Лотос и сандал

Последняя учебная неделя перед каникулами выдалась выматывающей для всех, и Лань Чжань не был исключением. Помимо занятий в академии, где он, как всегда, оставался безупречным, он помогал брату, задерживаясь допоздна. В один из таких дней он вернулся в общежитие, когда время уже клонилось к отбою. Его сосед, Цзян Чэн, заранее предупредил, что вернется только к утру – пообещал Вэй Усяню помочь с подготовкой к экзамену по некромантии. Не то чтобы Лань Чжань был рад тому, что его сосед проводит столько времени с альфой с некромантского факультета. Но Вэй Усянь был лучшим другом Цзян Чэна, а Лань Чжань – последним, кто мог заявлять на него права. Если Цзян Чэн и замечал порой слишком пристальный взгляд соседа, то предпочитал не говорить об этом. Неспешно шагая по опустевшим коридорам общежития, Лань Чжань осознавал, что лишь оттягивал возвращение в пустую комнату, где его никто не ждал. Он пытался вспомнить, в какой момент Цзян Чэн поселился не только в его комнате, но и в мыслях. Когда он перестал жаждать уединения. Невольно всплыло воспоминание о сегодняшнем утре. — Клянусь, если Вэй Усянь снова заставит меня кого-нибудь выкапывать, — ворчал Цзян Чэн, натягивая форму. Лань Чжань с сочувствием смотрел на него, решив не напоминать, что студентам запрещено находиться на учебном кладбище без преподавателя. — Всё, готов, — Цзян Чэн бегло осмотрел себя, поправил ремень сумки, — идём? Лань Чжань встал, готовый последовать, но взгляд зацепился за топорщившийся воротник рубашки. Рука потянулась поправить его раньше, чем он успел остановить себя. Пальцы скользнули по обнажённой горячей коже, заставив Цзян Чэна вздрогнуть. Стоя вплотную к омеге, Лань Чжань ощутил, как аромат лотосов усилился, пьяня своей сладостью. Зверь внутри недовольно заурчал, напоминая, что Цзян Чэн проведёт эту ночь с другим альфой. Рот наполнился слюной. Дико захотелось пометить омегу своим запахом, чтобы все знали, кому он принадлежит, и не смели заглядываться. Цзян Чэн смотрел на него снизу вверх, из-под ресниц, взглядом таким острым, будто читал его мысли. Их губы оказались в опасной близости. Лань Чжаню стоило лишь чуть податься вперёд, и… — Цзян Чэн, мне срочно нужна твоя помощь! — Они отпрыгнули друг от друга, словно пойманные на месте преступления. — Вэй Усянь, Диюй тебя побери! — Цзян Чэн с яростью распахнул дверь так резко, что барабанивший в неё Вэй Усянь едва не ввалился внутрь. — Ай, Цзян Чэн, а если бы я убился? — Вэй Усянь, растрёпанный сильнее обычного, обиженно уставился на друга. — Какая потеря для мира. — Ай-яй-яй, Цзян Чэн, — Вэй Усянь притворно погрозил пальцем, и Лань Чжань даже забеспокоился за его целостность, — ты чем тут, кстати, занимался? Я ещё в коридоре почуял твой запах. — Вэй Усянь! — зашипел Цзян Чэн, схватил сопротивляющегося альфу за шиворот и потащил в коридор. — Пока, Лань Чжань! — донеслось перед тем, как они скрылись из виду. Лань Чжань растерянно замер посреди комнаты, вдыхая густой сладкий аромат лотосов. Лань Чжань встряхнул головой, загоняя воспоминание поглубже. Их комната была прямо перед ним. Он сделал глубокий вдох, пытаясь вернуть самообладание. Ещё одно качество, которое он ценил в Цзян Чэне, — чистоплотность. Это было важно для Лань Чжаня, выросшего в клане, помешанном на чистоте. Но даже среди идеального порядка здесь находились вещи, раскрывавшие Цзян Чэна с новой стороны: плакат любимой рок-группы, гирлянда, фотографии