Белое в Красном

Алекс хочет завыть, словно брошенный зверь. Эта атака тяжело им далась. Погибло огромное количество людей и она сама едва ли не рассталась с жизнью сегодня. Приехавшие на место битвы, медики, долго с ней капались. Она отказывалась ложится под нож, чтобы её усыпляли на момент операции. Именно сегодня она боялась не проснуться. По-началу она стойко терпела, пока из её спины не извлекут все куски шрапнели. К середине процедуры, Морфин уже подействовал. Она просто сидела на ящике, в одних штанах и берцах, опираясь локтями на бедра, оценивая ущерб. Просто делая вывод для себя. Эта была их самая крупная атака. Но цена, которую они заплатили  за победу.. Слишком большая. Сюда отправилась вся 513 бригада.. Только сто человек 221 роты осталось на базе, остальные полегли в этом сражении. Сегодня, со своими жизнями, на этой позиции, в этом бою, рассталось 2855 русских солдата. 329 получили ранения и теперь перевозились в отремонтированный Госпиталь, в главную базу 513 бригады. Там им должны оказать помощь.. Проблема была в том, что в самых крайних палатках, на раскладушках лежали те, кому осталось, максимум сутки, не больше. Медики, прибывшие на место, оценивали раненных, говорили, кого отвозить, кто сможет выжить в дороге, а остальные.. Должны были мучаться, знать, что вот-вот умрут. Шмидт зарывается руками в волосы, которые не были под свежими бинтами. Война.. Оставила её инвалидом. В этом бою она потеряла свой левый глаз. Она потеряла надежду. То, ради чего она сюда пришла, ради чего сражалась, здесь не оказалось. Дальговой, или её следов, просто не было. Всё, что делает Алекс последние несколько часов, это капает могилы. Огромное количество земли было выкопано, чтобы похоронить погибших. Те, кто мог ходить, обыскивали окрестности на наличие трупов и раненых, вместе с теми, кто мог держать автомат в руках, на случай, если кто-то нападёт или придётся доибть. Была предложена идея, сжечь трупы.. Их было слишком много. За всю свою жизнь, Сержант не видела столько трупов. Ей было тяжело смотреть на эти горы мёртвых тел. Все они хотят жить. Они не хотят страдать. Но в итоге.. Война, которая сломала их, будет продолжать давить своё. И у них, солдат, просто нет выбора. Борись или умри. До безобразия простая политика, которая раздражала, казалось глупой и не нужной. Но в итоге.. Всё было иначе. Уже через несколько часов в глубокие ямы начали складывать труппы. Просто скидывать, а потом закапывать. Шмидт затягивается сигаретой, смотря на то, как мертвые тела падают в яму, а после их засыпают холодной, пропитанной кровью землёй. Внутри, кроме боли, обиды и горечи нечего не происходит. Слишком тяжело на остатках души, чтобы даже злиться. На это нужны силы. ни у кого их не осталось. Никто не радуется победе и услышать чей-то голос можно редко. Все молчат, потому что сказать банально нечего. Эта победа.. Не стоила тех самых жертв. "Пион" стоял у входа, как напоминание о том, что происходило. Он останется здесь, будто статуя из брони и пушки. Напоминание, что все, рано или поздно умирают. И неважно, чем тебя убьют. Голыми руками, ножом, пулей или огромный, бронебойным снарядом. Всё равно, в итоге, ты сгниёшь в земле. Никому не нужный. Если война не закончится, то сражаться будет банально некому. У всех стран рождаемость упала до минимума. Это был самый натуральный людской геноцид. Все уже не знали, зачем убивают. Многое потеряло смысл. Она просто пришли на эту войну с одной целью - победить. Если не можешь то сдохни. О трупах, что навсегда будут закопаны здесь, никто не вспомнит. Они не кому не нужны. Убрать с глаз долой, помолчать для них минуту и всё. Каждый день люди умирают. На войне все привыкли. Даже когда звучит выстрел, а молодой паренёк падает замертво, никто даже не дрогнул. Застрелился. Не выдержал, не вынес этого и пустил себе пулю в лоб. Один из крепких мужчин, измотанный, встаёт с ящика и подходит к трупу. Берёт за ноги и тащит к яме, которую собирались закопать. Тело падает туда, а после на них начинают сбрасывать землю. наверное, когда-нибудь, благодаря такому большому количеству удобрений, на