Закрой глаза, я буду рядом

Юнги бесстрастно смотрел в большое окно напротив и только время от времени пытался найти более удобное положение для рук. Ни один из прошлых работорговцев — а их в его жизни было даже слишком много — не привязывал руки омег к перекладине, расположенной настолько высоко, что некоторым беднягам приходилось стоять почти на цыпочках. Альфы практически не обращали на него внимания, предпочитая тех рабов, чьи лица выражали хоть какие-то эмоции, и это успокаивало. Получить плетью в конце дня за то, что его никто не купил, было всё равно лучше, чем снова оказаться у какого-то определенного хозяина. Здесь по крайней мере гарантированно кормят и обрабатывают раны. Свет из окна вдруг перегородил очередной альфа с надменным лицом, но этот, возможно, был действительно важной шишкой: работорговец перед ним буквально преклонялся, льстиво улыбаясь. — Мне нужна его медицинская карта. Юнги отвёл взгляд в сторону и сжал губы, едва сдерживая усмешку. Конечно, он не читал свою историю болезней, но что-то ему подсказывало, что ни выкидыши, ни переломы туда никто не вписывал. Так, парочка простуд и те раны, которые оставили на его теле шрамы. — Господин, может быть, вы обратите внимание на кого-то другого? Этот омега имеет слишком дурной характер, его много раз возвращали. Юнги резко выдохнул. С одной стороны, этого альфу явно старались отвадить от покупки порченого товара, а с другой, это могло спровоцировать в нем азарт смирить дикого звереныша. И то, что Юнги вовсе не такой, его будет волновать в последнюю очередь. — Я сказал, что хочу узнать о его здоровье, а не поведении. У тебя пять минут, чтобы достать мне его карту. Альфе стоило только приподнять брови, чтобы работорговец поклонился и поспешно удалился в одну из дверей для персонала. - Сколько было хозяев? Юнги весь сжался, когда альфа прикоснулся к его щеке и начал поглаживать. Он старался не показывать, насколько ему неприятно это прикосновение, и только сделал полшага назад. Цепи, которыми были скованы его руки, противно звякнули. — Пять, семь… Не знаю. Не больше десяти. За четыре года рабства все хозяева в его голове смешались в одного, безликого и жестокого, поэтому он на самом деле никак не мог их подсчитать. — А беременностей? Омега вскинул глаза на покупателя, его дыхание вдруг сбилось от какой-то странной паники, а в глазах защипало. Вспоминать это было очень больно. — Две. Две беременности. — Чем закончились? Но допрос, к счастью, был прерван вернувшимся работорговцем. Альфа взял медицинскую карту, пролистал пару страниц и кивнул. — Хорошее здоровье, хотя аборты меня смущают. Насколько сильные боли при течке? Аборты… Юнги часто заморгал, стараясь не заплакать. Если тебя избивают на протяжении нескольких дней, чтобы вызвать выкидыш, то разве это считается абортом? — Иногда доходит до потери сознания, — просипел он, опуская голову. — Освободите его и подготовьте документы. Юнги всхлипнул. Значит, его жизнь снова превратится в бесконечное выживание и угадывание настроения. В ушах зазвенело, и он уже не слышал и не видел ничего. По щекам побежали слезы, и он упал на колени, когда цепи перестали держать его. Ему помогли подняться и куда-то повели, но омега находился в тихой истерике. Он плакал, крупно дрожал, но почти не издавал звуков и не сопротивлялся. Пришел в себя он только в машине. — Извините, я не должен был… — Остановись, мне это не интересно. Альфа недовольно посмотрел на него в зеркало заднего вида и бросил ему на колени упаковку бумажных салфеток. — До дома ещё полчаса, за это время ты должен окончательно успокоиться и решить, что будешь готовить. *** Чимин прислонился к косяку, наблюдая за неторопливыми движениями омеги. Тот явно наслаждался готовкой, ровно выкладывая слои лазаньи. Альфе пришлось подсказать идею для ужина, но в итоге он был доволен. — Красиво получается. Юнги вздрогнул и уронил кусочек сыра на пол, но быстро взял себя в руки и только громко выдохнул. — С-спасибо, хозяин. Всё будет готово через сорок минут. - Любишь готовить? Чимин поставил чайник и прошел в столовую, которая была отделена от кухни только разделочным столом, за которым омега и работал. — Да, люблю. Юнги ополоснул руки после того, как выбросил сыр, и вернулся к лазанье, повернувшись