Неожиданно... И что делать?

Как же хреново… Просыпаться было отвратительно, ужасное чувство в теле, страшные мысли в голове. Где я и кто я? Сон всё это или не сон? Приход от лекарств, которыми пичкают людей присмерти? Как бы то не было, пора открывать глазки. Белый потолок над головой, это нам ни о чем не говорит, потолки есть везде. Узнать всё можно только одним способом, смотрю на вытянутую руку и понимаю что всё это таки не сон и не приход. За окном наступил вечер, всё в цветах заходящего солнца. Я ребёнок и я мёртв. — Милый, ты как? —прозвучал голос в тишине. Я вздрогнул, даже как-то не заметил что «мама» тут. Надо бы взять себя в руки. Всё тлен… Всё прошло… Я тут… Спасибо всем за прошлую жизнь. Было трудно, интересно и весело. — Ноа? Не молчи. Скажи что-нибудь! — её голос дрожит, надо было что-то сказать, нельзя всё так оставлять. — Моё имя, Ноа? А фамилия? — я не знаю, по мне ситуация отвратительная. Но что сказать и что делать? Думаю хотя бы надо узнать своё новое имя. — Бэлл, Ноа Бэлл, в честь моего дедушки, — ей точно не понравились мои вопросы, это понятно по поджатым губам и очень грустным глазам. — Вы…т…ты моя мама? — как же сложно и не приятно. Это глупый вопрос, но я не знаю! Что спрашивать. Чувство будто специально по её больным мозолям прохожу. — Да… Я твоя мама… Доктор посоветовал мне, больше рассказывать про нашу жизнь, это должно помочь тебе что-то вспомнить, — ой, «мама» я не уверен. После началась история "нашей" семьи, которою рассказывала мне, абсолютно незнакомая женщина. Оказывается, этому телу восемь лет, родилось оно второго февраля тысячи девятьсот восьмидесятом году, «отец» умер, когда "мне" было три, его звали Нолан, банальная автокатастрофа, ему было двадцать четыре, а «маму» зовут Джоана, ей сейчас двадцать восемь. Он был стекольщиком в мастерской, она швея на фабрике. Живём мы в Англии, город Лидс, Йоркшир. У нас имеется маленький домик на окраине города, это наследство от родителей Джоаны. На дворе тысячи девятьсот восемьдесять восьмой год третье ноября… Мрак… Получается я умер в две тысячи двадцать первом в период всемирной пандемии короновируса, а оказался в прошлом?? Чё за нах!??? О господи, ладно, пропущу этот момент. В физике я даже в рычагах не разбираюсь, поэтому не буду думать о времени и пространстве. Так, что дальше? Я учусь в третьем классе. Оказался в больничке из-за аварии, перебегал дорогу и не заметил проезжающую мимо машину, благо что удар оказался не сильный, водитель успел вовремя притормозить. После рассказа Джоана так выжидающе смотрела на меня. Определённо ждёт и надеется, что я хоть что-то да вспомню. Для меня не имеет смысла дарить ей ложную надежду, ведь подтвердить свои воспоминания я не могу. Девушку и так жалко, она осталась одна, родителей нет, мужа нет, ребёнок еле выжил, но ничего не помнит. Она выглядит очень уставшей, видны тёмные круги под красными опухшими глазами, взъерошенный вид. Скорее всего проплакала всю ночь. Тёмно-каштановые волосы собранные в свободный пучок, несколько прядей по бокам, вьющиеся, цвет глаз серо-зелёный, губы обычные, не тонкие, не толстые, лицо миловидное… Красивая… Надеюсь моя тушка пошла в неё, был бы хоть какой-то плюс. — Мм.мам… я ничего не вспомнил. Прости, — как сложно. — Всё хорошо, просто мало времени прошло, ты вспомнишь, — она начала меня гладить по голове. Как же неловко… — Тебя выпишут через пару дней. Думаю в доме будет легче и воспоминания сами всплывут. Милый, сейчас надо поесть и набираться сил, а после тебе наложат новую повязку, — да, да, да, есть хочется нереально, я толком не обратил внимания на голод и жажду, ну, с такими событиями я бы не только на такое забил. Странно, что в туалет не хочу… Разве у меня не должна быть трубка там?.. или детям дают писаться в постель в коме?.. Еда была обычной, суп, компот. Повязка оказалась в районе лба. Будет шрам… Хэх… Так и прошли два дня. Еда, сон, туалет, рассказы мамы. Она приходила рано утром, уходила где-то в девять и снова приходила к восьми часам… Я засыпал уже к десяти часам, она ни разу не уходила до того, как засну. Она хорошая, надо принять её как маму, я же вижу как ей больно и что она всё замечает. Это моя новая жизнь, я Ноа Бэлл, я больше не двадцати трёх летний парень из Москвы. Мама была очень рада, она быстро пробежалась по кабинетам, замучила вопросами доктора Шарда, быстро меня одела и мы пошли к выходу. На улице дожидалось такси. Своей машины у нас нет, а мать пользуется общественным транспортом. Школа оказывается недалеко от дома, минут пять, семь пешком, мне не стоит беспокоиться, как сказала мама. До дома доехали за минут двадцать. Дом средний, как мне показалось, хоть мама говорит, что маленький. Огромный зал совмещённый с кухней разделённый стойкой, камин, почти три метра потолок, раздельный санузел, с большой ванной, и две большие комнаты, моя и мамы. Снаружи имеется большой гараж, а под домом подвал — погреб. Стекла на окнах очень красивые, витражные. Отец, когда они получи дом, поменял все окна, всё сделал