Три попытки для Снежной Королевы

«Здравствуйте! Я рад, что вы мне позвонили. Не буду вам мешать, говорите все, что хотите, у вас есть ровно 30 секунд», — послышался довольный голос Жданова на автоответчике. — Андрей, подойди, пожалуйста, к телефону, если ты дома, — взмолилась Кира, понимая, что говорит в пустоту. Осталась буквально пара дней до нового года, а вместо того, чтобы покупать подарки и собирать вещи для поездки в Лондон, она была вынуждена сидеть в РОВД и думать, как вызволить Вику из лап правоохранительных органов. Если узнает кто-то из знакомых, засмеют! Девушка представила, как выглядели бы заголовки газет, освещающих эту неприглядную ситуацию, и закатила глаза. Ей, казалось, никто не мог помочь, разве что самый близкий — Андрей — жених, будущий муж. Но весь вечер он был недоступен, черт его побери! И ему не было дела до ее напастей. — Женя, почему я должен разбираться с этими проблемами? — послышался сзади знакомый мужской голос. — Потому что ты пока еще собственник этого торгового центра, — спокойно ответил другой. — Сделка купли-продажи еще не вступила в силу. — Ты же — мой адвокат, мог бы и сам все решить! — Мне нужно было твое личное присутствие. — Никита! — ахнула Воропаева, обернувшись к ним. Знакомый человек рядом сейчас виделся спасательным кругом среди бушующего океана. Минаев тут же остановился, поднял удивленный взгляд и расплылся в счастливой улыбке. — Кира?! Откуда ты здесь? — он сделал пару шагов к девушке и взял в руки ее холодную ладонь. Сколько себя помнила, он не мог пройти мимо нее, чтобы не дотронуться, хотя бы вскользь. Кира знала, что ее старый друг и бывший одногруппник был когда-то в нее влюблен, но прошло уже столько времени! Годы отделяли их от тех счастливых студентов, которые гуляли за ручку по Москве. Они даже не встречались официально, просто дружили, хотя все вокруг понимали, что эта дружба давно переросла во что-то гораздо большее. Однако озвучить свои чувства казалось неправильным, будто признавшийся осквернит их светлый мирок. А потом появился ураган по имени Андрей Жданов и захватил Киру в водоворот страстей. Невозможно оказалось молодой девчонке противостоять его настойчивым ухаживаниям и пылким выражением чувств. — Никита, я так рада тебя видеть! Ты даже не можешь себе представить! — Что ты тут делаешь? Что случилось? — тут же посерьезнел мужчина. — Чем я могу тебе помочь? — Моя подруга, Вика Клочкова… Помнишь ее? Она там, у следователя. Нас арестовали, но меня выпустили, а она… — Не понимаю. За что вас могли арестовать? — еще сильнее нахмурился Минаев. — Она брызнула в лицо каким-то парням… лаком для волос, — выдохнула Воропаева. — Они написали заявление и сейчас ушли на медицинское освидетельствование. Я не знаю, что делать… — Это было весно-о-о-ою, зелене-е-еющим маем! Когда тундра наде-е-е-ела свой зеленый наряд! — уставший милиционер тащил через коридор поющего пьяного Деда Мороза с фингалом на пол лица. Мужик дернулся в сторону Киры, но Никита тут же сделал шаг вперед, ограждая ее от непрошенного знакомства. Она вздрогнула, но постаралась не подать вида, что испугалась до жути нетрезвого нарушителя спокойствия. — Так, тебе нечего здесь делать, — строго сказал Минаев, провожая певца и его сопровождающего взглядом, и тут же обратился к своему спутнику. — Жень, не в службу, а в дружбу, разберись с этим? Шатен, стоящий в двух шагах от них, коротко кивнул. — А фамилию следователя не помните? — спросил он. Кира только отрицательно покачала головой, — Ничего страшного, разберусь. — А теперь идем отсюда, — мягко сказал Никита и, взяв ее под локоть, повел к выходу. — Нет, подожди! А как же Вика? — Это был Евгений Константинов — один из лучших адвокатов в Москве, а по совместительству мой друг. Поверь мне, если он взялся за дело, то твоя Виктория здесь надолго не задержится. — А как же она доберется домой? — не унималась Кира. — Я думаю, как настоящий джентльмен, Женя ее подвезет. Кира, ты видела себя? На тебе лица нет! Оказавшись на улице, Кира вдохнула морозный воздух