Закрой глаза, я буду рядом

Юнги прижал руку к животу, думая над тем, стоит ли ему принимать обезболивающее при несильной боли. Почему-то ему было очень страшно злоупотреблять таблетками. Решив, что может немного потерпеть, он заставил себя расправить плечи и вернуться к уборке. Чимин был на работе, поэтому он собирался хотя бы подмести во всём доме. Неправильно, что хозяин взял на себя всю уборку в большой квартире и позволяет ему только готовить что-то несложное. Срок его восстановления подходил к концу, шов уже практически не болел, даже принимать горячую ванну было можно. И, с одной стороны, Юнги был рад, что больше не беспомощный, а с другой — прекрасно понимал, что время отдыха подходит к концу. Совсем скоро его вернут обратно. Такой хороший Чимин всё же нуждался в нормальном омеге, который сможет выносить для него ребенка, поэтому у Юнги даже злиться на него не получалось. Только ненавидеть свой организм. — Ну, и чем ты тут занимаешься? Из задумчивости его вывел вернувшийся раньше обычного Чимин. Юнги как-то по-ребячески спрятал веник за спину, растягивая губы в несмелой улыбке. Он не видел раздражения или усталости на лице хозяина, поэтому понадеялся на то, что тот не будет ругаться. — Ну… Ничего правдоподобного в голову не шло, поэтому он ляпнул первое, что могло объяснить его нахождение в середине комнаты. — Я хотел потанцевать. Чимин засмеялся и подошёл к нему вплотную, чтобы отобрать веник. — Ты правда посчитал это хорошим оправданием? Если тебе нельзя заниматься уборкой, то танцевать тем более, нагрузка намного больше. — Простите. Юнги почувствовал, что ужасно краснеет, и опустил голову. — Какой же ты своенравный. Просто отдыхай, я прекрасно справляюсь. А если совсем скучно — найди себе хобби, например какое-то рукоделие. Я же разрешил тебе выходить в интернет. Вместо веника он вручил омеге небольшой торт из магазина. — Я закончу за тебя, а ты ставь чайник и подготовь всё к чаепитию. Юнги закивал, благодарный Чимину за его терпение и доброту, и ушел на кухню. На самом деле, он уже знал, что очень хочет вязать мягкие игрушки, но признаваться в этом опасался. Даже если ему не врут и хотят обеспечить всем необходимым, скоро ему придется покинуть этот дом. — Как ты сегодня? Живот сильно болел? Чимин объявился на кухне через несколько минут и подошёл к нарезающему торт омеге сзади. Тот напрягся, но старался игнорировать тревогу, пока не почувствовал теплые руки у себя на талии. — Хозяин, пожалуйста… Я… мне же нельзя. Всё хорошее настроение, всё доверие испарилось, остался только страх перед очередным изнасилованием. «Нельзя сопротивляться, надо быть тише» — билось в голове. В этот момент Чимин для него исчез, остался только очередной хозяин. Он отложил нож подальше, чтобы не порезаться, и покорно опустил голову. Лишь бы это поскорее закончилось. — Ты чего? Хозяин развернул его к себе, смотря в глаза с какой-то странной тревогой, а затем резко убрал руки и отступил на пару шагов назад. — Эй, я не собираюсь тебя трогать. Я не насильник, Юнги. И, к удивлению омеги, он действительно удалился на кухню, чтобы заварить какой-то чай с травами. — Садись за стол, пей чай. Тортиком займёмся, когда немного придёшь в себя. Юнги обхватил чашку двумя руками и вдохнул незнакомый, но приятный аромат. Возможно, там может оказаться что-то, от чего он возбудится и больше не будет сопротивляться. Некоторые хозяева поступали именно так, чтобы не встречать сопротивление. Впрочем, отказаться он всё равно не может, да и отсутствие боли будет уже хорошо. Небольшими глотками он пил чай, чувствуя, как внутри разливается тепло и спокойствие, и внезапно его взгляд как-то прояснился, и в безликом альфе напротив он снова увидел Чимина. Чимина, который запрещает даже уборкой заниматься из-за заботы. Чимина, который за всё это время ни разу не причинил ему боли. Чимина, который сейчас так терпеливо ждёт, когда он придет в себя. Стало очень стыдно. — Простите, я такой тупица. Юнги всхлипнул, низко опуская голову. — Всё нормально, я понимаю. Чимин придвинул к нему торт и почти невесомо прикоснулся к волосам. — Просто давай покушаем. — А... в честь чего это? Омега вытер влажные глаза и взял протянутую ложечку, с благодарностью смотря на хозяина. Вкус торта он узнал почти мгновенно, и он отозвался внутри него предвкушением зимы. Мандарин. Даже в пансионе они праздновали Новый год и даже получали маленькие сладкие подарки. — Как же... вкусно. Чимин улыбнулся ему и пожал плечами. Он тоже начал есть торт, только взял себе кусочек меньше. — Захотел порадовать. Больше тебе не надо соблюдать диету после операции. Как прошёл твой день? Юнги тихо вздохнул. В его голове до сих пор не укладывалось, что кому-то может быть интересно его состояние и дела. Иногда казалось, что всё это лишь странная и затянувшаяся шутка. — Заснуть после вашего ухода так и не получилось. Не думаю, что когда-нибудь начну высыпаться, это очень сложно. Хотелось рассказать и про то, что у него не получилось сварить яйца