Очень ресторанные дела

Февраль продолжается слякотью, дождями и начинающими таять сугробами. Москва буквально плывет, и все жители недовольно морщатся, настраиваясь пребывать в плохом настроении минимум до апреля. Погода, в свою очередь, будто извиняясь, расчищает небо, подставляя город под яркие солнечные лучи, но люди еще больше фыркают, стараясь запереться по домам и офисам. Не радует даже приближающийся день Святого Валентина. Ресторан кипит, принимая бронь столиков на столь важный для молодых парочек праздник. Максим с Элиной просят оставить им один, и Ира, умиленно улыбнувшись, решает не ругать их за разговоры на рабочем месте. Дима, который до сих пор живет у Антона, обещает Тишке купить пирог из куриного паштета и раскидать по комнате кучу игрушек. Не понимающий, что от него хотят, котенок забивается в угол дивана и с опаской смотрит на хозяев. Шастун презрительно смотрит на друга, но решает никак не комментировать поджатые губы и тяжелые вздохи при упоминании праздника. Он планировал работать до ночи и радовать без того счастливых клиентов, ведь этот день не значит для него ровно ничего, а чтобы порадовать себя бутылкой дорогого вина ему не нужен был повод, но у судьбы, видимо, немного другое расписание, поэтому Кузнецова в своей манере врывается на кухню посреди ничего не обещающего рабочего дня и рушит планы не только ему. — Антон Андреевич, у меня для вас новости, — она оглядывает поваров взглядами и задерживается на Арсении, — в этом году шоу в Питере, куда шефы из самых лучших ресторанов городов приезжают, попадает на четырнадцатое февраля. Тринадцатого днем у вас поезд. С вами едет Арсений Попов, чтобы набираться опыта или что-то такое, вы меня поняли. — Но ведь я или Дима обычно едем, — Паша удивленно смотрит на Иру, — почему сейчас Арсений? — Воля, ты это не у меня спрашивай, а у Дмитрия Владимировича, я лишь передаю его слова, — она фыркает и переводит взгляд на ничего не понимающего Арсения, — отказаться не получится, все отслеживается и уже оплачено, — осознав, в какую жопу он попал, Попов обреченно срывает колпак и зовет Диму перекурить, — остались вопросы? — Да, зайди ко мне, — Антон просит Добровольского дожарить овощи и уходит в свой кабинет. Кузнецова, в последний раз смерив кухню взглядом, двигается за ним. — И что ты придумала? — Шастун откидывается на стуле и засыпает корм в аквариум, — я бы спокойно съездил туда с Димой. — Я тебе сблизиться с Арсом помогаю, придурок, — Ира закатывает глаза, — у вас будет один номер на двоих, — она загибает первый палец, — на том шоу он будет держаться рядом, чтобы не потеряться, потому что сам знаешь, месиво там жуткое, — второй, — разговаривать вам как ни крути придется, потому что он ничего не знает об этом, — третий, — ну и поезд у вас только пятнадцатого днем, не сидеть же все время в отеле. — У нас один номер на двоих? — Антон ошарашенно смотрит на девушку, — ты с ума сошла? — Привыкайте к совместной жизни. — У нас хотя бы раздельные кровати? — Одна двухместная. Баночка с кормом для рыб летит в сторону места нахождения Кузнецовой, но та уклоняется, и она впечатывается в стену, рассыпая содержимое. — Так, ну ты давай осмысляй, принимай, осознавай, свыкайся с мыслью и так далее и тому подобное, а мне работать надо, — Ира направляется в сторону двери, но морщится, наступая на частички корма, — и подмети тут! — Спасибо, — Антон с надеждой смотрит на девушку, и та не может не улыбнуться, выходя из кабинета. — Будешь должен. Шастун не понимает, почему ему решили помочь, наплевав на свои собственные чувства, но свой шанс, хоть и такой маленький, он упускать не собирается, поэтому вечером уезжает домой с улыбкой на лице, предвещая хорошо провести время. *** Поезд прибывает на вокзал в десять часов вечера; Арсений