Uchigatana and flute

В конце концов, я взял бремя хозяюшки на себя. На маленькой кухне, в самом её углу, стоял большой, доверху набитый картошкой мешок - неописуемая роскошь. И пусть в Японии это явно был не самым популярный продукт, сейчас два голодных живота были готовы принять всё, что угодно, даже тофу, которого у нас, к сожалению, не оказалось. - С этим я точно не налажаю. - рассматривая скудный набор холостяка на столе, вздохнул я. Передо мной лежала пара картофелин, оставшиеся помидоры, кукуруза и водоросли. Жарить - и никак иначе. Отставив кастрюлю в раковину, я оставил её в наказание для Вэй Усяня, а сам, кое-как отыскав среди кухонной утвари сковороду, приступил к готовке, на сей раз решив, что с места не сдвинусь, пока не увижу готовую, съедобную, вкусную пищу на своей тарелке, пусть даже метеорит падать будет или начнётся землетрясение. Живот неистово урчал, попутно возмущался разваренным рисом, который я всё же решился попробовать, ещё не догадываясь насколько адской будет эта смесь. Пожалуй, в цитадели не было клинка, который готовил также ужасно, поэтому мой желудок бунтовал и с каждой минутой болел и ныл всё больше и больше. В дверцу храма кто-то скромно постучал, но я твёрдо решил, что буду стоять на месте и никуда не уйду. На самом деле, я надеялся, что Вэй Ин, имея хоть капельку совести, пойдёт посмотреть, кто же нагрянул к нам в такой час, ещё и нашёл в себе смелость постучаться. Стук повторился, но уже чуть громче. Послышались тихие, будто парящие над полом шаги и сёдзи с опаской приоткрылись. Послышался женский, ужасно знакомый голос. Я принялся очищать картофель, ожидая новостей от хозяина храма, который бурно общался с прихожанкой. - Но-ками, смотри, нам принесли подношения. - на кухню вошёл длинноволосый с громадной пиалой риса и висящим на плотной верёвочке бочонком, явным сакэ. Не отрываясь от дела, я кивнул головой, но внутри меня было ликование. На вид рис был хороший, слегка клейкий, правильный и наверняка вкуснее того, что вышло у нас сегодня. - Не называй меня так. - Как? Но-ками? - заклинатель заговорил со мной тихо, вкрадчиво. Он оставил подношения на столе, прямо под моим носом, а сам переместился ко мне за спину, выхватывая из моих рук корнеплод и ножик, которым я его очищал. Прохладные руки легли на мои плечи, через мгновенье скользнули по длинным волосам, уцепились за красную ленту и тут же развязали её. Противно донельзя, но внутри противоречивое чувство: с одной стороны требующее тактично это прекратить, а с другой стороны подождать продолжения и прекратить лишь тогда, когда станет совсем постыдно. - Почему же? - Созвучно с "божеством". - огрызнулся я, посмотрев через плечо на беспринципного извращенца. Усянь не был противным или грязным человеком, я понимал, что он давно сошёл на скользкую дорожку, но с каждым днём всё сильнее привыкал к его выходкам, а вслушиваясь в это сонные бормотания, начал понимать мотивы. Одной рукой приподняв тяжёлые пряди, а другой нащупав слабое место, седьмой шейный позвонок, мужчина робко коснулся кожи, вызвав во мне точно смутные ощущения. - Прости, что накричал на тебя сегодня. - И половником ударил. - присев возле меня, широко улыбнулся заклинатель, потирая макушку. Я откинулся на спинку стула, положив горячую ладонь на слегка жестковатые чёрные волосы, ласково погладив их. Тёмные глаза смотрели нежно, просто, так по-человечески. Невольно отозвавшись улыбкой на улыбку, я вышел из-за стола, схватил стоящую в углу утигатану и стремительно ушёл в свою комнату, тут же приступив к медитации. Ранее мне не доводилось испытывать такие странные чувства, оттого их непривычность вгоняла если не в краску, то в ярость. В цитадели ходило много слухов, а отношения между клинками уже не являлись какой-то острой новостью, с каждым разом это казалось всё более привычной ситуацией, в конце концов не влюблённых среди нас оказалось очень мало и я был в их числе, основательно не понимая никаких романтических чувств. Кунихиро всеми способами пытался донести до меня свою любовь, ждал ответных чувств, ведь мы с ним прошли через многое за всю жизнь, но почему-то я ничего не чувствовал, словно пустота внутри пожирает. И лишь оказавшись здесь, встретившись с Вэй Ином, увидев прелестнейшую, но замужнюю Юи, я начал задумываться, точно ли я такой чёрствый? Стоило мне устроиться поудобней, положив руки на колени, как вдруг неясность мира теряла суетность, переживания компенсировались успокоением и чистотой души, бесконечный