Белое в Красном

Капитан вылетает из грузовика, а после смотрит на то, что осталось от южного фронта. Ничего. Воронки от бомб, огромное количество трупов и крови. Остатки от редких бетонных зданий и палатки ещё дымились. Ветер, что колыхал одежду на мёртвых, и несколько травинок, едва ли не повалил офицера на землю. Женщина оперлась рукой о железную дверь, закрывая ладонью рот, будто это могло спасти её от рвотного рефлекса. Запах пороха вперемешку с кровью. Гробовая тишина, нарушаемая ветром, наступила здесь ещё несколько часов назад. Колонна машин остановилась за ведущим грузовиком, на который опиралась Дальгова. Она не могла в это поверить. По этой территории прошлись крупной массированной атакой с воздуха. Это месть за вчерашний проигрыш. Будто оставшимся говорили: "Сдавайтесь." Женщина осела на землю, одеждой касаясь лужей крови. Белая ткань халата тут же впитала кровь, как и военная форма. Капитанские погоны на вороте колыхались от ветра, как и волосы женщины. Она не могла это переварить. Не получается. Пытается, но у неё не хватает сил. - Капитан? Что.. Что нам делать? - Водитель грузовика присел рядом с женщиной, смотря на поле боя. Рита проглатывает ком в горле, а после выдыхает. - Отступаем. Срочно. Это мог быть отвлекающий манёвр врага. Запах гари встретил их ещё на подъезде. Половина 513 бригады вылетела из машин и побежала отражать атаку врага. Дальгова влетает в госпиталь, а после едва ли не падает из-за бомбы, которая разнесла дальнюю часть здания. Крики людей застыли в мозгах. Боль, агония, страх. Женщина не могла пошевелиться, продолжая лежать, пока оставшиеся два этажа начинают рушиться. Она не двигается. Её сковало. А после кто-то хватает её за ворот рубашки и в последнюю секунду оттягивает от места, куда рухнул осколок бетонной плиты. - Уходим! - Женщина поднимает взгляд на Американку, которая держала в руке пистолет. Её уже успело зацепить. Несколько свежих царапин показывались на молодом лице, которое скалилось, продолжая держать сидящую женщину, словно на цепи. Она молча встала, и они вместе покинули остатки здания. Добежав двести метров, они прыгнули в траншею. Девушка взяла автомат с трупа и проверив магазин, прижалась к стене. Дальгова достала "Стечкина" из кобуры, снимая с предохранителя и передёргивая затвор. - Нам нужно дойти до точки эвакуации! Мы потеряли эту позицию! - Военврач зажимает уши, когда недалеко от траншеи взрывается граната. Комья земли влетают в пространство, осыпая и женщин. - Капитан! - Несколько десятков солдат подлетели к офицеру. Некоторые уже перебинтованные. - Где связист?! Быстро сюда! - Масса голосов, которую тяжело было услышать из-за выстрелов и взрывов, всё же была слышна. Дальговой передают рацию, где она набирает необходимый канал. - Тополь Два, 513 потеряла Березу Восемь! Мы отступаем к 221 роте на Ромашку Шесть, приём! - Женщина жмётся к стене траншеи, когда очередной снаряд взрывается совсем близко. Ещё пол метра и могло контузить. В таком грохоте уши закладывает мгновенно. Оглохнуть легкое дело. Но она закалена. Она глуха к мольбам. - Понял вас 513, отступайте! - Грубый и взволнованный голос отозвался в динамике. Но на удивление его услышали все. Все встали, начиная двигаться к точке. Сжимая пистолет в руке, Дальгова оборачивается на разрушенный госпиталь, часть которого было видно. Они продержались на этой позиции поразительно долго. А теперь позорно отступали. Чья-то рука легла на плечо Офицера, в жесте спокойствия. Брюнетка обернулась, смотря на Алекс, которая другой рукой держала шлем на голове. АК-47 болтался на груди, перекинутый благодаря ремню. - Мы победим. - Фраза, сказанная девушкой чётко на русском, заставила Дальгову выпасть из мира. Рита сжимает плотную куртку одного из солдат, которую накинула себе на плечи. Трясясь в кузове грузовика, она подсчитывала потери. До вчерашней атаки в бригаде было три с половиной тысячи человек. Теперь они превратились в полк, в котором от силы тысяча. Про раненых ей даже не хочется думать, хотя, как Военврач она обязана. Они позорно отдали врагу ещё одну территорию. Их всё сильнее теснят к границам. От такой мысли ярость хочет вырваться наружу. Рядом сидела Алекс, которая напряжённо сжимала автомат, прикладом уперев его в пол. Она смотрела на машины, которые ехали за ними. Фары били по глазам в ночной темноте. Колонной они должны были пересечь почти тысячу километров. Половина пути уже пройдена. Их не преследуют. Они доедут. Девушка вытаскивает из кармана куртки, более потрепанной, книжку и Капитан узнает в ней тот самый англо-русский словарь. Шмидт начинает активно его изучать. Продолжает. Брюнетка трясётся в легком смехе, пока Американка смотрит на неё не понимая причины смеха, выгнув бровь. - Капитан? - Она говорит это с акцентом, но вполне понятно. Дальгова откидывает голову на доску и выдыхает. Пар идёт из рта, но не словно сигаретный дым. Она бы с удовольствием закурила. - Не волнуйся. Я в порядке. Просто.. Я поняла, насколько одинокой была всё это время. Солдаты, уставшие, раненные, в принципе потрёпанные вражеской атакой, выгружались из машин и уставшими шагами брели к наспех построенным казармам. 