выходит из него одним из первых, ссылаясь на духоту и желание подышать свежим воздухом. Антон не бежит следом: понимает, что нужно дать фору, поэтому нарочно долго копошится в вагоне и выходит в самом конце. Он застает Арсения за восторженным оглядыванием площади и осторожно двигается в его сторону, чтобы не испугать. Тот замечает Антона, и улыбка на его лице сменяется поджатыми губами. Он оглядывается, пытаясь сообразить, куда идти дальше, но поняв, что поиски остаются безрезультатными, шумно выдыхает, дожидаясь Шастуна. — Был раньше в Питере? — Арсений видит Антона, но все равно дергается, услышав его голос рядом. Тот хмурится, — ты боишься меня? — Нет, — Попов нервно перебирает пальцы. — Нет, не был, или нет, не боишься? — Нет, не был. — Арсений, — тот разворачивается, но Антон кладет руку ему на плечо и тянет на себя, — я не собираюсь делать с тобой что-то незаконное, и меньше всего я хочу, чтобы ты меня шарахался. Давай просто нормально проведем время, хорошо? Попов лишь слабо кивает, уворачиваясь от прикосновения, и просит двигаться дальше. Антон вздыхает и вызывает такси. Они подъезжают к отелю почти в одиннадцать; Арсений снова выходит первым, намереваясь забрать ключи от, как он думает, номеров. Шастун впопыхах расплачивается с водителем и направляется за ним. — Здравствуйте, мне ключи от номеров, записанных на Антона Шастуна и Арсения Попова. — Здравствуйте, ваши паспорта, пожалуйста, — администратор мило улыбается, принимая документы, — у вас двести третий номер на третьем этаже, один на двоих, карточка-ключ каждому. Приятного отдыха. — Один на двоих? — Арсений отчаянно переводит взгляд с Антона на девушку и обратно, — вы точно ничего не путаете? — Нет, все верно. — А других свободных номеров нет? — Нет. Попов раздраженно хватает карточку и убегает в сторону лестницы. Шастун, сумбурно поблагодарив администратора, в очередной раз за день топает за ним. Дверь не поддается агрессивным тыканьям ключом со стороны Арсения, поэтому тот немного успокаивается и аккуратно жмет на замок. При виде одной двуспальной кровати он окончательно срывается и чуть не сбивает с ног только подошедшего Антона. — И как ты это объяснишь? — Попов дрожащей от злости рукой тыкает в сторону кровати. — Арсений… — Ты знал. — он делает шаг назад и выставляет руки вперед, — ты меньше часа назад доказывал, что ничего не собираешься со мной делать, а сейчас оказывается, что забронировал номер с одной кроватью! И как тебе верить после этого? — Арсений! — Не подходи ко мне! — Попов пятится назад, пока не упирается в стену, — меня не ебет, что ты скажешь дальше, я буду спать на полу. — Сень, — он дергается и испуганно бегает глазами по лицу Антона, а тот, не упуская момента, аккуратно берет его за вытянутые ладони, — это сделала Ира, и знаешь, я тоже не прыгаю от радости, но раз уж нам выпала такая учесть, будь добр, не истери. Мы просто поспим на одной кровати две ночи, с тобой ничего не случится. Я знаю, что у тебя ко мне не самые тёплые чувства, ты можешь меня ненавидеть и тому подобное, и я пойму это, но пожалуйста, поверь мне хотя бы сейчас. Ласковая форма имени и тёплые руки немного успокаивают, однако Арсений ничего не отвечает, лишь вырывается из хватки и уходит в душ. Антон, вздохнув, начинает разбирать вещи. Горячая вода окончательно нормализует дыхание и Арсению становится стыдно за свою истерику. Антон, кажется, действительно не собирается устраивать ролевые игры, а он, со своим недоверием, окончательно портит и так держащиеся на ниточке отношения. Попов помнит его добрым подростком, который всегда был рядом с маленьким мальчишкой, но смотря на своего сурового начальника ему не верится, что это один человек. Замкнутость, алкоголь, хмурое лицо: всё это описывает нынешнего Антона, и