Научить улыбаться

      В школу Гермиона, да и Гарри не вернулись. Их школа переживала скандал с преподавателем математики, к которому появились вопросы у полиции, причем настолько серьезные вопросы, что учитель переехал в тюрьму. А дети внезапно оказались на домашнем обучении до лета. Экзамены угрожали только Гарри, так как состояние Гермионы нервотрепки не предполагало. Несмотря на все усилия врачей, ишемическая болезнь развивалась, и любой дополнительный стресс мог крайне плохо кончиться для девочки.       — Что там с этим учителем?       — Тебе кратко или длинно?       — Краткость — сестра таланта.       — Угу, нелюбимая. Этот нехороший человек запугивал девочек, и… Почему этого не заметили раньше, непонятно. В общем, скандал там, больше двух десятков жертв. Вот это самое, доведение до самоубийства, причинение тяжелого вреда и тому подобное.       — То есть он хотел эту девочку… Хм. Поттеру не говорите.       — Да никому не скажем, с первого сентября пойдет в другую школу и все.       — Это если доктора добро дадут.       — Что у парня со здоровьем?       — Да там у всех троих не сильно хорошо, едва успели отменить пацану экзамены, а то этот «я здоров» устроил бы нам тут веселье.       — И все трое маги?       — Младшая вроде бы нет, а двое да. Но с их здоровьем…       — Доложите по команде, может, маги что-то со здоровьем сделать смогут?       — Вы им доверите детей?       — Теперь уже сложный вопрос.       — Тогда сначала выясним этот вопрос, потом будем решать, кстати, а что за история с Уизли?       — А это не их дети.       — Все пятеро?       — Все пятеро.       — Весело.

***

      Школу Хогвартс закрыли, из всего персонала аттестацию по стандартам Великобритании не прошел никто. Педагогика и возрастная психология оказались огромным камнем преткновения для профессоров. Да, среди них были те, кто любил детей, но для того, чтобы учить, этого было мало. Мало знать свой предмет, надо еще научить ему детей, а дети в Хогвартс попадали в таком возрасте, когда неосторожно брошенное слово может смертельно обидеть или тяжело ранить. К сожалению, далеко не все это поняли.       — И что вы будете с этим делать?       — Перепрофилируем Хогвартс в высшее учебное заведение, тогда аттестацию не все, но пройдут, а школой пусть мастер Снейп занимается. Директору любить детей не обязательно, Ваше Величество.       — Хорошо, это лучше, чем выбрасывать людей на улицу.       — Согласен, Ваше Величество.       — Что по этому поводу думает Министерство Магии?       — Дословно «Хогвартс… Школа… Основатели… История», как-то так, Ваше Величество.       — То есть ничего.       — То есть ничего, Ваше Величество.       — Очень хорошо, тогда работайте по вашему плану.       — Да, Ваше Величество.       Перепрофилирование Хогвартса заняло профессоров полностью. Часть библиотеки передавалась в школу — до пятого курса включительно, а там, если у детей было желание, они могли поступить в Хогвартс, который теперь совмещал в себе колледж и ВУЗ. Соответственно, несмотря на то, что учебники были рассчитаны на пять курсов, в школе дети учились дольше — из-за предметов общеобразовательной программы, которые стали обязательными и были включены в выпускные экзамены. Аристократия взвыла, но выбора у них не было. Со следующего года все британские школы, включая школу магии, когда она откроется, давали образование по единому стандарту, с учетом специальных предметов.       Это многим не понравилось, но клятва держала крепко, потому маги покорились. Мастер Снейп крутился, как белка в колесе, но к первому сентября все-таки успевал, а пока наступал апрель, на улице становилось теплее, и дети начали больше гулять, хотя жить предпочитали по-прежнему в защищенном бункере. Врачи не рекомендовали давить по поводу смены места жительства, да и майор Хершок чувствовал себя вполне комфортно, встречаясь с детьми. Постоянно с девочками был Гарри, что полностью устраивало Вернона.       Что Вернона не устраивало, это результаты обследования, все-таки минута остановки сердца у Гарри далась мальчику нелегко, что бы он сам ни думал на этот счет. С Гермионой проблема тоже проявилась явно, да еще и препараты, для нее не предназначенные… Лия… Девочка чувствовала себя хорошо, пока рядом был Гарри. Девочке предстояла операция в совсем скором времени. Как она смогла пережить то, что ей выпало, не понимал никто, но ее врожденный порок сердца нужно было оперировать чем быстрее, тем лучше. На дворе стоял 1990 год, и операции на сердце были той еще лотереей.

***

      — Я боюсь, — прошептала Лия. — Боюсь, что не проснусь…       — Не бойся, малышка, тут лучшие врачи, они все хорошо сделают, — отвечал ей Гарри, который боялся за нее не меньше.       — Не бойся, мы с тобой, мы будем тебя ждать, — говорила Гермиона, обнимая девочку.       — Вы меня не бросите?       — Никогда-никогда, просто помни, что мы тебя ждем, и возвращайся к нам, хорошо?       — Хорошо… Я тебе верю, братик… И тебе, сестричка… — вздохнула девочка.       Ее порок начал давать последствия, дальше ждать было уже опасно. Девочку уговаривали согласиться почти неделю и вот, наконец, уговорили, но Лии было очень страшно, она буквально дрожала. Гарри и Гермиона в два голоса успокаивали девочку, и в конце концов она кивнула. Санитары медленно повезли каталку в операционную.

***

      Ждать — это очень тяжело. Сидеть перед дверью и ждать, ждать, ждать… Там, за дверью, работают врачи, берут в руки инструменты, кладут первый разрез. Там звучит «держу» и «сушим», там чертыхаются, и операционные сестры стирают пот со лба, там работает анестезиолог, буквально держа маленького ребенка по эту сторону смерти. Операция на открытом сердце всегда сложна, всегда опасна, всегда требует всех сил бригады. А близкие сидят возле дверей в оперблок и молятся.       Гарри молился всем известным ему богам, сидя в обнимку с Гермионой, надеясь, что не увидит печального покачивания головой хирурга, ведь он сам уговорил девочку, он не выдержит, если окажется, что послал ее на смерть. Аналогичные мысли были и у Гермионы, а персонал ходил мимо, не обращая внимания на детей, только один раз подошел какой-то доктор, посветил в глаза фонариком и сказал: «Держитесь, ребятки, все хорошо будет».       От этих слов стало теплее, они действительно помогли, теперь Гарри мечтал о том, что будет, когда Лия выздоровеет, как они будут гулять, играть, у девочки обязательно будет велосипед и много-много игрушек. А Гермиона просто тихо-тихо молилась, обещая все что угодно, если девочка выживет. Девочка, ставшая очень важной в жизни Гермионы. Резко заболело сердце, да так, что Гермиона вскрикнула от неожиданности, обратив на себя внимание врачей. Но зашипел баллончик, Гарри уложил ее головой на свои колени, и боль начала уходить.       — Что с девочкой?       — Стенокардия… Мы умеем справляться, волнуется она за сестренку.       — А ты?       — А я мужчина.       — Ну-ну, мужчина, станет хуже — позовешь.       — Да, сэр.       И снова тянется ожидание. Уснула измучившая себя Гермиона, удобно уложенная мальчиком, а он все ждет… Он ждет, потому что там его сестра. И вот дверь оперблока открывается.