сам. Снаружи каменный забор полтора метра и участок раза в четыре раза больше дома. Есть маленькая стеклянная теплица, мама там выращивает помидоры и перец, туда зайду позже. Ягодные кусты, пару деревьев с яблоками и грушей. Клумбы для цветов перед домом. Конечно, ничего уже не цветёт, всё-таки последний месяц осени. Моя комната была большой, двадцать восемь квадратных метров примерно, у мамы чуть больше, зал — кухня под сорок квадратных метров. Мама говорит, что родители еле получили разрешение на постройку этого дома, и только благодаря связям дедушки всё получилось, ну и из-за того, что город в то время был далеко от дома. — А почему ты сказала, что дом маленький? Он же большой, а у всех соседей он на треть меньше, — поинтересовался мальчик. — У всех соседей имеется второй этаж, а у нас лишь один, поэтому дом не большой, — ответила мне мама. Моя комната была оформлена в темно-синих тонах, большой ковёр, стол, кровать полтора — два метра, шкаф, тумбочка, кресло, стульчик, книжная полка, полка игрушек, мягких игрушек. На витраже были облака и луна. Тёмно-синие плотные шторы. Я в раю… Мы, что богачи??? — Мам, а почему, всё такое дорогое? И книжек много, и всё из хорошего дерева. Мы, что богачи? — Раньше ты не обращал внимание на такое… Знаешь цену вещам, —Упс… Черт…черт…черт… — Не сказала бы, что мы богачи, я на фабрике получаю среднюю зарплату, а всё это благодаря накоплениям твоего отца и наследства… Твой отец копил деньги для своей мастерской, а у моих родителей были накопления. Я всё положила под проценты и теперь кроме моей зарплаты у нас есть деньги с вкладов, я могла бы не работать, но мне нравится шить, — ого, а моя новая мама очень умна. — Ладно я пойду готовить ужин, а ты прими ванну, не набирай ванну полностью, лишь до живота, и не мочи повязку. — Хорошо, — мама ещё раза четыре меня проверила, пока я купался. Так, что получается, отцовское воспитание я и в этой жизни не получу, мама труженица, крутой дом, своя комната, не думал, что буду иметь свою комнату лишь в следующей жизни, проблем с деньгами нет, у родителей руки откуда надо, раз они ремесленники, мама красавица, отец… Надо попросить фото отца и вообще всех… Эмм, а как выгляжу я? Ёпт… в больнице не было зеркала и в комнате моей тоже. Как я мог забыть про внешность?! Я подорвался из ванной, чуть не упав… Так… Зеркало, табуретка, думаю специально для меня, полотенце. Быстро вытерся, переставил табуретку и полез любоваться собой. Ну, что сказать… Ребёнок… Волосы тёмные почти чёрные, вьющиеся как у мамы, сантиметров 5-7, глаза тёмно-зелёные… Шикарно… Кожа светлая… Европейская внешность, хотя чего я ожидал, что притяну свою восточную с прошлой жизни? Миловидный, похож на маму. Всё чудеснее и чудеснее. Я раньше был не плох, но в этот раз точно вырасту смазливым мальчиком из тик-тока… Интернет… Тик-ток… Ютуб… Кабельное… Господи, нееет… 1988 год, ужас. И у нас нет телика, я заметил. Ладно, надо спустить воду, одеться и пойти к маме поесть. Хм, штаны, футболка, трусы всё без бирок, без бренда, похоже работа мамы, неплохо-неплохо. Зал — кухня в зелёных тонах — камин полтора метра, книжный шкаф, два кресла, большой диван, столик с лампой, растения в горшках штук семь, ещё столик рядом с диваном, два пуфика, большой ковёр, широкая стойка из дерева, барные стулья, обеденный стол на четверых за стойкой, красивые деревянные стулья, холодильник, плита, печка, деревянные полки, раковина. Витражи изображают разные виды леса, а люстра что-то непонятное из железа. Красиво… Мне повезло… — Маам, а почему зеркало есть лишь в ванной? — лучший способ сближения — это общение. — Не только там, также есть в прихожей и в моей комнате. В детской не должно быть зеркало, как только тебе исполнится 10, поставим и в твоей комнате, — странно даже не заметил в прихожей зеркало, а, понятно, оно высоко. — Почему нельзя в детской? — я слышал такое ещё от своей бабушки, но причин не знаю. — Мама рассказывала, что дети беззащитны от духов, также дети могут нечаянно разбить зеркало, а это плохо по многим причинам, —логично. — Садись кушать, доктор сказал, что тебе уже можно есть что-то более сытное чем суп, но не слишком жирное и тяжёлое. Поэтому у нас, овощное рагу и лёгкий салат, — она очень красивая, особенно с улыбкой. Еда была очень вкусной. Мама определённо хороша в готовке. Как я уже говорил, мне повезло. Уже лёжа в кровати, начала накатывать грусть, как не пытался выкинуть всё из головы, не получалось. Думаю, нужно время чтоб принять новую жизнь. Забыл попросить фотографии. -------------------- Мама — Джоана Бэлл Он сильно изменился, повзрослел. Это видно по взгляду и вопросам, которые он задаёт. Стал вежливее и спокойнее. Не думала, что потеря памяти так сильно может изменить человека… Главное жив. Я была в ужасе, когда случилась авария, ведь в тот же день, несколько лет назад умер его отец… Наверное, дорогой, это ты защитил нашего сына… Спасибо, любимый. Он не вспомнит, я уверена, чувствую. Главное жив и цел. Надо занавесить зеркало, перед сном.