полной грудью и невольно зажмурилась. Многочисленные снежные хлопья испещряли темное московское небо белыми кляксами. Они кружились в воздухе, временами взмывали вверх, но снова оседали на одежде и ресницах, таяли, превращаясь в большие капли холодной воды, напоминающие слезы. Как она дошла до такой жизни? Откуда взялись у нее такие проблемы? Глубоко в душе хотелось праздника, но ощущение одиночества не давало расслабиться, Кира Воропаева была сама за себя, никто не мог помочь. — Позволь мне позаботиться о тебе? — прервал ее размышления Минаев. Девушка вздрогнула, забыв о своем спутнике. — Спасибо тебе большое, Никита… — пробормотала она, пряча глаза. — Раньше ты называла меня Ник, — улыбнулся он. — А ты меня — Кира Юрьевна! Он рассмеялся и открыл перед Воропаевой дверь дорогого серебристого джипа. Они не виделись, кажется, вечность. Пересекались иногда на светских мероприятиях, но ее Ник будто исчез в тот момент, когда Кира стала пропадать целыми вечерами на свиданиях со Ждановым. Он ушел в себя, закрылся, отстранился, обиделся, а потом и вовсе женился, тогда их дороги разошлись окончательно. И вот ее старый друг улыбался, будто не было тех четырех лет, что они не общались. — Может быть, поужинаешь со мной? — Тебя, наверное, жена ждет дома, а ты… — Нет, дома меня никто не ждет. Я развелся, поэтому и ужинаю как попало. Сегодня вот не успел. Не бросишь меня? Или, может быть, тебя ждут дома? Кира на мгновение задумалась, но телефон молчал. Ни звонков, ни смс от Андрея. Где он? С кем? Беспокоится ли о ней? Может, думает хотя бы? Нет, вряд ли. Ее будущего мужа даже не беспокоит, чем она занята в столь поздний час. — Нет, не ждут. Только куда мы поедем? Сейчас уже все закрыто. — Разве? — удивился Минаев и глянул на часы. — Да, действительно. А что у нас есть круглосуточного поприличнее? Очень уж не хочется ехать домой голодным! В холодильнике шаром покати. — Только Макдональдс! — усмехнулась Кира. — Помнишь… — начала она и тут же оборвалась на полуслове. Они нередко заходили в мак на четвертом курсе, грелись горячим черным кофе и листали конспекты перед очередными экзаменами. Не каждый студент мог себе позволить такие посиделки, но они-то были детьми бизнесменов! Все это осталось словно в прошлой жизни. — Конечно, помню. На Пушкинской, — ответил Никита и уверенно повернул машину в сторону Тверской. Москва сверкала огнями в ожидании праздника, а после полуночи, когда толпы людей и потоки машин ощутимо редели, столица оказывалась особенно красива. Как много Кира видела чудесных рождественских витрин в магазинчиках в Праге, в Лондоне, в Париже? Но самый теплый и уютный праздник чувствовался именно в родном, засыпанном снегом, городе. Она даже жалела, что приходится уезжать за границу на новый год, в тайне скучала по родителям, по большому празднику с подарками и звонким смехом родных. Боялась себе признаться, что хочется послать все к черту, и молчала, чтобы не портить настроение ни себе, ни Андрею, все равно было неудобно отказать Ждановым-старшим, пригласившим их в Великобританию. Праздничные шатры ярмарок перекрыли улицы, а потому до самой площади доехать не получилось. Пришлось бросить машину на одной из парковок неподалеку и идти пешком. — Так даже лучше! — сказал Никита, заключая ее ладонь в свою. — Ты не против? — Совсем как раньше, — улыбнулась она и зажмурилась от удовольствия. — Чудесный сегодня вечер. — Я даже подумать не мог, что так успешно разрулю хулиганство в одном из своих магазинов. Не хотел ехать! Представляешь? — А я не могла подумать, что окажусь в милиции. Сомнительное развлечение! Если бы Вика не вела себя как дура… — То мы бы не встретились! Я подарю твоей подруге коробку лаков для волос! — Лучше отдай ей деньгами, они ей нужнее. Через дорогу под громкие гудки машин перебежал мальчишка в потрепанной куртке и яркой красной бейсболке, несмотря на прохладную погоду. — Тетенька, а купите часы! — воскликнул он, поскользнувшись прямо перед Воропаевой. Девушка ахнула, а Никита ловко схватил пацана за шкирку