Лотос и сандал

— Я Цзян Чэн, — представляется новый сосед по комнате, протягивая руку. Лань Чжань уже знает о нём от брата, Лань Сичэня, но новость о сожительстве с омегой всё равно неприятно кольнула. Там, где вырос Лань Чжань, царили строгие правила: альфы и омеги не жили вместе без брачных уз. Лань Сичэнь, давно покинувший дом и теперь преподающий в престижной академии, уверял, что такие порядки устарели, потому что основаны на предрассудках. Лань Чжань верит брату, но тревога не отпускает — делить комнату с омегой… Видимо, его напряжение стало слишком заметным, потому что Цзян Чэн добавляет серьёзно: — Со мной проблем не будет. Лань Чжань колеблется, но всё же пожимает протянутую ладонь — неожиданно крепкую и мозолистую для омеги. В воздухе витает лёгкий аромат лотосов. *** — Ну же, Лань Чжань, ты не можешь вечно скрывать свой запах! — канючит Вэй Усянь. Остальные в комнате украдкой поглядывают на них, прикрываясь учебниками. Лань Чжань не помнит, когда их спальня превратилась в общую гостиную, но он не против. Раньше он всегда был один, а теперь, к собственному удивлению, ему нравится быть частью этой компании: слушать разговоры, участвовать в обсуждении заданий. Чем они, собственно, и занимались, пока Вэй Усяню не наскучило. — Могу, — спокойно парирует Лань Чжань. — Говорят, в Гусу Лань с детства учат сдерживать феромоны, — негромко замечает Не Хуайсан, обмахиваясь веером. Цзян Чэн, до этого казалось, погружённый в учебник, отрывается от страницы. Его взгляд скользит по Лань Чжаню. — Так вот в чём дело, — хмыкает он, подпирая голову рукой. — А я-то думал, ты просто ничем не пахнешь. — У меня есть запах, — слегка хмурится Лань Чжань. Его почему-то задевает мысль, что Цзян Чэн мог так о нём думать. — Но я привык его контролировать. Вэй Усянь, пылая негодованием, вскидывает голову, и высокий хвост взметается. — Это же глупо! Как тогда найти свою истинную пару?! Лань Чжаню нечего ответить. С детства ему вбивали, что «истинная пара» — пустая трата времени, и выбирать нужно умом. Всплывают образы родителей, так и не нашедших счастья в браке. Виной ли тому, что они не были истинными? От эмоций запах Вэй Усяня усиливается. Приторно-сладкий аромат вина щекочет ноздри, к досаде Лань Чжаня, перебивая нежный запах лотосов. — Хотел бы я так уметь, — тихо роняет Цзян Чэн. Лань Чжань слышит в его словах зависть. Сосед стыдится своей сущности, хотя никогда не признается в этом прямо — для него это было бы слабостью. Ведь многие считают, что омега не годится в наследники древнего рода. Может, Лань Чжань мог бы научить его контролю? Но правда в том, что ему нравится запах Цзян Чэна. Аромат лотосов заставляет внутреннего зверя Лань Чжаня мурлыкать, словно довольного кота. Понравился бы ему мой? — Ну хоть разочек, Лань Чжань! — снова заныл Вэй Усянь, придвигаясь вплотную. Цзян Чэн, не выдержав, швыряет в него подушкой. — Отстань от него, балбесина! Вэй Усянь, фыркнув от возмущения, вскакивает и набрасывается на обидчика с щекоткой. Не Хуайсан с испуганным «ой!» шарахается в сторону. Цзян Чэн почти визжит, когда ловкие пальцы находят чувствительные места. И Лань Чжань, сам не понимая почему, чувствует, как внутри поднимается волна раздражения. Его внутренний зверь глухо рычит, будто кто-то посягнул на его собственность.