заметно настолько, что хочется закрыть глаза, лишь бы не прожигало. Арсений определенно хочет узнать причину такого поведения, но он не уверен, что с ним захотят делиться, поэтому все, что ему остается, это выйти из душа и примоститься на край кровати. Он утыкается в подушку и пытается заснуть, одновременно удерживая равновесие, чтобы не оказаться на полу. Антон, почувствовав напряжение, подползает ближе. — Расслабься пожалуйста, — он кладет руку Арсению на плечо и пытается сдвинуть его ближе к центру кровати, но он не поддается, — блять, ну хочешь я на полу лягу, раз тебя это так напрягает? — Не надо, — Попов все же двигается немного ближе, но голову не разворачивает. Антон вздыхает. — Я хочу доказать тебе, что я почти такой же, каким был раньше, и не надо меня сторониться, — многоговорящее «почти» режет по ушам, однако Антон продолжает говорить, не давая зацикливаться на чём то одном, — у нас после шоу останутся почти сутки без дела. Хочешь завтра погуляем по Питеру? — он закусывает губу, надеясь на положительный ответ. Арсений шумно выдыхает. — Хочу. Антон сдерживается от радостных возгласов и протяжно угукает, отворачиваясь на свою сторону и пытаясь успокоить сердцебиение. Попов все-таки слышит в его голосе улыбку и не может не улыбнуться тоже, скрывая лицо в подушке. День обещает быть насыщенным. *** — Почему так много людей… Арсений с Антоном уже около часа находятся в павильоне, где в ближайшее время начнётся шоу, и первый невольно ёжится, оглядывая всех участников и зрителей. — Держись рядом со мной, не потеряешься. Мы выступаем вторыми, если хочешь, уйдем сразу. Люди суетятся и снуют по всему заведению, создавая всеобщий шум, и Арсений как ребенок цепляется за руку Антона, опуская взгляд в пол. Тот перенимает его ладонь и отводит в более безлюдное место, чтобы дождаться начала там. — Антон? — М? — А что мы там делать будем? Если ты готовить, то от меня что требуется? — Ну…помогать мне и отвечать на вопросы, которые будет задавать ведущий. — Вопросы? — Арсений отстраняется и испуганно оглядывается, — какие вопросы? — Сень, не волнуйся, — Антон откладывает телефон и берет его ладони в свои, — я постараюсь сам ответить на всё, и мы сразу уйдем, ладно? — Попов кивает и облегченно выдыхает. — Продолжаем наше шоу, и на сцену приглашается шеф-повар лучшего за этого год ресторана Москвы «l'enchevêtrement qui lie les destins» Антон Шастун и его коллега Арсений Попов! — Без волнений, — Антон мимолетно склоняется над ухом Арсения и, ухватив его за руку, выходит вперед, подставляясь под вспышки камер. — Шастун, давно не виделись, — ведущий странно улыбается и хищно оглядывает Попова, — каждый год новый спутник. — Я тоже рад встрече, Станислав Владимирович, — Антон усмехается, — давайте перейдем к готовке. — Давай, — он последний раз смеряет взглядом Арсения и начинает декламировать заученные слова, — вы уже знаете, что сегодняшняя тема — десерты. Что вы покажете нам? — Я люблю вкус и простоту, поэтому мы будем готовить вишневый клафути. Попов удивленно округляет глаза, а затем его губы трогает улыбка. Антон помнит. — Арсений, — Шастун незаметно тыкает его локтем, вырывая из своих мыслей, — приготовь нам ягодную основу, а я смешаю тесто. — Да шеф, — Арсений улыбается уже совсем не натянуто, хотя названый Станислав Владимирович не вызывает доверия, и начинает комментировать свои действия, — нам нужно взять форму, обмазать её сливочным маслом и выложить ягоды в один слой. Антон краем глаза наблюдает за ним и не может не порадоваться, что все, кажется, идет хорошо, и Арсений перестает замыкаться в себе и волноваться. Возможно, он просто хороший актер, но о таких навыках Шастуну было неизвестно, поэтому остается только надеяться, что все, действительно, в порядке. — Антон, ты