и слегка встряхнул. — Ворованное продаешь? — строго спросил он, глядя на позолоченные, похожие на антикварные, часы на цепочке. — Да ты чего, дядя? Я таким не занимаюсь! — гордо приосанился малец. — Я честно деньги зарабатываю! — А откуда тогда такие часы? — Это дедушкины! Деньги нужны, отец работу потерял. Отдам за 500 рублей! Минаев скептически покачал головой, а Кире стало тут же жаль ребенка, который вынужден продавать семейные ценности, чтобы поесть на новый год. — Никита, подожди! Я куплю! — она начала рыться в сумке, но мужчина ее остановил. — Я сам, — он достал из-за пазухи бумажник отсчитал несколько тысячных купюр и отдал пацану. — Смотри, если обманул… Глаза ребенка загорелись неподдельной радостью, он вывернулся из руки Минаева и аж подпрыгнул от счастья. — Дяденька, честное слово! Спасибо вам! Век не забуду! С новым годом вас, добрый волшебник! На глаза у Киры сами собой навернулись слезы. Она улыбалась, глядя вслед убегающему ребенку, и думала, что стала редко бескорыстно делать добрые дела. Стала холоднее, расчетливее, взрослее, совершенно перестала верить в настоящее чудо, как учила ее когда-то мама. — Возьми, пусть будут твоими, — Никита сунул ей в руку трофей, — на память о сегодняшнем вечере. — Я и так его не забуду, Ник! — А я тем более, Кира Юрьевна! Они так и продолжили идти молча, рассматривая новогодние огоньки, рассыпанные по домам и деревьям. Только рука, согретая теплом другой руки напоминала о том, что одиночество сегодня исчезло, испарилось, будто и не было его никогда. С Викой так молчать не получалось, не говоря уж об Андрее. Да что скрывать? Ни с кем не получалось, кроме привычно немногословного Никиты, который как-то объяснил свое поведение тем, что не любит зря бросать слова на ветер. — Пришли, — заключил он, когда они оказались на крыльце фастфуда. — Быстро. — Биг мак, картошку фри и большую колу? — улыбнулась Кира. — А тебе чизбургер и молочный коктейль? Мне кажется, я могу не осилить биг мак. — Когда ты в последний раз его ел? — с интересом спросила Воропаева, подходя к кассам и рассматривая большое светящееся меню позади них. — Не помню, но сегодня я намерен это исправить! Они получили свой заказ на красных пластиковых подносах и уселись за столик у окна с приятным видом на Пушкинскую площадь. Складывалось впечатление, будто они не успешные бизнесмены, а школьники, совершающие шалость. Кира закусила губу, с азартом развернула шелестящую обертку бургера и откусила большой кусок. — Соус, — Никита осторожно вытер пальцем кончик ее носа и зачарованно посмотрел девушке в глаза. — Это невероятно вредно! — радостно ответила она и потянулась к молочному коктейлю. — Жить в принципе вредно, но нам отмерено так мало времени на радость. Какой смысл долгой жизни, если все это время ты не получаешь от нее удовольствия? Воропаева остановилась и сосредоточенно уставилась на своего собеседника. — Может быть, осталось совсем немного потерпеть? — пробормотала она. — До счастья? — Ну да, приложить немного усилий, чтобы потом… — Потом стать счастливым? — улыбнулся девелопер и с удовольствием закинул себе в рот румяную картошку фри. — А если это счастье никогда не наступит? Девушка опустила глаза и погрустнела, понимая, что он, скорее всего, прав. Она только и делает, что все время ждет чего-то, а сбудется ли задуманное — непонятно. — Эй, красавица, я не хотел тебя обидеть! Я сейчас счастлив, например. Я будто вернулся в прошлое рядом с тобой. А ты? За окном блестели фонари, в стеклах отражались и множились разноцветные огни гирлянд, в зале играла негромкая новогодняя музыка, а чуть поодаль раскинула ветви большая пушистая ель. А что она действительно чувствует сейчас? Ей уютно и спокойно, она расслаблена и улыбается. Кира даже не могла припомнить, как давно она ощущала такую легкость, как раньше. — И я, — встрепенулась она. — С тобой можно быть собой, Ник. — А пойдем кататься с ледяной горки? Раз уж у нас праздник непослушания! — Минаев, ты сумасшедший! — засмеялась девушка, но тут же согласилась.