этой земле будет расти что-нибудь красивое или вкусное. Вопрос в том, для кого. Около месяца они ждали, когда немцы сами или Американцы придут отбивать такую важную точку. Никого. Гробовая тишина. После такого количества времени, русским легче не было. Эпидемий траншейной стопы прокатилась по позициям, которые были давно отбиты. Болезнь, которая распространялась с бешенной скоростью. На лице человека начинала засыхать кожа, превращаясь в гнойные наросты. А после такое происходило с его внутренностями. Видимо, кто-то всевышний на небесах решил, что их жертва была недостаточной. Пострадайте ещё и просто умрите. Закончите свои страдания. Сдавайтесь. Алекс смотрит в палатку, где лежит масса заражённых. Как туда входят несколько солдат в противогазах, а через пару секунд открывается стрельба. Убей, пока сам не умер. Приказ с главной базы был простым и лаконичным, но до безобразия тупым и ненужным. "Сидите там и не тащите к нам ещё больше этой дряни. Самим по горло хватает" Многие пришли в бешенство, узнав такое. Они там, с кучей умелых медиков, а те, кто сражался за эту точку, бери и подыхай? Вот так, от какой-то заразы? Тому малому количеству людей, которые смогли выжить и прожить чуть дольше своих похороненных товарищей? Кто-то не умолкал, говоря о беспределе, вопрос вроде "Что они себе там возомнили" у каждого в башке проскочил минимум пару раз. Шмидт не то чтобы было плевать.. Она уже как-то не к чему не стремилась. Умрёт и умрёт че бубнить-то? Она смогла пережить многое. Даже ту самую женщину, которая издевалась над ней год или больше. Первое время физически, а потом морально, не выходя из головы, сводя с ума и заставляя выть по ночам. Алекс уже боится, что забывает лицо Капитана. Но она никогда не забудет широкую спину в белом халате, который давно мог быть пропитан кровью очередной садисткой игры женщины. Но такой жертвой была только Алекс. Сама себя обрекла на страдания, привязавшись к Офицеру.  А сама Дальгова просекла фишку и благоразумно, на удовольствие себе, просто взяла и воспользовалась предоставленной возможностью. Сержант много раз думала, что может быть такого в голове Военврача, которая выделяется на этом фоне кровавой и жестокой войны. Почему так поступает? Неужели кто-то также издевался над офицером? Алекс по-настоящему жаль, потому что Рита унесла это с собой, где бы она не была. "Скорее всего она мертва.. Наверное, лучшим будет присоединится к ней." Шмидт смотрит на пистолет, который мирно ждал своего часа, покоясь в кобуре. Выстрел. На земле новый труп, не выдержавший этого безумия. Сейчас, очень частое явление. Настолько, что даже тошно.  Шмидт нависает над спящей в ночной темноте комнаты. Зато Дальгова открывает глаза, в темноте, да и спросонья, она всё же узнаёт, пускай знакомое, но искалеченное войной лицо. Женщина нежно проводит пальцами по щеке, пока Алекс закрывает глаза, впитывает в себя нечто подобное. Что-то новое в отношениях с этой женщиной. Сжимает ткань постели, понимая, что совершенно не это должна делать.  - Ты жива. Я рада. - Старший Сержант открывает глаза, смотря на ту, кого уже считала мёртвой. Два года она не видела эту самую женщину, которая нашлась там, где и надо было по-хорошему искать. 55 медицинская дивизия, которой руководила Дальгова, с момента своего существования, успела отличиться многим. И теперь Шмидт, прибыла на эти сектора, вместе с 93 ротой, для оказания поддержки 707 французскому батальону.  Дивизия обеспечивает французов медицинской поддержкой. И когда Шмидт узнала, чисто из любопытства спросила, кто командует этой дивизией, получила то, что никак не ожидала "Капитан Дальгова". И теперь этот самый Капитан хватает девушку за ворот рубашки, притягивая к себе, а после целует. Будто всю жизнь, с момента своей пропажи, хотела сделать именно это. Алекс отвечает. И проблема была вовсе не в том, что сердце начало бешено колотится у обеих, когда они поняли, что к чему. Тяжёлое дыхание Американки в шею Офицера, заставляет последнюю зарыться руками в отросшие волосы и уткнуться носом, впитывая в себя запах крови и пороха. Нечто родное, почему она так долго скучала.  - Капитан.. Где Персога? - Катя, которая с ума от страха сходила, всю дорогу, которую они шли с Ритой, пока выбирались с вражеской позиции в тот самый день, на подступах к русским территориям хотела застрелиться. Только вот Дальгова, которая успела её спасти, едва ли не рассталась с жизнью, когда пуля угодила ей в грудь. Невыносимая боль. казалось, тело привыкло к боли за то время, пока Ирма Шварц была жива, но нет. Тогда Офицер рухнула на землю, решила не бороться с желанием закрыть глаза. И открыла их в одном из отдалённых госпиталей. Долго же она оправлялась от всего этого, но в итоге, после выписки, стартанула в столицу, к прямому командованию, подтвердила тот факт, что жива она и здорова, а после организовала собственную дивизию, лично набирая  её состав. И Катя, которая долгое время тряслась за жизнь Офицера, без раздумий вступила в эту самую дивизию, дав согласие на то, что если Рита хоть одним единственным нервом почувствует ложь и предательство, то даже без разборок, выстрели в немку. Последняя согласилась, на радостях бросаясь в руки Военврача, которая стукнула еу по голове, успокаивая и приказывая собираться с мыслями, а после идти выполнять обязанности, которые на неё возложены.  - Зачем она тебе? Разве твоя главная цель не я? - Шмидт поджимает губы, а после наклоняется к уху Офицера. - Сначала я убью эту крысу, а после тебя.  Рита смотрит на крупную рану, которая давно загноилась. Пришёл француз. "Спина болит" Давай смотреть, что с его спиной. А ничего хорошего не оказалось. Офицер надевает перчатки и маску, а после начинает работать, пока мужчина иногда охает, ахает и очень смешно ойкает. Даже пришедшая Шмидт, которая стояла над душой долгое время, заставила Дальгову не ошибиться и сделать всё, как надо. Француз ушёл, а Капитан сняла маску с лица, смотря на Алекс, которая ухмыльнулась, продолжая облокачиваться о стенку плечом. - Тебе идёт этот шрам на лице. Подчёркивает то, что ты живучая тварь. - Военврач без интереса на солдата, а после снимает перчатки. - Как грубо. Я между прочим, после всего, продолжаю нести свою службу, спасая людей. - Американка появляется за спиной Дальговой не ожидано, прижимает к столу, не давая шансов на побег. - Но разве не ты когда-то сказала, что устала? Тогда я задам тебе два вопроса. Почему ты жива и почему продолжаешь "Нести свою службу"? - Капитан хмуриться. Чутьё её редко, подводит и она чует что-то очень плохое.  - Я так понимаю, Катю ты вынюхала. - Довольное хмыканье над уходом дало Офицеру понять, что кажется её час пробил. - Это было не сложно, учитывая, что она долго пыталась от меня сбежать. Так.. Тебе есть, что сказать на прощание? - Капитан слышит щелчок пистолета, а после чувствует дуло у затылка. Ткань бело халата натягивается, когда женщина напрягается телом, смотря в зеркало, которое стояло на столе. - Стреляй. - Автоматная очередь вышла одновременно с пистолетным выстрелом и движением Дальговой. Пуля из пистолета угадила Рите в руку. Те, что были выпущены из автомата, прострелили Старшему Сержанту горло и спину. Мужчина, тот самый француз, который держал в руках автомат, ушёл, когда Капитан кивнула, давая понять, что справиться сама. Она знала, что этот француз поймёт азбуку Морзе, которую Риту настукивала ему по спине, пока Шмидт не видела этого. Или просто не обратила внимания. Халат быстро окрашивался кровью, оставляя пятна крови на белой ткани, которые играли на полосах света. Шмидт хватается за горло, с яростью смотрит на Риту. Окровавленными руками цепляется за её штаны, но после валится на спину, когда Офицер отталкивает её ногой, пачкая подошву берц и штаны в чужой крови. Тело Американки  извивается на полу, пока женщина достаёт сигареты, закуривает, а после смотрит на тело. Военврач отсчитывает секунды, в один момент сверяется с часами на стене. - Время смерти: 11:45 утра, 24 сентября. - Дальгова выдыхает дым, а после берёт папку, со своими документами и ластиком стирает то, что было написано карандашом.  ФИО: Дальгова Рита Павловна Дата Рождения: 24.09. 2003.  Звание: Капитан, Военврач 3-го ранга.  Статус: Жива.