Научить улыбаться

      После дня рождения дела у Лии, казалось, пошли на лад. Она была так счастлива, когда смогла сама принять душ, под присмотром Гермионы, но сама. Малышка радовалась каждому движению, которое может делать сама, правда, вопрос о школе пока решился в сторону домашнего обучения для всех троих, врачи были категорически против риска.       — Мама, а можно мне ножками пойти?       — Можно, только не быстро, да?       — Да, мамочка… Эх, когда я уже смогу бегать…       — Скоро сможешь, малышка, — ответил Гарри, переглянувшись с Гермионой, которая вдруг побледнела.       — Гарри…       — Сейчас, родная, потерпи. — Знакомое шипение баллончика.       Усадив Гермиону на скамейку, Гарри заметил, что девочка реагирует иначе, чем обычно, бледность не проходила, тогда он поднял вверх руку, давая сигнал сопровождающему, а потом повторил впрыск баллончиком, но девочка тяжело дышала и пыталась закрыть глаза.       — Держись, не закрывай глаза, борись! — крикнул Гарри, рядом оказалась Лия, которая тоже побледнела.       Перед глазами Гермионы все было черно, но она держалась, не закрывая глаза, и пыталась вдохнуть. От базы к ним уже неслись врачи, и когда у девочки не осталось сил бороться, электроды уже были наложены.       — Фибрилляция!       — Отошли все! Разряд!       Сильный удар тока выгнул девочку, которая сразу же задышала, но глаза ее все еще были закрыты, на маленьком экранчике бежала кривая, эта кривая сейчас писала приговор — жить или…       — Ритм восстановлен, давайте, время есть.       Жить. Пока жить, ее бегом, на руках, несут в помещения базы, а рядом бежит страшно бледный Гарри. Лию несет сопровождающий. Все бегом, все быстро. Гермиону перекладывают на каталку, куда-то увозя так же бегом, а Гарри оседает на пол. И вот уже вторая каталка устремляется вглубь медицинских помещений базы.       — Они же буду жить? — спрашивает маленькая девочка. — Скажите, что будут!       — Будут, малышка, будут.       Отчаянно ревет маленькая девочка, смотря на дверь, за которой скрылись две каталки с самыми близкими и родными ей людьми.       Сердечный приступ непредсказуем, а все люди внезапно смертны. Вот только что все было хорошо, они радовались успехам малышки, а в следующее мгновение происходит катастрофа. И бегут врачи, чтобы спасти еще одну жизнь. Им нужно успеть, успеть до того, как неумолимая смерть взмахнет косой. Поэтому они бегут сломя голову. И успевают.

***

      — Что? — Краткие фразы, работающие мониторы.       — У девочки фибрилляция, восстановили. — То есть сейчас опасности нет.       — Какая фибрилляция, ИБС же? — Искреннее недоумение.       — Вот такая, у мальчика пируэт, восстановили, но ситуация грозная. — А вот тут не все так радостно.       — У кого?       — У обоих.       — Приборы для них готовы?       — Да, но…       — Никаких «но», готовь экстренную.       Оба ребенка на грани жизни и смерти, еще неизвестно, что с младшей, но младшей, если что, займется реанимация, а вот этих двоих надо готовить к экстренной операции: кардиовертер-дефибриллятор пацану и кардиостимулятор девочке. Для начала девяностых — почти революционно, если бы не военные технологии, то было бы очень сложно. Жаль, что полностью протестировать приборы не удалось, но жизнь важнее магии.       Загорается свет сразу в двух операционных. Будто тысяча солнышек освещает операционное поле, домываются врачи, вносят секретные приборы. Кивают друг другу и…       — Работаем.       Спокойный голос, несмотря на экстренную, уверенные движения. Напряженное внимание анестезиолога. Дан полный наркоз, потому что кто знает. Коварный синдром пацана, опасное состояние девочки. Работают врачи, творят очередное чудо для застывших на краю пропасти детей, а где-то рядом укладывают в реанимацию Лию, потому что она может просто от страха устроить третий сюрприз, а это никому не надо.       Все на базе знают, что сейчас происходит в медицинском блоке. Хотя врачи, работающие сейчас с детьми, не имеют опыта кардиохирургов центрального госпиталя, но выбора нет. Как нет и времени. Дети застыли на самом краешке и могут сорваться вниз в любую секунду, в любой миг.       Настрадавшиеся дети, для который не прошло даром их страдание… Организм сурово отомстил за хронический стресс, за страх и за голод. За минуту за гранью. За сорванное от крика горло. За все… Но их держат и за них молятся сейчас десятки людей. Они должны жить, потому что это дети.       Срабатывают приборы, дают сигнал на тестовое включение, теперь можно отдохнуть. Расслабиться и не думать больше ни о чем. Сейчас мальчиком и девочкой будет заниматься реанимация, уча жить заново. Стоят в ряд три кровати, на которых мирно спят дети, а доктор внимательно осматривает мониторы этих детей. Все в порядке. Слава Богу.

***

      Гермиона медленно открыла глаза, вокруг все было белым. Повернув голову направо, она увидела Гарри, а слева лежала Лия, которая уже смотрела на нее серьезным и полным надежды взглядом.       — Мама, ты проснулась, ты не умерла, мамочка, — шептала девочка.       — Я не умру, малышка, — слабо улыбнулась Гермиона.       — Вы с братиком меня так напугали…       — Прости нас, солнышко, — девочка поняла, что Гарри испугался за нее и…       — Гарри… — прошептала Гермиона и увидела его волшебные зеленые глаза.       — Жива… — выдохнул мальчик, снова закрывая глаза.       В дверь вошел доктор Герхард, он улыбался чему-то, но, увидев детей, посуровел.       — Итак, милые мои, чего это вы умирать удумали? — поинтересовался доктор.       — Мы не специально… — прошептала Гермиона.       — Еще бы вы специально, но все-таки, что произошло?       — Гермиона побледнела, баллончик не подействовал, ее бегом обратно, я тоже, и… не помню, — ровным голосом сообщил Гарри.       — Братик упал, когда маму забрали, — почти пропищала Лия.       — Маму? — удивился Герхард, потом посмотрел на Гермиону и кивнул. — Понятно.       — А что случилось?       — Вы чуть не умерли, голуби мои, — произнес доктор. — Пришлось вам срочно имплантировать аппараты, так что последствия будем изучать вместе.       — Ну и ладно, зато все живы, да? — улыбнулась Лия.       На этот раз все закончилось хорошо. Дети, правда, и не подозревали пока, что ничего не закончилось, они просто отдыхали и мечтали о том времени, когда выздоровеют, будут гулять, плавать, играть, даже, может быть, учиться. О том, будет ли у них магия и как она себя поведет, никто из них не думал, им эта тема не была важна. У маленькой семьи были совсем другие приоритеты.