готов? — Да, конечно, — он промаргивается и возвращает взгляд на чашку, — думаю все знают, как сделать тесто, но если не знают, я напомню. Нам нужно смешать яйца, молоко, сахар, миндальный и ванильный экстракты и перемешать все до однородной консистенции. Затем засыпать муку и снова тщательно перемешать. Следом мы заливаем это тесто в форму с ягодами и ставим в духовку примерно на двадцать-тридцать минут. — Чтож, у нас есть время для разговора, — Станислав Владимирович возвращает на лицо хитрую улыбку и приближается к Антону, — Шастун, а Шастун. Блюда-то ты готовишь простые, а вот ресторан у тебя не просто называется. Каждый год ты говорил, что расскажешь на следующем шоу. Может, нам повезет в этот раз? — Ну, — он замечает чересчур заинтересованный взгляд Арсения, поэтому не может отказаться в очередной раз, — когда я жил в деревне у меня был друг, на семь лет младше. Мы общались все мое и его детство, но в после своего совершеннолетия мне пришлось уехать в Москву, — Антон незаметно проводит по руке, убирая нитку под слой одежды, что не укрывается от Попова, который хмурится, понимая, к чему все идет, — я обещал, что вернусь, но мой друг не сразу мне поверил. Тогда я взял у мамы клубок. Это была вязальная, черно-белая пряжа. Я привязал её на наши руки, чтобы мы точно не забыли друг друга. Прошло время, Нагиев купил ресторан и пригласил меня шеф-поваром. Нам нужно было придумать название, и я предложил нынешнее «l'enchevêtrement qui lie les destins». Он не отказался, поэтому теперь в центре Москвы можно не только пообедать, но и найти себе вторую половинку, потому что переводится это как «клубок, который связывает судьбы». И ведь действительно, связывает. — Какая интересная история, — ведущий качает головой, — и что, вернулся? — Нет, — Антон поджимает губы, — о чем очень сильно жалею. Но уже ничего не вернуть, поэтому нужно просто жить дальше. Опережая вопросы скажу, что не знаю, где этот друг сейчас, что нитку с руки я сорвал, потому что было бы стыдно, встреть я его где-то, и что имя его я вам, конечно, не скажу. — Чтож, думаю на сегодня нам хватит информации. Давайте просто подождем, когда наш прекрасный пирог достигнет готовности! Антон кивает и опускает голову, мастерски делая вид, что уборка стола вызывает особый интерес. Арсения он упорно игнорирует: знает, что обсудить эту историю рано или поздно придется, но лучше наедине, чем на глазах сотни, а то и больше зрителей. Попов понимает, и с расспросами раньше времени не лезет. Видимо, в нем все же таится прирождённый актёрский дар, потому что сдержанность и проявление некой заинтересованности на протяжении всей истории абсолютно точно заслуживают аплодисментов. Станислав Владимирович все также пытается найти что-то непонятное в его персоне (интересно, а так происходит со всеми ассистентами шефов?), но его нервное поведение выдает неудачу, поэтому Арсений в глубине души победно улыбается, записывая в невидимый блокнот счет один-ноль в свою пользу. Антон дожидается готовности клафути и сыпет наверх сахарную пудру, завершая блюдо. Ведущий дегустирует, и с умным видом, будто что-то понимает в этом, ставит твердую пятерку из пяти возможных. Они сумбурно прощаются, и как только объективы камер и хищный взгляд скрываются за стеной, Шастун облегченно выдыхает. — Я думал он не отлипнит от меня, — он усмехается и наконец смотрит на Арсения, — все в порядке? — Да, за исключением того, что этот Владимирович буквально раздел меня глазами, — Антон смеётся, — у него недотрах и он ко всем так магнитится, или только я его заинтересовал? — Все вопросы и все ответы на них будут позже, — Шастун делает несколько размашистых шагов вперед и поворачивается к Арсению лицом, — ты же помнишь, что согласился погулять? — Да как такое забыть?