рулетиком, как в интернете, и про слонов, документальный фильм про которых он смотрел, но это всё было слишком мелко, скучно. — Начнёшь, не переживай. Чимин смотрел на него с такой теплотой, что от неё по спине побежали мурашки. — У тебя будет полно времени, потому что я решил воспользоваться услугами суррогатного омеги. Да, это дороже, чем раб, но зато я буду уверен, что он полностью здоров. — А что тогда будет со мной? Юнги тяжело сглотнул. Этот разговор он ждал, хоть и очень боялся. — Мне нравится проводить с тобой время. Будешь заниматься домашними делами и нянчиться с ребенком. Продавать тебя я больше не собираюсь. — Но ведь со мной одни хлопоты, хозяин. Со своими истериками я сам веду себя как ребёнок. И я совершенно ничего не знаю о детях. Он сжал край скатерти и опустил голову, глубоко вздыхая. — Поверь, мы справимся, всё будет хорошо. Чимин коснулся прохладной руки омеги своей горячей. У хороших людей теплые руки, внезапно всплыло в голове. — Да я и не собираюсь заниматься этим прямо сейчас. Нужно действительно дождаться, когда ты будешь более стабильным. *** В кабинет омежьего доктора Чимина не пустили, поэтому он с большой тревогой остался сидеть в кресле в коридоре. Что, если у Юнги случится истерика от осмотра? Что, если врач будет недостаточно деликатен? Он опустил голову на сложенные ладони, кусая губы, и просидел так несколько страшных минут, пока медбрат не пригласил его внутрь. — Осмотр прошел замечательно, осталось только дождаться результатов анализов. Если повезёт, то удастся отделаться одним гормональным препаратом. Врач, довольно молодой омега, протянул Чимину медкарту и по-доброму укоризненно взглянул на Юнги, который вытирал живот после УЗИ. — И чтобы я больше не слышал, что ты хочешь избавиться от матки, идёт? Течки это совсем не страшно, если рядом опытный и заботливый партнёр. Юнги, до этого скромно сидевший на краешке стула, весь вспыхнул и поднялся на ноги. — Я подожду в коридоре? — Да нет, идите уже. Мне нечего добавить. Доктор тепло улыбнулся, когда увидел, как осторожно альфа взял омегу за руку. *** Юнги боялся, что Чимин накричит на него или ударит из-за слов про удаление матки. Ему правда хотелось раз и навсегда избавиться от течек и других гормональных скачков, но рассказал он об этом врачу как-то неожиданно для самого себя. Но альфа продолжал молчать, только сжимал чужую ладонь, причиняя несильную боль. Они вышли из клиники и отправились в кафе через дорогу, чтобы позавтракать после сдачи анализов. Юнги было почему-то стыдно смотреть на Чимина, а его молчание начинало по-настоящему пугать. Что, если он копит злость, чтобы выплеснуть её дома всю разом? — Хозяин, простите, пожалуйста. Мне не стоило даже думать об этом. — Ты думаешь обо мне как об угрозе? Что я не сдержусь в твою течку? Что буду требовать секса? Поэтому хочешь избавиться от всего, что делает тебя омегой? Чимин говорил тихо и почти спокойно, но его слова били прямо в цель. У Юнги защипало в глазах, он не знал, что на это можно ответить, как оправдаться. Он боялся того, что течка может начаться в любой момент, но на самом деле да, самым страшным было оказаться в это время рядом с хозяином. Он был уверен, что секс отобьёт у него всё доверие к нему. А это было единственное, почему он сейчас учился радоваться жизни. — Мне хватило того случая, когда ты начал плакать от прикосновения к животу. Я не собираюсь до тебя домогаться, но и лишиться всего этого не дам никогда. Альфа вздохнул и подозвал официанта, чтобы сделать заказ из панкейков с разными сиропами. — Представь, что однажды захочешь родить ребёнка, но не сможешь из-за своего решения в двадцать лет. Юнги всё же расплакался, спрятав лицо в ладонях. Он хотел ребёнка, но не хотел рожать. Не хотел испытывать боли при родах и беременности, но самое главное — не хотел снова заниматься сексом. — Я привел тебя на осмотр не просто так, а чтобы исправить ситуацию с течками. Чтобы ты мог высчитывать цикл и не мучаться от боли, а не калечил себя. Чимин смягчил голос и осторожно отнял руки омеги от его лица, чтобы взглянуть в заплаканные глазки. — Я не сержусь на тебя, просто пытаюсь показать, что мысли об этом разрушают тебя самого. Еду принесут минут через пятнадцать, так что ты успеешь поплакать ещё, прийти в себя и умыться. И не извиняйся снова, ты уже это сделал. Он слегка улыбнулся и отпустил омегу. — С-спасибо. Всё желание плакать исчезло, Юнги вытер слезы и поднялся, чтобы сходить в уборную. Плеснув себе в лицо прохладной водой, он уставился на себя в зеркало. Какой же бледный и заплаканный, просто ужас, да и волосы опять торчат во все стороны. Почему, просто почему всегда одетому с иголочки, с уложенными волосами и прекрасными манерами альфе не стыдно водить его с собой? — Да потому что он слишком! В горле встал ком, снова захотелось плакать. За какие заслуги ему спустя четыре года рабства достался настолько идеальный альфа? Красивый, добрый, очень терпеливый и заботливый… Как же сильно Юнги боялся влюбиться в него.