теперь лицом к хозяину. — В пансионе, где я жил до шестнадцати, это был мой самый нелюбимый предмет, но теперь я благодарен своим учителям. Теперь он чувствовал себя явно не слишком уютно, но почти не показывал этого и даже немного улыбался. — У меня есть несколько кулинарных книг, так что не стесняйся и эксперементируй, если хочешь. Чимин кивнул на шкаф в столовой. Пару лет назад он увлекся готовкой, но забросил, когда понял, что тратит много сил и получает не так много удовольствия. Впрочем, раз в пару месяцев он мог приготовить что-то действительно вкусное, но вообще предпочитал ходить в рестораны или заказывать еду. — Но за провальные эксперементы мне придется расплачиваться, не так ли? Омега вдруг поднял голову и с кривой усмешкой посмотрел на него. Этот бесстрашный взгляд приятно удивил. — Обычно это зависит от моего настроения, но в большинстве случаев — да. Налей мне чай. Крепкий, без сахара. Он усмехнулся в ответ. Действительно не имеет никакого смысла скрывать очевидное. Юнги вздохнул, но на его губах сохранилась лёгкая улыбка. Он отнес альфе чай и замер, когда услышал следующий вопрос. — Когда у тебя течка? Мне нужен ребенок, а без неё это будет почти невозможно сделать. — Понятия не имею. Через неделю, пару месяцев или год. После второго… аборта, — тут Юнги нервно хмыкнул, — после этого у меня к чертям полетел весь режим. Он попытался снова вернуться к готовке, но руки так дрожали, что это оказалось невозможно. — И это не было указано в твоём деле? Чимин поднял брови. Он ненавидел, когда его обманывали, поэтому был готов прямо сейчас отправить омегу обратно и потребовать свои деньги. — Там много что не указано, хозяин. Переломы, лихорадки и боли при течке. Юнги фыркнул, но на его лице вдруг появилось смятение. Он опустил голову и выдавил из себя тихое: — Простите мне мою дерзость, но если вы вернёте меня прямо сегодня, то… То я получу очень серьёзное наказание. Утром будет намного лучше. Альфа вздохнул и поднёс чашку к губам. — Хорошо, переночуешь здесь и завтра отправишься обратно. Не стоит благодарностей, мне самому будет приятнее устроить разборки уже завтра с утра. Юнги закивал и всё же нашел в себе силы закончить лазанью и поставить её в духовку. На его губах появилась слабая, но полная благодарности улыбка. И всё же между ними теперь висела большая неловкость, поэтому Чимин довольно скоро поднялся из-за стола, направляясь к выходу из столовой. — Поставь кухонный таймер и почитай что-нибудь, отвлекись. Было досадно, что ему подсунули омегу с плохим здоровьем, но ещё более несправедливо было то, что во всём остальном Юнги ему понравился. Красивый с головы до пят, смирный, но вместе с тем живой и довольно эмоциональный. *** Юнги проснулся от боли в животе. За окном было ещё темно, поэтому он решил проигнорировать все ощущения и не думать о том, признаком чего эта боль может быть. Он лег на спину, чтобы случайно ничего не потревожить, положил теплую ладонь на низ живота, а затем снова закрыл глаза. Прошло, по его мнению, около часа, когда он сдался и попытался встать, чтобы поискать в выделенной ему комнате аптечку. Вот только было уже поздно, и, едва поднявшись на ноги, он загнулся от резко усилившейся боли. Неужели и правда течка? Настолько не вовремя? Он сел на пол рядом с прикроватной тумбочкой в надежде найти подавители или обезболивающее, но она оказалась совершенно пуста. Интересно, где тогда альфа хранит аптечку? В ванной или в столовой? Или в гостиной? У каждого своя логика, а у Юнги не так много сил, чтобы проверить все места. Он осторожно поднялся и направился в ванную комнату, держась одной рукой за живот, а второй за стенку. Вообще-то нужно было идти на цыпочках, чтобы случайно не потревожить хозяина, но он ничего не мог с собой поделать. На середине пути он почувствовал головокружение, ещё через пару шагов ему стало не хватать воздуха, и на пороге ванной омега осел на пол. Сил дойти уже не хватало, боль в животе усилилась настолько, что он едва сдерживал стоны, на всё остальное было уже плевать. Потеря сознания стала для него избавлением от боли. *** Чимин спал не слишком спокойно из-за преследующего его чувства досады, поэтому проснулся даже раньше будильника. Он ненавидел валяться в постели, поэтому