Белое в Красном

Алекс тяжело дышит, смотря на Катю в проёме, которая выстрелила в человека. Девушка берёт фонарик и светит на труп, а после заходится кашлем. Персога не видит, как Сержанта вырвало. Лицо мёртвого было изувечено до неузнаваемости, в большинстве своём, с гнойными наростами, в принципе как и всё, практически голое тело. Человеком назвать это было очень тяжело. Шмидт тяжело дышит, а после выходит вместе с подругой, которая закинула на своё плечо руку девушки, пока та продолжала кашлять. Даже на улице, девушка не смогла устоять на ногах, упав на задницу. тело исходило дрожью, а синие глаза были напуганы. - Ч-что.. Это блять было?! - Алекс кашляет, а Катя смотрит на солдат, которые бинтовали раненых. Старший Прапорщик хмурится, а после хлопает Американку по спине. Такая картина вызвала у Сержанта потрясающий шок. Теперь спать не сможет точно.  - Немцы всегда были известны своими пытками. Наверное, этот бедолага стал жертвой их экспериментов.. Всё, всё, тише, успокойся.. - Девушка гладит брюнетку по спине, но та убирает руку Кати. - Успокойся?! Да как ты можешь такое говорить?! Ты даже никак не отреагировала! Блять.. Чёрт.. Сука.. - Алекс материться, зарываясь руками в волосы, продолжая трястись в припадке, пока Персога тяжело вздыхает. Для неё.. Подобное не было потрясением. В отличии от Шмидт, которая встала на ноги, будто пьяная, а после побрела к большой бочке с водой. Она вошла в неё по шею, облокачиваясь руками и ржавые края. А после резко вытаскивает голову из воды и материться снова, смотря на руку, по которой начала идти кровь, капая на пыльную землю. Наверное, по всей планете крови в почве стало больше, чем воды.  - Обработай, пока не пошло заражение! - Катя кричит это в спину Шмидт, с которой капает вода. Девушка устало выдыхает. С момента пропажи Дальговой, она постоянно была рядом с Американкой, стараясь разделять с ней ту самую боль и чувства, которые испытывала крепкая, на вид, Сержант. Но в итоге, во всей этой войне, будучи в своём возрасте, она оказалась бедным и маленьким ребёнком. Который слишком сильно на свою беду привязался к человеку.. Для которого настоящие чувства давно стали чем-то незначительным, были отброшены за ненадобность. Американка попала в руки того человека, к которому можно идти, только на смертном одре, да и то, не быть сильно уверенным, что больно не будет. Но Дальгова всегда отличалась своим профессионализмом и ответственностью к своей медицинской стезе. Персога знала, что Рита была не только хорошим медиком, но и неплохим бойцом, раз ей удалось выжить в стычках с командиром одного из отрядов Ангелов Смерти. У Кати была своя база на Капитана 513 бригады. Она давно наблюдала за ней. Не будь тут Дальговой, не было бы и самой Персоги.  Ирма выпускает облачко дыма изо рта, держа ноги на столе, пока Персога стояла перед командованием.  - Ты знаешь, зачем я позвала тебя? - Девушка выгибает бровь, стоя по стойке смирно перед командованием. Женщина ухмыляется, а после достаёт из ящика стола папку, которая оказывается на столе, а после и в руках девушки. - Мне нужно знать всё об этой женщине. Сколько спит, что ест, с кем трахается и когда в туалет ходит. Ты отправишься в 513 бригаду и будешь внимательно за ней следить, докладывать мне и вставлять палки в колёса самой бригаде, когда понадобиться. - Девушка смотрит на Шварц, вскинув брови и продолжая изучать информацию. Несколько листов бумаги, а поверх была прикреплена фотография самой русской, которая была в своей военной форме, а поверх белый, медицинский халат. Снято было сверху, об этом говорил ракурс изображения. Девушка смотрит на Ирму, которая продолжает на расслабоне курить.  - Простите, но.. Каким образом я всё это проверну? - Командование хмурится, злобно выдыхает и убирает ноги со стола, садясь в позу, которая не говорила о том, что юную немку с русским именем будут гладить по голове.  - Ты, видимо, не понимаешь. Ты пойдёшь с небольшим отрядом на территорию, которые контролируют русские. Тебе придётся перестрелять своих. Эти идиоты обязательно прибегут на шум. Ты будешь в русской форме, поднимешь лапки в вверх и скажешь "Ой, мы ехали тут с колонной 442 роты, на нас напали и мне пришлось идти пешком до ваших позиций, пустите меня." Когда они будут проверять тебя на наличие документов в той самой роте, всё будет нормально, так что срать со страху тебе не придётся. Они пустят тебя, а ты начнёшь внимательно за всем наблюдать. Первым делом, найди это женщину. Это твоя главная задача. - Шварц откидывается на стуле, потушив сигарету, пока девушка снова начала пристально изучать фотографию и брюнетку. Конечно в молодой немецкой голове возникло множество вопросов. И она выпалила самый опасный, сама того не зная.  - Простите, сэр, но.. Зачем вам именно ЭТА женщина? - Ирма рыкнула, а после резко схватила Персогу за ворот рубашки, другой рукой оттягивая свою и футболку, показывая ужасный шрам. - У меня с этой сукой личные счёты. Поверь мне, девочка моя, если ты сделаешь всё без сучка и задоринки, то попадёшь в самые высшие офицеры, когда я решу, что твоя служба там, окончится. Ты поняла, что от тебя требуется или мне ещё раз объяснить тебе, тупоголовой, такую простую задачу, как эта? - Зассала Катя перед лицом такой опасности, сжимая документики в руках и начиная кивать с такой скоростью, будто у неё сейчас голов отвалиться, шлёпнется на пол и будет в добавок покачиваться. Шварц, хмурая до этого момента, отпустила девушку и села обратно, снова прикасаясь к пачке с дорогими сигаретами.  - Запомни вот что: Она очень хитровыебаная. Не смей, слышишь, не вздумай с ней сближаться! Она раскусит тебя в три секунды. Но и слишком скрытно себя не веди, вызовешь подозрения у русских - тебе каюк. Просто попытайся влиться в их атмосферу. Одоптируйся, как жук в куче дерьма! Собирай свои вещи и выдвигайся. - Девушка выдыхает, а после, отдав честь, чеканным шагом выходит из палатки. Рыжая, которая смотрела в след девушке, выдохнула и встала в полный рост, хрустнув шеей. - Готовься, зло в халатике, ты будешь у меня как на ладони. Сержант смотрит на перебинтованную руку, а после валиться на раскладушку, попытавшись раскинуть руки в звёздочку. Вытянув ноги на полу, твёрдые пятки на полу, соприкоснулись с досками, вызвав стук. Тело, на одной из раскладушек, что-то забубнило, перевернулось, а потом утихло. Шмидт смотрит в потолок наспех построенной казарменной палатки. Она успела отойти от того, что увидела после атаки и теперь была немного зла. Никаких следов военврача. Глухо, как в заднице. Девушка переворачивается на бок, подкладывая под голову руки и закрывая глаза. В низу живота начинает тянуть, когда она вспоминает о Офицере. Сержант сжимает кулаки и закусывает губу. Хочет открыть глаза, но вместо этого хватка зубов становится ещё сильнее, вызывая боль. Но она, как хотелось бы, не отрезвляет. Девушка много думала о Капитане. Непростительно много. То, как она говорит, с какой интонацией, как плавно двигает руками. Крупное для женщины тело, широкие плечи и крепкая спина. Жёлтые, проницательные глаза, которые сразу начинают копаться в твоём сердце и разуме. Руки, которые обладают огромной мощью, когда это нужно самой Дальговой. Такие горячие и желанные пальцы. Алекс рычит, закусывает губу уже до крови, а после резко открывает глаза, когда чувствует на своём плече чужую руку. Оборачивается, смотрит на удивлённую Персогу, как баран на новые ворота, получает такое же в ответ. - Я.. Я думала, что ты спишь. - Девушка с полуоткрытым ртом смотрит на Старшего Прапорщика, а после садиться, проходясь руками по вспотевшему лицу. Сержант опустилась настолько низко.. Сумасшедшая брюнетка просто не выходит из её головы. Не ищет ебаный выход. Даже после своего исчезновения, оставляет боль. Но теперь настолько сильную, что в пору выть, словно раненый зверь.  - Нет.. Я не сплю. - Катя смотрит на девушку с небольшой грустью. Знает, в чём причина. Она всё знает. Не понимает только, почему до сих здесь. Ирма была не менее хитрой, чем Военврач, но намного, намного более сумасшедшей. Нимфоманка войны. Когда-то давно она нашла своего идеального врага и теперь хочет нового боя. Дальгова пыталась бегать, прятаться, но в итоге Полковник всё равно её нашла. Всё равно не хочет оставлять в покое. Персога, которая порядком устала от всего этого, садиться рядом с девушкой, укладывая голову на напряженное плечо, смотрит на Шмидт. Из-за отросших волосы не видит её глаз, но видит оскал. Животный, будто не хочет, чтобы к ней прикасались.  - Саш.. Мы.. Мы ведь победим? - Сержант хмурится, сжимает кулаки, а после смотрит на Катю. Её тоже что-то гложет. Она показала настоящую себя и свои эмоции. Сомнения.  - Почему ты спрашиваешь? Конечно мы победим. Я.. Убью их всех. - Старший Прапорщик улыбается. Утыкается носом в шею девушки, впитывая запах пороха и..  - Ты что, куришь? - Шмидт смотрит на девушку, а после отворачивается. Плечи напряглись ещё сильнее.  - Мне нельзя? - Катя вскидывает брови, а после хватает девушку за плечо, на котором покоилась её голова пару секунд назад. - Но это же вредно! - Алекс рычит, едва видно скалится, а после резко встаёт, смотря на Персогу, будто на собаку, которая постоянно пиздит у неё бутерброды со стола, оставляя голодной на долгий промежуток времени.  - А смысл, блять, во всём этом какой? Какой смысл, если я умру некурящей? Кому-то не похуй? - Девушка вскакивает так же, как и Сержант, смотрит на неё, с растерянным лицом. - Мне не похуй! - Брюнетка отворачивается, двигается к выходу из казармы, бросив на последок довольно больные слова. - Зато мне похуй.  Дальгова подпирает голову ладонью, пальцами скрывая правый глаз. Другой рукой она проводит по щеке девушки, пока та снова связана. Капитан сидит на стуле, изучая связанную Шмидт, которая внимательно наблюдает за Офицерскими пальцами, готовясь вот-вот укусить.  - Ты сегодня потрясающе злая. Что-то случилось? - Алекс теряет дар речи, смотря на то, как Рита продолжает ухмыляться. Закатанные рукава халата и рубашки, могла бы позволить Сержанту вцепиться зубами в чужую плоть, будто в кусок мяса, но смысла в этом не было. Очередная физическая боль не очень нравилась девушке. На мазохистку она мало похожа, хотя впервые сомнения появляются в её разуме. И всё из-за этой женщины, которая смотрела на неё, ухмылялась. Ядовито.  - Действительно. Ничего не случилось. Хотя.. Ты ударила меня по голове ебаной лопатой, притащила сюда и связала! Я бы посмотрела, в каком ты была бы настроении, если бы я также сделала, а потом сидела перед тобой и гадко ухмылялась! - Рита улыбается, а потом откидывается на стуле.  - Ммммм.. Вот как, понятно. - Сержант не перестанет удивляться Офицеру. У неё всякий раз будет отваливаться челюсть и с бешеной скоростью стремиться к ядру земли, когда Капитан будет говорить нечто подобное. Абсолютно спокойно. Алекс смотрит, как женщина достаёт сигареты, щёлкает зажигалкой, а после изучает Американку взглядом. Выдыхает дым в её лицо, из-за чего девушка начинает кашлять. До ушей несчастного пленника сумасшедшего психа доносится смешок.  - Чего ты ржёшь, сучка? - Дальгова выгибает бровь, с ухмылкой делает большую затяжку, а после стряхивает пепел на голову девушки. Последняя хмурится.  - Следи за своими словами и не зли меня. - В глазах Риты загорелся недобрый огонёк из-за чего девушке пришлось по-настоящему прикусить язык. Военврач вольна как приласкать, так и ударить. Жаль, что ей ничего за это не будет. Шмидт жмурится, когда очередной поток дыма, который успел пройти через лёгкие женщины, попадает прямо ей на лицо, а после чует более сильне запах сигарет. Открыв глаз она видит перед собой фильтр тлеющей сигареты и то, как Капитан держит сигарету за табак, продолжая подпирать голову ладонью, но уже не скрывая глаза. - Ты зла из-за адреналина в крови. Никотин сам по себе сбивает его эффект. Затянись и успокойся. Сегодня я хочу прочитать тебе очередную, нравоучительную лекцию. - Алекс выгибает бровь, в совершенном не понимании, а после скалится, в своей манере ярости. Из-за того самого адреналина. - А ты можешь читать мне свои лекции без удара лопатой и связывания? - Дальгова хмурится уже насильно вставляет фильтр сигареты в губы девушки. - Заткнись и.. - Рита не успевает договорить из-за кашля, который начался из легких девушки. Она нечаянно вдохнула, когда сигарета оказалась во рту, поэтому горький дым тут же пошёл по телу. Офицер тихо смеётся в кулак, а после тушит упавшую сигарету подошвой берц.  - Ты такая милая.. - Женщина проводит пальцами по скуле Алекс, у которой уже слезятся глаза. Капитан встаёт в полный рост, целует девушку в лоб, а после шепчет на ухо. - Курение убивает. Сержант выдыхает дым, смотря на рассвет. Солдаты начинают потихоньку раскачиваться после тяжёлого сна и собираться, чтобы выдвинуться на основную базу. И там спокойно поспать, пока не проснуться по своей воле. Небольшая часть отряда оставалась здесь. Держать точку и ожидать, когда все пойдут дальше, в новый бой. Шмидт стряхивает дым, смотря на тлеющую часть сигареты. "Если эта часть острая, значит тебя кто-то любит." Слова, которые однажды сказала Рита, когда всё казалось мирным и спокойным. Когда Американка не сказала, что всё вспомнила. Девушка много думала об этих промежутках времени. До и после. Когда в Капитане появилась вот эта страшная и ужасная сторона, из-за которой у Сержанта было в двое больше шрамов, чем раньше. В женщине что-то сломалось именно после того, как Шмидт сбежала. Если тогда Военврач напала на неё, подставив дуло "Стечкина", чтобы обезвредить возможного врага, что разумно, то дальше Дальгова не была похожа на ту себя, которую знала девушка до этого момента. Сколько бы об этом Шмидт не думала, в голове хороших мыслей, разумных, правдивых, так и не появлялось. Как минимум, больше их не становилось уж точно.  - Ты готова? Скоро мы будем отправляться. - Персога появляется за спиной Сержанта. Заметно расстроенная поведением Американки. Но последней стало как-то плевать на окружающих и их эмоции. Спустя столько времени, она стала холодной чёрствой. Как и сама Рита. У Алекс слишком много своих забот, чтобы думать о подобном.  - Я буду через пару минут. - Катя стояла ещё с минуту, будто собираясь что-то сказать, но после оперативно двинулась в сторону машин, двигатели которых начали активно работать. Шмидт делает ещё одну затяжку, а после бросаёт окурок, уходя в казарму, собирать вещи. Забрать рюкзак со стандартным боевым набором и рубашку, которая осталась валяться на раскладушке и по-началу предполагала собой замену подушки. непотушенный окурок так и остался валяться, даже после того, как девушка оперативно запрыгнула в кузов машины, которая далее двинулась по дороге, увозя солдат с поля битвы, обратно на базу. А скоро, с базы их повезут на очередной бой. И такое будет происходить, пока не будет два исхода: Они победят в этой войне или Сержант умрёт. Дальгову трясёт, когда Ирма с упоением проводит остриём ножа по шраму, который остался на животе от той самой пули и ужасного ожога. Рита натягивает себя на верёвках, подвешенная над землёй, рычит, трясёт головой и скалится. Шварц с удовольствием бы вогнала лезвие в плоть русской по самую рукоятку, но вместо это проводит языком по засохшей крови на шее.  - Ты как всегда потрясающая.. Даже после всего, что я с тобой сделала.. Твои глаза всё также горят.. Блять, я так обожаю это в тебе, что мне башню сносит. - Капитан чувствует, как немка обнимает её одной рукой за ноги, утыкаясь носом в живот, пачкая его в крови, а другой спешно расстёгивает ремень, шарит рукой, а после начинает двигать вверх и вниз. Шварц закусывает губу, втягивает в себя запах женщины, начиная ускорять движения и постанывать. Офицер, которая видит это уже не в первый раз, даже не удивляется безумию, которое давно с головой поглотило немку. Скорее даже наоборот, ожидает нечто такого. Ирма проводит языком по шрамам и ранам на теле Дальговой. Своим до безобразия влажным и горячим языком. Рита хоть до потолка бы подняла себя на верёвках, чтобы не чувствовать эту мерзость. Нечто подобное совершенно не возбуждает Офицера. Военврач даже приблизительно не знает, сколько продлиться это безумие. Но она знает наверняка, что когда достаточно окрепнет, когда пойдут бои близко к немецким территориям, Шварц будет совершенно тяжко навещать Офицера. И когда придёт момент, Капитан заставит эту чокнутую плакать от страха и молить о пощаде, ползая на коленях. Но.. Дальгова знает, что не пощадит её.. Женщина закрывает глаза и не скрывает довольной ухмылки под протяжный стон Ирмы, который пронёсся по помещению.