***

— У меня сразу возникают вопросы, — Арсений ёжится и кутается в куртку, — во-первых: почему мы вышли так поздно? Во-вторых: куда мы пойдем? В-третьих: почему ты не сказал одеться потеплее? — Ты согреешся во время прогулки, — Антон улыбается, смотря на фыркающего, как ёжик, Попова, — а пойдем мы вначале в Центральный район, пройдем Невский проспект, выйдем в Петроградский район, пройдем Троицкую площадь и придем в наш пункт назначения. — Пиздато объяснил человеку, который ни разу не был в Питере, спасибо, — Шастун смеётся, — а по времени что? Хочешь завести меня в темный переулок, накачать наркотиками и изнасиловать? — Не-ет, — Антон запрокидывает голову, — просто здесь красивее в вечернее время и ночью. Посмотри наверх. Видишь звезды? — Не вижу. — Потому что солнце ещё не зашло. Нужно подождать, и тебе откроется вся красота ночного неба. — Говоришь не то загадками, не то цитатами. — А разве тебе такое не нравится? Ты же граф. Арсений ничего не отвечает, только поворачивает голову в сторону Антона. Тот уже смотрит на него, и уходящее солнце отражается в его глазах влажным блеском. Вокруг сотни людей, тысячи проезжающих машин и десятки бродячих животных. В Питере кипит жизнь, но никто не замечает двух, на вид очень приметных парней, поэтому кажется, что время остановилось, и весь мир существует для них двоих. Вот так: случайный, даже не интимный момент, может заполнить собой все пространство и стать для них чем-то более важным, чем просто мгновение. От таких неожиданностей надо брать все, ведь счастье, как вы помните, в мелочах. Ветер треплет русую челку Антона, опуская волосы ему на глаза, и Арсений тянется поправить ее, чтобы не прерывать зрительный контакт, но слишком громкий гудок проезжающей машины разрушает идилию, поэтому Попов резко отдергивает руку и сжимает ее в кулак. Антон усмехается и разворачивается на пятках. — Идем? — А? Да… — Арсений поджимает губы и направляется за Антоном, в неизвестном ему направлении. — Как красиво… Они проходят Центральный район когда уже темнеет совсем, и улицы освещают только фонари и фары проезжающих машин. Антон задает какие-то отвлеченные вопросы, чтобы разбавить обстановку, а Арсений осторожно поддерживал разговор, стараясь не затрагивать серьезные темы раньше времени. — Любой город красив в ночное время. — Да но… — Арсений мнётся, — а ты можешь меня сфоткать? — Сфоткать? — Антон смеется, — не знал, что ты любишь такое. — Ну нет так нет… — Давай, вставай куда-нибудь, — Шастун выуживает телефон из кармана, — улыбайся. — Да подожди-подожди, — Арсений смущенно топчется на месте, пытаясь встать в нормальную позу, а Антон, решив ничего не упускать, без остановки щелкает на кнопку «сделать снимок». — Ну же, улыбнись, — Попов через силу растягивает губы, — что, в тики-токах не было туториала как избавиться от кислой мины? — он от чего-то смеется и прикрывает лицо руками, в том время как Антон продолжает фотографировать. Кадры получаются нечеткими, смазанными и в какой то степени тусклыми, но зато чувственными, и, главное — настоящими. — Сленг тебе не идет. — Эх, а я думал я с вами на одной волне, — Шастун вздыхает, — или как вы это называете? Вайб? — Уж лучше волна, — Арсений усмехается, — пойдем дальше. Они идут, вроде, в тишине, но посторонние шумы не дают сосредоточиться на своих мыслях, поэтому приходится говорить, чтобы не заскучать совсем, и прогулка по ночному городу не вызывала желания поскорее вернуться в номер. Арсений упорно молчит и делает вид, что его все устраивает, и ему совсем не хочется расспросить Антона обо всем, начиная с момента, когда он уехал, заканчивая сегодняшним днем. И нет, он не ведет себя как глупый подросток, а просто стесняется. Шастун это, кажется, замечает, но сейчас или намного раньше — вопрос, который остается без ответа. — Арс, — он дёргается, — я знаю, что ты хочешь узнать обо мне больше. Спрашивай. — А если я перейду какие-то