почти сразу поднялся и направился в ванную. И каково же было его удивление, когда он обнаружил сидящего на полу омегу без сознания. Тот уже заваливался набок, но явно держался за живот и тихо скулил. Недолго думая, альфа поднял его на руки и отнёс обратно в комнату, укладывая на кровать. — Какой горячий. Что, это и есть твоё предтечное состояние? Никакого запаха он не чувствовал, но кто знает, может, именно так работают его гормоны? Чимин отправился в столовую, чтобы поискать в аптечке жаропонижающее. Да, возникла мысль отвезти Юнги туда, где он его купил, но это показалось ему бесчеловечным. Вряд ли там ему окажут необходимую медпомощь, зато совершенно точно накажут. Ладно уж, пару дней можно и потерпеть. Он растворил порошок с приторным запахом в чашке и вернулся к омеге. — Эй, просыпайся и выпей лекарство. И никаких подавителей до начала течки, придется терпеть. Юнги открыл красные глаза и сразу же попытался встать, но Чимин удержал его за плечо, а затем помог принять полусидячее положение. — Не разыгрывай тут мужественность, пей и спи. Измученный болью омега не стал возражать и даже морщиться от поистине тошнотворного напитка, только выпил и лег обратно. Чимин, которому сегодня не нужно было на работу, отказался от встречи с другом и остался дома. Нанимать кого-то для присмотра за рабом на один день было тупо, но оставлять его в одиночестве не хотелось. Он сидел в комнате Юнги и читал фантастический роман, до которого не мог добраться уже несколько недель. Время от времени он менял теплую грелку на его животе и проверял, чтобы больше не было температуры, но в целом ждал, когда наконец появится сладкий течный запах. Когда омеге не полегчало ближе к ночи, Чимин всё же забеспокоился и вызвал скорую, чтобы ему вкололи какое-нибудь лекарство, но врач после беглого осмотра заявил, что это может быть аппендицит. — Госпитализация и операция или усыпление? Многие предпочитают второй вариант. — Операция. Альфа не сомневался ни минуты. Даже если Юнги со своими проблемами ему не слишком нужен, лишать его за это жизни неправильно. Врач не стал возражать, выписал справку о своем предварительном диагнозе и уехал. Чимин же собрал находившегося в каком-то бреду омегу и отвёз в ту клинику, где всегда лечился сам. Конечно, они не часто соглашались принимать у себя рабов, но лишаться выгодного клиента не захотели. Диагноз подтвердили даже слишком быстро и назначили операцию сразу на утро. Альфа отправился домой, почему-то волнуясь за Юнги. Когда на следующий день ему позвонили сообщить, что операция прошла успешно, и раб уже очнулся, то он быстро свернул все дела по работе и отправился в клинику. Юнги, когда увидел его, чуть не заплакал. — Вы действительно… Вы правда согласились на операцию. Я слышал начало вашего разговора с врачом, но потом стало так страшно больше не проснуться, что конец я пропустил. Спасибо. Огромное вам спасибо. — Я всё ещё собираюсь тебя вернуть, знаешь? Чимину было отчего-то неловко это обсуждать, но он взял омегу за свободную от капельницы руку и слегка сжал. — Конечно, я знаю. Юнги часто заморгал, но в его взгляде действительно не было особого разочарования. — Мне сказали, что я проведу здесь две недели, а потом ещё две недели придется беречь себя от нагрузок. Думаю, это время станет для меня благословением. *** Чимин навещал раба почти каждый день, а если не мог, то созванивался с ним по своему старому телефону, который без сожаления отдал. За эти две недели отдыха Юнги ещё больше похорошел. Круги под глазами, бледность, худоба — всё это почти полностью пропало, а в глазах всё чаще появлялись смешинки. Смеяться вслух ему было тяжело, но всё же пару раз Чимин слышал тихий смех. И это было слишком мило. Когда Юнги отпустили домой, альфа сказал, что не хочет возвращать его, потому что слишком многие люди игнорируют период восстановления и могут навредить ему. А по истечении ещё двух недель он понял, что не хочет видеть в доме никого, кроме этого омеги. Слишком быстро Юнги выучил его предпочтения и научился их угадывать. Слишком вкусно готовил и хорошо убирал. Слишком похожи оказались их вкусы в еде и даже развлечениях. С ним было слишком хорошо. А ребёнок… В конце концов, можно будет воспользоваться услугами суррогатного папы.