покой окружал меня и я уходил далеко в свои мысли. Под конец медитации я услышал яркий, приятный на слух голос флейты, доносившийся издалека и распространяющийся по достаточно широкой комнате. Чувственные ноты сливались в один звук, звуки выстраивались в упорядоченный ряд и до ушей доходила сладкая мелодия, словно витающий между деревьями в бескрайнем лесу гвоздок, вырывающийся на внезапное поле с высокой травой и устремляющийся высоко-высоко, к самому небу. Флейта не умолкала, играла то громче, то тише, местами жалобно голосила, а после вопила, призывая к чему-то, становилась быстрее и устрашающее, в конце концов мелодия резко оборвалась и по полу пару раз постучал бамбуковый стебель, адаптированный под музыкальный инструмент. Стук продолжался до тех пор, пока я не откликнулся, раздвинув сёдзи и выглянув из комнаты, найдя взглядом Усяня. Он сидел в чёрном облачении, которое всегда было под его широкой накидкой, по воротнику и на поясе виднелись красные вставки, разбавляющие мрачность наряда. Ему, безусловно, шёл красный цвет, подходил и чёрный, серый, мне казалось, что на нём отлично будет смотреться фиолетовый. Себя же представить без преобладающего в наряде красного я не мог, чёрного у меня было гораздо меньше. Мы с Вэй Ином словно были близнецами, сильно схожими даже внешне. - Я хочу показать тебе кое-что. - заклинатель поднял с пола маленькие ключики, демонстративно покрутив их в руке и показывая мне так, будто это главное его сокровище. За храмом стояла кладовая, она была закрыта всё время, что я пребывал здесь и, наверно, именно её содержимое хочет показать мне Вэй Усянь. Заправив утигатану за пояс, я вышел в просторный зал, откуда мы с заклинателем и впрямь пошли к кладовой. Неловкая, совсем непривычная тишина нависла на холме: мы молчали и даже птицы не выкрикивали ничего, взлетая из зелёных укрытий. Большой замок висел на массивной двери, мужчина передо мной поник, душа его была неспокойной, раздосадованной, словно тысяча воспоминаний и сожалений одолели его разум. Когда дверь распахнулась, я не увидел ничего необычного: старые швабры, ржавые вёдра, украшения для храма на праздник, чьи-то порванные сандали. - Ого, удивительно. - с иронией высказался я, входя в тёмное помещение вместе с жителем храма. Тот улыбчиво покачал головой, отодвинул какой-то тяжёлый, словно доверху набитый инструментами ящик, и снял пару дощечек, представляя моему вниманию тайник. В нём лежал меч в светло-голубых ножнах, к рукояти была привязана длинная морозная кисточка, медленно скользнувшая по полу, когда Вэй Ин приподнял меч обеими руками. - Это тело такое слабое, едва ли могу поднять меч. - он продолжал улыбаться, доставая из тайничка меч, чтобы показать его мне. Я провёл рукой по рукояти утигатаны, вспомнив своё появление в цитадели, каким крутым и невероятным я считал себя в те годы, хотя по праву был хорошим воином, ровно как все мои братья-клинки. - Кому он принадлежал? С неявным звяканьем меч улёгся на полу, холодной рукой Усянь провёл по гладким ножнам, прошёлся по узорчатой гарде, остановившись на пушистой кисточке, перебирая её пальцами. Взгляд тёмных глаз был задумчив, чист, с улицы попадали последние отблески солнца, подсвечивая собравшийся в уголках глаз блеск. - Этот меч принадлежал Лань Чжаню, он способен прорубить метал, с неимоверной точностью разрезать падающий с дерева лист, вскрыть человеческую плоть. Точен, остр, мощен - подстать своему хозяину, - чувства Усяня к хозяину меча раскрывались в каждом слове, и вместе с тем, каждом взгляде и вздохе. - Такой же холодный и безразличный с чужими. - Холодный и безразличный с чужими. Тогда каков был этот меч со своими? Тёплым и неравнодушным? - я задался нескромным вопросом, сев рядом с мужчиной и с интересом рассматривая меч. Мне было интересно посмотреть на то, как выполнен сам клинок, посоревноваться в качестве и превосходстве. - А? Трудно сказать, я использовал этот меч как нож для фруктов. - и Усянь залился мягким смехом, оперевшись на моё плечо. Глаза мои округлились и, заметив это, мужчина рассмеялся ещё сильнее, взъерошив мои идеально уложенные волосы. - Да как ты смеешь? Нож для фруктов?! Поэтому ты хотел использовать мой клинок для разделывания рыбы? - заголосил я, с некой насмешкой схватив Вэй Ина за плечи и тряхнув хорошенько. - Да ты фетишист ненормальный. - Им ещё и копать удобно. - умирая со смеху, выкрикнул мужчина, схватившись в ответ за мои плечи и тоже принявшись меня трясти. - Вэй Усянь, ты..!