границы дозволенного… — Я тебе обязательно об этом скажу. — Ну… — Арсений поджимает губы, — допустим про ту историю, которую ты рассказал на шоу. Ты реально уговорил Нагиева назвать ресторан в честь этого? — О да, — Антон улыбается, — я хотел как можно больше воспоминаний, связанных с тобой, поэтому даже в ресторане есть намеки. — Но зачем? — Да, я понимаю, тебе кажется странным, что тогда я уехал и не вернулся, но я правда хотел, у меня просто не было денег, а с родителями я не общался с тех пор. Я мудак, уебан, называй как хочешь, но пожалуйста, прости меня, я правда жалею. Арсений тихо угукает и кивает, устремляя взгляд на свои сжатые в замок руки. Он не был готов к таким откровениям, хотя этого, наверное, стоило ожидать, слова все равно больно бьют по сердцу. Антону хочется верить, но чёртик на плече шепчет, что ты слишком плохо знаешь этого человека, и такая ложь может даться ему очень легко. Ангел, в свою очередь, опускает глаза и складывает крылья, принимая правоту демона. Арсений тихо вздыхает и переводит тему. — А почему ведущий так смотрел на меня? — Тут все легко и просто, — Шастун хмыкает, — первый раз когда я выступал там я был с Волей, а они с этим Шеминовым друзья. Меня уговорили пойти в бар, мы нажрались, Стас затащил меня в кабинку в туалете и мы с ним потрахались. Утром я его, понятное дело, послал, и после этого он очень скептически относится и ко мне, и к тем, с кем я приезжаю, потому что думает, что я со всеми сплю и всех посылаю на утро. — А это не так? — Арсений усмехается. — Нет. — Антон хмурится, — я знаю, это уже не первая истрия, где я сплю с кем-то, а потом кидаю, оправдываясь тем, что был пьян, но на самом деле я не такой человек, и не хочу, чтобы обо мне думали неправильно. Особенно ты. — Ладно, — Попов как ребенок перепрыгивает несколько луж и оборачивается, улыбаясь, — а с Ирой у вас что? По той же схеме, или еще не успели? — Да нет же, — Шастун поддерживает его настроение, по-детски топая ногой, — с Ирой все сложно. Она меня любит, а я ее отшил не самым лучшим способом. Сейчас вроде в дружеских отношениях, но зная девушек, в особенности её, просто так все не закончится, поэтому ждем с моря погоды. — Куда я ввязываюсь… — Арсений театрально трет лоб, — ладно, последний вопрос, или даже просьба. Расскажи про Диму и Эмиля. — Да там рассказывать особо нечего. Я познакомился с ними когда был на четвертом курсе, а они только поступали в институт. Мы встретились вообще случайно, здесь, в Питере, и только потом выяснили, что учимся в одном месте. Они встречались, вроде, с шестнадцати, и их многие не понимали, поэтому я был почти единственным, с кем они общались на протяжении всей учёбы. Мне-то повезло, почти сразу стал шефом, а когда они окончили универ попросил у Нагиева, чтобы работали со мной. Он согласился. Так и жили по сей день, пока Эмиль не уехал. Я не стал его отговаривать, потому что он сам все решил для себя, хотя все равно любит Диму. Они друг для друга спасательные круги, и я уверен, на таком расстоянии скоро на дно уйдут оба. Рано или поздно все равно снова будут вместе, потому что это любовь, которая на протяжении этих десяти лет отношений только крепла, уже не отпустит. — Почему они не могут просто написать друг другу? — Арсений непонимающе разводит руками, — я вижу, как Дима убивается, и по-моему это до добра не доводит. — Они разошлись очень сумбурно, толком не поговорив. Дима боится нарушить какое-то личное пространство, потому что думает, что Эмиль уже нашел себе кого-то, а сам Эмиль толком не знает, как Дима отреагировал на расставание, поэтому вообще думает, что он рад. — Тебе не кажется, что они просто ищут отмазки? — Так и есть, — Антон вздыхает, — вырыли яму и не хотят из нее выбираться. — А почему ты им не поможешь? Ты же был в такой ситуации. — Во-первых — не совсем в такой. Во-вторых — они должны решить все сами, потому что если они сделают что-то по