Научить улыбаться

      — Дефект закрыт, можно переключать.       — Подключаем… Запускай.       — Не идет…       — Ой, мамочки!       — Тишина! Потом паниковать будете, стимулируй.       — Нет сокращений.       — Еще стимулируй.       — Пошло, пошло, давай, маленькая, ты сможешь!       — Есть сокращения, есть пульс.       — Сестру подвиньте, чтоб не наступить.       — Шьем. И дайте ей нашатыря, что ли.       — Так стерильные же все, пусть полежит.       — Пульс норма, давление… Норма.       — Вот и хорошо, сестре нашатыря, впечатлительная какая. Всем спасибо.       Открывается дверь оперблока, выходит уставший хирург, на которого смотрят две пары полных надежды глаз. Он улыбается детям, потом меняется в лице и зовет коллег. Дети в обмороке, их кладут на каталки и увозят в смотровую.       — Девочка, ИБС, стенокардическая форма, возможно развитие сердечной недостаточности, наблюдать по месту жительства. Стресс-индуцированное синкопе.       — Мальчик, удлинение интервала ку-тэ, опасность фибрилляции, наблюдать по месту жительства. Стресс-индуцированное синкопе.       — А у младшей дэ-эм-же-пэ?       — Да, корректировали, потому и переволновались дети. Они сироты, все трое у одного опекуна.       — Понятно, почему так среагировали… Известите опекуна, и через часа три можно будет отпускать, только покажите им живую сестру.       Взявший себя в руки Гарри и все еще бледная Гермиона смотрели на Лию, когда она вдруг открыла глаза и слабо улыбнулась. Брат опять не обманул, все хорошо. Значит, можно поспать.       — Завтра приходите, ей тут дней десять лежать.       — У нее кошмары бывают сильные, — сказал Гарри.       — А как справляетесь?       — Спим вместе, — прошептала Гермиона.       — Ну а мы что-нибудь придумаем, — подмигнул им врач.       В машине Гермиона тихо заплакала, спрятав лицо у Гарри на груди. Так уходило напряжение последних часов, Лия жива и будет жить, а это самое главное.

***

      Через девять дней Лию выписали домой. Гарри и Гермиона проводили с ней все свободное время, при этом школа… Школа отменилась. Вернон очень хорошо понимал психологическое состояние детей и не настаивал, тем более что любые контрольные и экзамены были опасны. Сердце неожиданно отомстило Гарри, и даже у магов не было средства от такого синдрома. Маги сначала не поняли, о чем с ними говорят, а потом назвали это «наследственным проклятьем» и развели руками. Да, магия могла многое, но наследственные болезни, да и некоторые приобретенные заболевания сердца, почек, сосудов мозга маги называли проклятьями и даже не пытались как-то лечить.       Лия была бледненькой, ей нельзя было много двигаться, поэтому Вернон привез специальную коляску, и они много гуляли. Лия, Гермиона, Гарри и офицер охраны. Дети все так же жили на базе и о школе пока даже не думали, а мастер Снейп проклинал тот день, когда согласился на этот адский труд. Формально, школа была единым комплексом с Хогвартсом, а вот фактически это было не так.       Вечером Лию мыла Гермиона, потому что девочке самой было сложно, а надо было быть осторожными с послеоперационным швом — аккуратно переносить, не хватая за подмышки или за руки, чтобы не потревожить шов, обрабатывать швы, места стояния катетеров… Девочка и так совершенно не стеснялась Гермиону и Гарри, поэтому нормально относилась к тому, как за ней ухаживают дети. Врачи только диву давались — сколько терпения и заботы у подростков. Полтора месяца спать всем вместе было нельзя, поэтому кровать Лии поставили так, чтобы она могла касаться Гарри рукой.       — Миона, расскажешь сказку?       — Расскажу, конечно, как же такому солнышку не рассказать?       Каждый день на ночь Гермиона рассказывала сказки. Однажды она увидела, как ее слушает Гарри, и обняла его. Потому что мальчик в эти моменты будто становился каким-то другим — совсем ребенком.       — Гарри, время!       — Таблеточки для сестренки, — ласково говорит мальчик.       — С соком? — немножко капризно спрашивает Лия.       — С соком, — чуть улыбается Гарри.       Уговорить выпить таблетки точно по часам, за временем следит Гермиона. Выйти погулять, помыть, покормить, особенно в самом начале. Мыла Лию Гермиона, мягкими, нежными движениями, а вот массировал Гарри. Он же дозировал воду, которую после операции много нельзя. За это время они сблизились, став настоящей семьей. Иногда Гермиона слышала, как Лия тихо шепчет «мама», когда гладит ее вечером рукой. Это удивляло девочку, ей же всего одиннадцать… Почти. Какая она мама?

***

      К первому сентября школа Снейпа открыла свои двери для школяров первого класса. А вот в Хогвартс поступили всего четверо студентов, потому что очень многие или рады были избавиться, или не сдали экзамены. Сама цифра стала показателем для профессуры, ибо одно дело, когда у детей нет выбора, а совсем другое — когда в результате обучения в Хогвартсе не оказалось желания продолжать учиться.       В школе преподавали учителя с континента, так же, как и британские учителя по обязательным предметам, поэтому многие бывшие отличники начали учиться сильно так себе, а в отношении «снобов» и «революционеров» применялись такие методы, что отдельным детям приходилось учиться просто от страха. Это заметили комиссии и объяснили директору, что так дело не пойдет. Поэтому наказания смягчились и перестали быть публичными.       — Ну что, вроде бы все работает?       — Да, сэр, только Снейп очень уж гайки закрутил.       — Возможно, ему виднее, психологи наблюдают?       — Да, сэр.       — Что с нашими детьми?       — Врачи категорически против очного обучения всех троих. Если у девочек все более-менее, то пацан может устроить очень несмешное шоу, причем в любой момент. А если пацан устроит шоу, то будем иметь, с высокой вероятностью, три трупа, сэр.       — В любом случае, есть еще год, думайте, что можно сделать. У детей должно быть нормальное детство.       — Слушаюсь, сэр.