулся, резко скинув со стола остальные стеклянные емкости с разными крепкими напитками, и немного двинулся назад, прижавшись спиной к стене. Положив руку в карман штанов, мужчина сильнее сжал бутылку и поднес ее к губам. Наполнить организм этой гадостью и все забыть. Забыть и больше никогда не вспоминать. - Майки… То, что между нами произошло, я не считаю ошибкой, но… Я не хочу отказываться от своей нынешней жизни. Хина. Она мне нужна. Поэтому, давай на этом все закончим, и больше никогда не будем встречаться. - Какой же ты эгоист. - Да, - с горькой улыбкой, - я такой. Это ведь был просто секс. Переспать один раз и все. Ну так почему тогда внутри так паршиво? Это дерьмовое чувство оставляло лишь глубокие раны, на лечение которых времени никогда не будет достаточно. Подняв со стеклянного стола свой телефон, Манджиро быстро набрал знакомый номер. После нескольких томительных гудков, он услышал голос. - Алло, Майки… - Санзу, приходи ко мне. - Что? Что такое? Что-то случилось? Мужчина стиснул зубы. - Просто приходи! Я, - прикусив губу, - скучаю по тебе.

*&*

Раздался звонок в дверь, и как только Хината второпях открыла, на ее плечо сразу упала тяжёлая голова. - Такемичи? Где ты… - Хина, - голос его дрожал, и он, кажется, даже плакал, - просто, постой так… Он повел себя не как обычно - сколько бы не длились их отношения, Майки никогда первым его не звал, скорее, было наоборот. Его слова показались очень странными, поэтому бросив своих учеников посреди занятия по улучшению традиционных японских боевых искусств, Харучиё сразу примчался, невольно застыв прямо на пороге гостиной. Перед его взором предстала полная разруха: разбитые бутылки, в том числе глиняные вазы, разбросанные бумаги, картинки, фотографии, порванные журналы, даже диваны и кресло ободраны, и в дополнении, повсюду были пятна крови. И весь этот беспорядок создал один единственный человек, который с порезами на руках и ногах тихо сидел на лестнице, уткнувшись лицом в свои колени. О борьбе не могло идти и речи. Ведь, каким нужно быть идиотом, чтобы вламываться в личный дом самого Сано. Значит, снова сорвался? Но на этот раз из-за чего? Эмоциональные перепады у него были не редкость. Он мог не контролировать себя даже по малейшему поводу. Как тогда, во время сьемок, когда он не смог сдержатся и сильно избил своего напарника по фильме, только из-за того, что тот делал очень много ошибок и заставил переснимать один и тот же эпизод раз десять. - Майки, что ты натворил? Что вообще произошло? Манджиро быстро вскочил, и подбежав к нему - не издав ни звука, когда валяющиеся осколки вонзились в его ноги - бросился в его объятия. - Майки! Ты что… - Обними, - еще сильнее прижавшись, и обвив руками крепкую шею - а ведь в душе все еще скребли кошки, но ему казалось, что тепло этого родного человека как-никогда может стать для него спасением. - Просто, обними меня. И он обнял. Молча. Больше ничего не спрашивая. «Скажи, Такемичи, как долго мы с тобой сможем продержаться?»