моему совету, и это окажется неправильным решением, свалят все на меня. Мы, кстати, пришли. Арсений часто моргает, возвращаясь в реальность, смотрит вначале на улыбающегося Антона, а потом переводит взгляд налево. — Вау… — В Питере нужно хоть раз посмотреть развод мостов, поэтому я решил, что сегодня очень удачный момент. Через всю ширину Невы протянулся полукилометровый мост, у которого уже начинают подниматься пролетные строения. Арсений завороженно смотрит на него, и только потом оборачивается на Антона. — Спасибо. — Наверное, стоило показать тебе Дворцовый мост, — Шастун смущенно улыбается, — но я все еще пытаюсь так или иначе связать все дорогие воспоминания вместе, поэтому мы здесь. — Знаешь, мне плевать, на какой мост смотреть, я просто рад, что нахожусь сейчас именно здесь, а не в отеле, поэтому правда спасибо. Я не смогу сейчас связать два слова, чтобы ты понял, за что я тебе благодарен, так что давай помолчим и полюбуемся. Арсений снова поворачивается к воде и на этот раз подходит ближе, кладя руки на ограду. Он оглядывает местность, стараясь запомнить каждую деталь, и так по-настоящему, искренне, улыбается. Питер однозначно его город. Антон какое-то время наблюдает за Поповым, который выглядит сейчас как сентиментальный подросток, а после подходит ближе, аккуратно касаясь своим плечом его. Они не знают, сколько стоят так: молча, глупо улыбаясь и глядя в пустоту, ведь время, как кажется, действительно останавливается, готовое растянуть этот момент хоть на вечность. Видимо, это и есть счастье. Пусть небольшое, не то, которое будет с тобой до конца, но счастье ведь. — Ох, мальчики, — к ним подходит совсем старенький дедушка, и Антон невольно отшатывается от заборчика, поворачиваясь к нему, — будьте поаккуратнее. Время меняется, а люди, которых чересчур волнует чужая жизнь, все равно найдутся, — Арсений вопросительно выгибает бровь, не понимая, к чему ведёт этот монолог, — был у меня в молодости парень, но общество не хотело принимать существование однополой любви, поэтому пришлось нам расстаться. Всю свою жизнь жалел об этом, и так и не полюбил никого больше. Мой вам совет: не слушайте людей и делайте только то, чего хотите сами. Вижу, что хорошие вы парни, хоть и не знаю вас совсем. Счастья вам детишки. Радуйтесь и живите, пока есть возможность. — Спасибо вам за такие тёплые слова, — Антон поджимает губы, — но мы не пара. — Значит будете ей, — Арсений хмурится, удивляясь настойчивости мужчины, — чувствую, что связь между вами какая-то. Запомните мои слова, мальчики, — он уходит, кряхтя и опираясь на трость, не давая возможности что-либо сказать против своих слов. — Почему он спутал нас с парочкой? — Попов задирает голову, смотря в глаза Антону. — Хорошо смотримся вместе, наверное, — тот усмехается. — Подожди. Какое сегодня число? — Четырнадцатое. — День всех влюбленных, — Арсений делает шаг назад, — ты все подстроил, да? — щурится. — Как ты мог подумать обо мне такое, — Антон смеется, — подумаешь, я всего лишь привез тебя в самый красивый город России смотреть развод мостов четырнадцатого февраля, что такого? — Действительно, — Попов фыркает. — Ладно не обижайся, — Шастун хлопает его по плечу, — но слова дедульки этого запомни на всякий случай. Старые люди только мудрости говорят. — Уже выделил в своей памяти отдельное место для этого прекрасного монолога. Разбуди меня ночью — всё, до единой буковки расскажу. — Ловлю на слове. Через полчаса они уезжают в отель: в мозг возвращаются здравые мысли о том, что не помешало бы выспаться перед поездом и в принципе успеть собраться. В три часа ночи, когда практически весь город погрузился в тишину, два заебанных жизнью, но счастливых в этот момент парня, смеясь с очередной глупой шутки вваливаются в номер и, даже не приняв душ, падают на кровать. Один из них больше не жмется к краю, спокойно засыпая на отделённой ему половине, а второй, кажется, влюбляется.