221 Рота встретила их ближе к обеду, когда солнце уже во всю палило. Для июля самое то. Рядом с Долговой стояла женщина, чуть крупнее её, с погонами Капитана. Елена Портникова, командир этой роты, смотрела на солдат потрёпанной бригады, с сожалением, прекрасно зная, что им пришлось пережить. - Спасибо, что приняли. - Голос Риты хрипит, она сама не спала всё это время. Выглядела она очень уставшей и истощённой. Трястись столько времени в грузовике и понимать то, что произошло, отразилось на ней самым худшим образом, который только можно было бы придумать. - Мы должны были. В любом случае, сейчас вам всем нужно отдохнуть. - Портникова теперь с таким же сожалением смотрит на Дальгову, которой противно от такого взгляда. Да, их разнесли в пух и прах. Но они не заслужили такого взгляда. Они ещё отобьются. Им просто нужно восстановится и после они вернуться и уничтожат их всех. - У вас есть душевые? - Брюнетка отворачивается, пока сама Лена, рыжая женщина с короткой стрижкой, кивает, а после показывает пальцем на небольшое здание, которое потрепало временем. - Да, конечно, вон там, левее. - Капитан благодарно кивнула, а после, гордой походкой поплыла к душевой. Она оставалась сильной, после всего произошедшего, хоть психика начинала сдавать. Пока женщина была там, в том грузовике, тряслась от бездорожья и ярости, она почувствовала себя тем самым ребёнком, которого загнали в угол хулиганы, которые так просто её не отпустят. Она могла бы начать плакать от досады, что распирала её, но вместо этого она лишь закусывала губы всю дорогу, которые теперь были немного опухшими, а во рту до сих пор был привкус крови. Уже родной. Дальгова заходит в душевые и идёт в женскую сторону. Судя по шуму воды, кто-то уже плескался. Она сбрасывает с плеч куртку и расстегивает ремень на животе, а после и рубашку. Халат пришлось оставить где-то у точки эвакуации. Сама военная форма была в пятнах крови, помятая и местами даже с ожогами. Рубашка с ремнём падает на лавочку, а за ней идёт футболка и лифчик. Капитан проводит пальцами по своему телу, которое было покрыто шрамами. Редкими, но ужасными. Глубокий и длинные шрам, идущий от низа живота и скрывающийся за штанами, который кончался где-то бедре. Другой длинный шрам был на правом плече и касался ключицы. Дальгова вспомнила, что тогда её едва ли не разрубили топором. Как она орала. Как она боялась потерять руку. Другой шрам пересекал грудь, резко кончался. Его кусок был на левой руке. Поставь её в нужную позицию и их можно было соединить. Женщина проводит пальцами по шраму на талии. Её отлично рубанули ножом сверху вниз. Начинался у груди и шёл по прямой до самого кожаного ремня на штанах, который её тогда и спас, остановив нож. Став Военврачом, она редко участвовала в боях, только отбивалась, постоянно отступая к безопасным местам. Она не самоубийца, чтобы лезть в пекло. Но навыки пехоты у неё были. Мастерство не пропьёшь, это она выучила на собственной шкуре. Грубой и побитой жизнью. Этой кровопролитной, жестокой войной. С неохотой она расстёгивает ремень на штанах, расстегивает несколько пуговиц и ширинку. После женщина наклоняется, стаскивая с себя берцы и садится на лавочку. Оставшись в одних штанах, она зарывается обеими руками в волосы, борясь с желанием завыть, словно раненый зверь, за которым гонятся безжалостные охотники, желая получить мясо и шкуру. Она могла бы завыть. Она могла бы заплакать. Но вместо этого она сидит ещё несколько минут, а после стаскивает штаны с бельём. Несколько шрамов на бёдрах, икрах. Она была изрядно помечена войной. И хочется умереть, когда услышит, что они победили. Она не хочет жить после объявления победы. Не сможет. Боится. Женщина оставляет одежду на лавочке непонятной кучей и идёт к самой крайней душевой. Кабинки, если их можно так назвать, разделялись листом фанеры. Два метра в высоту. В ширину около пол метра. Капитан поворачивает краник, и вода извергается из трубы, а после подаётся в душевую насадку. Холодная вода стекает по телу Офицера, успокаивая. Всё, что произошло, оседает где-то внизу, а Рита отдаётся этому чувству, расслабляясь. А когда её спины, крупного шрама касаются чьи-то пальцы, она медленно оборачивается. Алекс резко дёрнулась, а лицо её покраснело. Девушка держала полотенце, которое скрывало небольшую грудь и то что ниже. Редкие небольшие шрамы также были на Американке. И тот самый шрам на груди. Будто по ней тоже полоснули топором. Или мясницким ножом. Девушка с шокированным смущением смотрит на Капитана, не в силах уйти. Женщина смотрит на неё. А после затягивает к себе, зарываясь руками в, до безобразия, короткие тёмные волосы.