Белое в Красном

Дальгова доходит до конца коридора, где стоял недовольный Шарковский. - У неё амнезия. Ничего не помнит. - Военврач опирается спиной о стенку и смотрит в окно, на последствия вражеской атаки. Густые столбы дыма поднимались всё выше, делая и без того серое небо ещё темнее. Так темно было внутри самой женщины. Майор лишь быстро рыкнул, явно недовольный ситуацией. И его можно понять. Ресурсы были потрачены, территория была почти взята и если бы не французская помощь, они бы уже были все мертвы. А ведь враг уже совсем скоро нападёт опять. А они разбиты в пух и прах. Не успеют восстановится. - Тогда просто пристрелим её. Она не может ничего нам дать. И более того, это враг. - Женщина рассматривала свои ботинки сосредоточенным взглядом. Поношенные, побитые чёрные кожаные ботинки. На подошве засохшая грязь, в перемешку с кровью. - Вот так? Взять и убить? - Мужчина поражённо смотрел на Военврача, которая отвела взгляд в окно, а после продолжила. - Возможно нам стоит подтолкнуть её к воспоминаниям. Она вспомнит и.. - Нихуя не скажет! Прекрати этот бред! У тебя что, совесть появилась? Прекращай вешать лапшу мне на уши! Я сам разберусь с этим. - Дальгова смотрела в спину Майора, который активно пошёл к палате, где была Американка. Женщина задумалась. Действительно, почему она не хочет убивать девчонку? Это враг, который в любую секунду может убить ей. И бригада потеряет умелые руки, по собственной глупости. Так почему она так ею обеспокоенна? "Может, потому что ты устала мучаться от стабильного одиночества? Ты слабеешь с каждым днём, Рита. Тебе не долго осталось." - внутренний голос мурчал это в голову женщины. И она была согласна с этим. Женщина вытянула ладонь и начала смотреть. Рука дрожала крупной дрожью. Она не была напугана. Каждый день в течении пятнадцати лет, психика офицера проседает всё больше. Будто в пакет набирают воду, она уже хлещет из берегов, а дно от тяжести начинает провисать. И в итоге, в один прекрасный день, оно лопнет. Вся вода устремится вниз и Дальгова потеряется в своих страхах. Она привыкла, что другие видят её очень сильной и до безобразия скрытной. Что её бояться и уважают, а о её высших навыках медицины никто и не смеет говорить что-либо плохое. Так почему эта женщина так плохо ощущает себя? Та, которая никогда не жаловалась на здоровье и зачастую самолично убивала себя алкоголем, сигаретами, а когда-то даже наркотиками, которые практически невозможно достать в эти тяжёлые для страны времена. Она чувствует, что теряет тот шаткий баланс, который старается удержать в руках, словно ту же воду, но в итоге она всё равно выходит и ладони пусты, мокрые от воды, которая утекла. Также уходит время Дальговой. День за днём она всё сильнее ощущает что-то непонятное внутри себя. И даже множественные самоличные проверки здоровья ничего не дали. Никаких отклонений, аномалий и прочего. Здоровье лучше, чем у быка. Хорошо сложенная, крепкая женщина, у которой поставлен удар, а нога может ломать кости. Так что с ней такое происходит? Женщина выходит из собственных мыслей, когда слышит пронзительный животный, нечеловеческий крик. Наполненный болью, страхом, агонией. Она сама не понимает, как влетает в палату. Раненый, побитый и истекающий кровью Американский солдат бросается в сильные руки Военврача, ища спасение. Словно маленький ребёнок, до безобразия напуганный, она жмётся к женщине, будто она можёт спасти её. Дальгова поднимает взгляд на Шарковского, который держал в руке нож. С лезвия капала кровь, а сам мужчина был похож на дикого зверя. Или на отца, который на постоянной основе тиранит свою дочь, только потому что от него ушла женщина к другому, не такому законченному садисту. Капитан не знает что делать. Эта ситуация выбила у неё почву из под ног. Сама девушка окровавленными руками сжимала рубашку и халат офицера, глотая слёзы боли и страха. - Что ты творишь? - Офицер обнимает девушку одной рукой за плечо, прижимая к себе, пока к ним надвигается безбашенный Майор. - Вытаскиваю информацию! Эта сука всё помнит! Посмотри на неё! Она давит тебе на чувства! Тебе, Французскому Некроманту! - В следующую секунду Дальгова сделала выстрел в голову Майора. Тот упал замертво, выпуская окровавленный нож из рук. Всё тело пульсировало. Рита чувствовала, как быстро бьётся её сердце. Вот-вот остановится. Американка смотрит на труп, а после переводит напуганный взгляд на Капитана, которая всё также направляла дуло Стечкина на труп. А после она облегчённо выдохнула. Будто какое-то страшное облако опасности ут же отступило. Открытые, шокированные глаза мертвого смотрели на женщину. Он был последним, кто знал о ней всё. Женщина поправляет лампу, направляя свет на глубокую ножевую царапину на спине. От медицинских перчаток, которые были в крови, остались следы на обажуре. Труп Майора унесли. После она ушла на весь остаток дня к рации. Шарковский руководил бригадой. Дальгова врала не хуже Итальянской актрисы. "Убит снайпером, что сидела на крыше здания напротив. Снайпер ушёл. Я провела вскрытие. Стреляли из SG-550." А после с другого конца провода