его собаки, Феи, о которой он мог говорить часами. Лань Чжань принял душ и оставшееся до сна время посвятил медитации. Он решил лечь, не дожидаясь соседа. Он снова шёл по коридору, вскоре оказавшись перед их дверью. Чувство замешательства охватило его, когда он медленно открыл её. Несмотря на выключенный свет, он сразу понял, что его сосед внутри. Неожиданно тяжёлый, густой запах лотосов, казалось, усилился в разы. Лань Чжань замер в проёме. — Цзян Чэн? — Он щёлкнул выключателем – вглядываться в темноту было бесполезно. Груда одеял и одежды на кровати Цзян Чэна, которую он теперь разглядел, шевельнулась. — Тебе лучше уйти, — донёсся приглушённый голос из этого подобия гнезда. Лань Чжань колебался. Он знал, что разумнее уйти. Знал, что Цзян Чэн не хотел бы, чтобы его видели в таком состоянии. Но он был его другом. Может, он мог помочь? Лань Чжань вдохнул терпкий, пьянящий аромат, пропитавший уже всю комнату, и решительным движением закрыл за собой дверь. Медленно подошёл к кровати. Из-под кучи вещей, среди которых он с удивлением узнал свои одеяла и свитер, доносилось тихое, жалобное хныканье. — Ты в порядке? — спросил он, мысленно костя себя за глупый вопрос. Конечно не в порядке. Вся его звериная сущность рвалась к омеге. Мысли затуманились; единственное, что он ощущал – жгучее желание помочь, защитить… завладеть. Лань Чжань резко встряхнул головой. Осознал, что сделал, лишь когда Цзян Чэн громко всхлипнул – к аромату лотосов примешался отчётливый запах сандала. Лань Чжань отшатнулся, пытаясь обрести контроль, но чувства его были обострены до предела. Зверь внутри взбесился, почувствовав намерение бросить их омегу. — Лань Чжа-а-а-нь… — отчаянно, протяжно простонал Цзян Чэн. Это стало последней каплей. Одеяла были сброшены одним резким движением. Цзян Чэн зажмурился от яркого света. Он лежал раскрасневшийся, с искусанными до крови губами, волосы прилипли к влажным вискам и шее. Рубашка была расстёгнута, обнажая вздымающуюся грудь. Красивый. Красивый. Красивый. Цзян Чэн потянулся к нему, как слепой котёнок на запах. Обхватил крепкую шею Лань Чжаня, притягивая к себе с неожиданной силой. Такой разгорячённый, нетерпеливый. Лань Чжань покрыл его шею жадными, жалящими поцелуями, впитывая каждый стон. Его рука скользнула по впалому животу, опускаясь ниже, под край брюк. Цзян Чэн резко вскрикнул, впиваясь ногтями в плечи альфы, царапая кожу. Лань Чжань не сдержал низкого стона, почувствовав под пальцами влажное тепло… — Лань Чжань? — Голос Цзян Чэна прозвучал странно, будто издалека. Лань Чжань открыл глаза и резко сел, внутренне цепенея. Его сосед, испуганно отпрянув, отодвинулся. — Ты в порядке? Ты стонал… Подумал, кошмар, — он неуверенно замолчал, внимательно вглядываясь в Лань Чжаня, будто ища подтверждения. Лань Чжань готов был провалиться сквозь землю от смущения. Его член, налившись кровью, стоял колом, причиняя дискомфорт. Он молился всем богам, чтобы Цзян Чэн этого не заметил под одеялом. — Ты… Да, спасибо, — он изо всех сил старался придать лицу невозмутимость, — мне снилось, что я завалил демонологию. Цзян Чэн фыркнул, будто услышал самую нелепую шутку. — Профессор Шэнь тебя обожает. Он скорее свой веер съест, чем поставит тебе неуд. Лань Чжань слабо улыбнулся, чувствуя волну облегчения. Цзян Чэн ответил улыбкой. Наконец ощутив спокойствие, Лань Чжань спросил, как прошла ночь. И Цзян Чэн, будто только этого и ждал, с ходу начал ругать Вэй Усяня.