Uchigatana and flute

- Я берегу этот меч. Честно признаться, я украл его из хранилища нашего клана. Не спорю, Лань Чжань был важным человеком, великим, Бичень должен был стать некой ценностью, наставлением для юных адептов и, конечно, своеобразной реликвией, а я так нагло украл его. Но сколько помню себя, рядом всегда был Ванцзи и этот меч. - Тепло его голоса разливалось по кладовке, крыло голову пеленой и заставляло внимательно слушать каждое слово, проникаясь историей. Щёчки мило округлились от не сходящей с лица улыбки, Усянь трепетно гладил ножны кончиками пальцев, прикрывал глаза и едва уловимо произносил имя возлюбленного. Его плечи едва вздрагивали, тело содрогалось от мурашек и, скидывая длинные пряди за спину, мужчина из раза в раз вздыхал, смотря в мою сторону так, будто искал хоть какую-то надежду. - Держа его в руках, я словно окунаюсь в те быстротечные дни, которые раньше не казались такими. Будучи всё ещё настоящим Вэй Ином, моя жизнь была беззаботной, какой-то шутливой, так я скрывал весь ужас, что мне пришлось пережить в детстве, а после и в молодости, незадолго до моей смерти. Лань Чжань ждал моего возрождения, представляешь? Ты бы видел выражение его лица, когда я через десяток лет явился в теле сумасшедшего: сначала такое негодование, никем не замеченное, потом осмысление и принятие - в глазах читалось его сдержанное ликование, но ни одна мышца не дрогнула, он говорил и поступал так, как считал верным. Сначала я всё отрицал: и свою сущность, и намерения, и чувства. Но... Какой-то совсем щекотливый, язвительный взгляд упал на мои руки. Усянь потянулся и я, поддавшись пленительной истории, совсем потерял бдительность, позволив вложить в мои руки чужое, не принадлежавшее мне оружие. Морозно. И на сердце сразу так неладно, неспокойно, словно птицы в клетке забились. - Вынь его из ножен. - заклинатель заговорил со мной с усмешкой, неявной дрожью в голосе, совсем непонятно откуда взявшейся. - Ничего страшного не будет, вынимай. Я с опаской обхватил рукоять правой рукой, левой слегка сжав ножны. То, что ждало меня внутри, пугало, отстраняло от себя, словно предупреждало. Но отчего то я верил Вэй Ину, даже питал такой же интерес. Я усилил хватку и резко дёрнул меч и ножны в разные стороны. Послышался яркий, противный скрежет лезвия, с небольшим промедлением показался длинный, уже явно потёртый, покоцанный клинок. - Что? - вскрикнул Усянь, отпрыгнув от меня или в испуге, или в удивлении таком. Я тут же вернул меч в ножны, как можно быстрее положив его назад в тайник. Дрожащие глаза длинноволосого смотрели только на меня, рука без его воли выставилась вперёд, словно готовилась защищаться, по тонкой нижней губе потекла малюсенькая, блеклая капля крови. - Это невозможно. После смерти великих заклинателей, их мечи запечатываются в своих ножнах, едва ли найдётся живой человек, который сможет оголить меч спустя столько лет. - Но я смог. Быть может, я тот самый один на миллион? - и пусть я говорил с язвинкой в голосе, легкое негодование пробиралось по спине, поступая к затылку. Усянь покачал головой, зарываясь ладонью в густую чёлку. Только я потянул руку к мужчине, чувствуя, будто мы становимся всё дальше друг от друга, словно искажается пространство, как вдруг Вэй Ин обернулся, посмотрев на меня красными, демоническими глазами. Зрачки резко сузились и я снова почувствовал слабость в ногах, будто из меня выкачали всю жизнь. - Изуми?! - закричал заклинатель, ринувшись ко мне. Я запустил руку под воротник кимоно, достав из-под него устройство для маневрирования во времени. Мне нужно было срочно вернуться. - Канэ-сан! Я сжал кнопку на устройстве. Яркий свет заполнил кладовку, тело блаженно обмякло. Я почувствовал, как за рукав меня дёргал Усянь, из раза в раз повторяя моё имя. Очнулся я уже в зале, в цитадели. Надо мной с удивлением нависал Яген, Гокотай и Кунихиро. Слабо понимал происходящее, словно не в свой мир попал, а совсем в чужой, где никогда ранее не был. - Канэ-сан, что с тобой? - серьёзно поинтересовался Яген. В зал вбежал Йошиюки, подхватывая меня на руки, будто я слабая, истоптавшая ноги каблуками девушка. Мы отправились в местный лазарет, но по приходу туда выяснилось, что никаких повреждений нет и, быть может, долгое пребывание в прошлом дало о себе знать. Ранее я не перемещался никуда более чем на неделю, а сейчас словно счёт времени потерял. - Кажется, ты слишком долго путешествовал во времени и твои духовные силы иссякли. Хорошо, что ты вовремя вернулся, потом могло бы быть слишком поздно. Непослушное, тяжёлое, словно чугунное тело. Муцуноками, при всей его весёлости и взбалмошности, сегодня был очень серьёзен. Он уложил меня на футон, развязал тугой чёрный пояс, распахнул моё кимоно и нижние одежды, уложил горячую руку на рассыпчатые, распущенные волосы, приглаживая их, перебирая пряди пальцами. Хорикава послушно сидел рядом, видно, что корил себя за то, что не отправился вместе со мной, ведь так он мог предотвратить произошедшее и "защитить меня". Его брови были расслаблены, скорее даже опущены в сожалении, слегка сведены к переносице. Яген стоял вдалеке, с интересом изучая сложившуюся картину. Послышались стремительные шаги Хасэбэ. Он заглянул в комнату, покачал головой и объявил, что завтра господин ждёт меня для разговора о путешествии. В этот же день оставшиеся клинки, которые находились в своих незамысловатых приключениях, были отозваны назад. Йошиюки и Хорикава не отходили от меня ни на минуту, писали талисманы, принесли мне ужин и даже умудрились выкрасть с кухни пару онигири, а ближе к ночи задремали вместе со мной, почему-то приняв мои руки за удобные подушки.

***

Всю ночь меня душило странное ощущение потери. Я толком и уснуть не мог, стоило мне провалиться в сон, как вдруг я слышал голос, который звал меня, буквально вырывая из томительного отдыха. Распахивая глаза, я видел лишь крепко спавших Йошиюки и Хорикаву. Последний дёргался, сжимал одеяло и, если бы на другом краю не лежал тяжеленный Муцуноками, то наверняка я бы уже был раскутан.

***

- Вэй Усянь...