пришло сообщение. Она временно становится новым командиром Бригады. Пока не будет найдена замена. Сама Рита была против. Она ненавидела такое. Она руководила Медицинской группой и ей было этого достаточно. А теперь, таким поступком она взвалила на себя тяжёлую ношу командира. - Ау! - Американка взвыла, когда женщина потянула нитку с иглой слишком сильно. Капитан тряхнула головой, продолжая зашивать раны девушки. Непонятно, что теперь будет с этой раненной, побитой жизнью девушкой. Убить - самое логичное и правильное. Но Дальгова не сможет, не захочет убивать её лично и отдавать свой приказ. А что тогда делать? Держать её как военнопленного? Они никогда не брали в плен, только убивали. Возможно, именно из-за этого проигрывали. Военврач наносит пластырь на зашитую рану, а после снимает окровавленные перчатки. - С.. Спосибо! - Брови Капитана метнулись вверх. Американка сказала достаточно популярное русское слово, с интонацией и немного не правильным произношением, но можно было понять, что это было русское слово. Женщина выдохнула, а улыбка сама наползла на губы. Она потрепала раненую по голове, а после встала, одевая белый халат, который покоился на спинке стула. Глубокая ночь, кабинет офицера освещался лишь одной лампой, которая теперь светила в пол. Девушка одевала больничную кофту, не отрывая взгляда от женщины. Ещё совсем молодая. Может, только недавно стукнуло двадцать. Синие глаза изучают офицера и последней это не приятно. Подобное она всегда воспринимала в штыки. И этот раз исключением не является. - Ты вспомнила что? - Американка смотрит на Риту, ничего не понимая. А после задумывается. Да, тыкая тяжёлая фраза на русском заставила Алекс потупить взгляд и уставится в пол. А после отрицательно помахать головой. Уж английское "нет" Дальгова знала, а после подняла подбородок девушки пальцами, смотря на огромный синяк на горле. Не факт, но голосовые связки могли пострадать. Раненая смотрит на офицера снизу в верх, а после улыбается. Капитан не понимает, причину этой улыбки. А после дверь в её кабинет открывается. - Капитан..! Южный фронт подвергся атаке врага! В детстве Дальгова умела влетать в драки не профессиональных борцов. Она начала махать кулаками классе в третьем и продолжала ими махать почти до выпуска из училища. Не выпустилась. Война сказала "нет" всем мечтам и надеждам. До момента наступления войны, Рита была пацанкой и с короткой стрижкой, крашенными в светлый волосами. В семнадцать уже стояла на учёте в полиции да и вообще была достаточно странной. Сама по себе, грубая и жестокая одиночка. Но после своего первого боя, где погибли все, кого она знала тогда.. В ней что-то сломалось. Выбралось наружу, будто это очень долго держали взаперти. Эксклюзивный зверь в клетке цирка. После того боя, её подхватила 41 рота и она стала солдатом. Настоящим солдатом, который сражался в боях, смотрела как падают её товарищи один за одним и стреляла в ответ. Тела, будто мешки с картошкой, изрешечённые пулями, падали мертвыми или ещё живыми, крича от боли и страха. Они не хотели умирать. Они хотели быть рядом со своими любимыми. Они хотел их защитить. Но умирали один за одним под пулемётной мощью врага. Когда от роты в 200 человек осталось три человека, которое на отделение не хватит, Дальгова, Шарковский и Сальнова попали в 513 пехотную бригаду. Последнюю тут же перевели в полк, который вскоре сменил позицию, а на тот момент Младший Сержант Дальгова и Сержант Шарковский начали нести военную службу пехотинцев низкого звена. Принимали участие в боях и операциях, занимались выкапыванием траншей и поднятием обороны, а после их отправили во Францию. Которая страдала от Америки и Германии ещё больше, чем Россия. И именно там, Дальгова стала "Французским Некромантом". Человеком, который по слухам поднял армию мертвецов. Эти мертвецы помогли отбить одну из крупнейших атак. Но тех, кто знал правду были единицы. Сама женщина никогда не распространялась на эту тему и пресекала все разговоры. Она никогда этого не делала. Это не возможно. В их жизнях нет никакой мистики. Они все посреди войны готовые поверить во что угодно, лишь бы выжить, готовы выдумывать такие глупости. Но глупые слухи расползлись быстро. Уже, на тот момент, Прапорщик Дальгова, не знала что отвечать, когда у неё спрашивали об этом. Она тупила взгляд, отводила, прятала его. Её лицо становилось серым, безэмоциональным. А после она втихую убивала. Она никогда не поднимала мёртвых. Никаких армий. Она убивала. Жестоко и без пощады. Но после, её начали так называть другие, когда она, знающая правила реанимации сердца, заставляла умерших несколько секунд солдат жить. Орган, который остановился, снова начинал свою работу, когда к нему прикасалась Рита. А после она прошла множество испытаний на пути медика. Как она гордилась званием Военврача 3-его ранга. Как она возненавидела 2-ой ранг. И как безэмоционально отреагировала, когда ей дали 1-ый. В тот момент, Старший Лейтенант, уже была той, о ком шептались без остановки. Она стала какой-то изюминкой пятьсот тринадцатой бригады. Она возненавидела её.