Just imagine it

      Ты знала, что пережитое им не имело смысла, но оставило в его душе глубокую моральную травму. Ты знала, что его кратковременные панические атаки имеют для себя основание. Ты знала, что не можешь помочь ему избавиться от этого, но знала, что твоё присутствие успокаивает его. Ты всегда брала его руки в свои и нежно потирала костяшки, пока коллеги по псих диспансеру кололи ему успокоительное. Ты знала, что он не видит в тебе врача, к лечению у которого его приговорил суд.       Он знал, что с тобой что-то не так, но не замечал. Он знал, что ты не просто так находишься рядом с ним, но помутневший рассудок убеждал его в обратном. Или нет, скорее он убеждал свой рассудок. Твой голос, пока ты сидишь на краю его кровати и читаешь сказку на ночь, а кто-то аккуратно затягивает ремни на запястьях, успокаивает его. Ему кажется, что когда ты рядом, то всё будет хорошо, как было раньше, а если и не было, то хоть сейчас будет.       Ты никогда не делала ему что-то сама. Ты не колола ему уколы, не ставила капельницы, не привязывала его к кровати перед сном, не удерживала его во время припадка. Ты не могла этого делать. Иначе, утратив единственную пусть и иллюзию заботы, появлялась перспектива никогда не вывести его из этого состояния. В самый первый день Кадзутора попросил тебя о помощи. В его глазах ты увидела печаль и боль, как и у каждого здесь. Ты привыкла. Тогда ты не дала вколоть ему галоперидол и с тех пор он не видит в тебе угрозы. Но этот образ заступницы очень сложно сохранять. На его вопросы, когда ты поможешь ему выбраться отсюда, ты вынуждена врать. Ты врёшь, что тебя здесь никто не видит, что он единственный, с кем ты говоришь и кому веришь. Ты говоришь ему, что он не виновен, говоришь ему, что он здоров, и он верит. Верит каждому твоему слову.       Он боится. Боится и держит тебя за руку. Ночью ему опять снились плоскогубцы. Снова снился тот парень, которого он убил. Ты гладишь его по волосам и говоришь, что этого не было. Что это просто плохой сон, потому что он сам это придумал. Этого не было. «Тогда почему я здесь?»

«Эти глупые

люди думают, что твой сон правда», - отвечаешь ты – «Я докажу им, что ты этого

не делал, и что они не правы».

      Он берёт твои пальцы и переплетает их со своими. Он не просто привязан к тебе. Да, теперь он это понимает. Он любит тебя. До безумия. И потому внимает каждому твоему слову. Разум кричит ему, что это обман, но он не слышит. Потому что ты сказала, что то, что он говорит ему, неправда. Всё до последнего слова.       Ты в отчаянии. Парень лежит в твоём отделении уже полтора года и без улучшений. Голова идёт кругом. Почти каждую ночь ты с ним, у тебя недосып, мешки под глазами, ты потеряла десять килограмм, пытаясь поддерживать и оправдывать его фантазии о тебе. Говорить, что любишь его так же, как и он тебя, что хочешь для него свободы так же, как и он. Но это не может продолжаться бесконечно. Сегодня ты упала без чувств, выйдя за дверь его палаты. С тебя хватит. Ты не можешь больше это выносить. Так ты сама с ума сойдёшь. Рука нервно подписывает бумагу – ты переводишь его в другое отделение, подтвердив суду, что полное выздоровление невозможно. Наконец-то ты можешь свободно вздохнуть. Твои коллеги рады за тебя – ты наконец решилась с этим покончить. Рука набирает дверной код. Звук предупреждения, включение лампочки, и вы входите для последнего осмотра. «Начинаем, Т/И?»       Ты лишь кивнула в маленькое окошко одной из трёх дверей и развернулась, полагаясь на санитаров. Ты устала возиться с ним, слишком устала. Последнее что ты увидела – это его не верящий взгляд, провожающий тебя к выходу. Ты не знаешь, сказал ли он что-то. Здесь сильная шумоизоляция, да и знать тебе не особо хочется.       Сейчас ты идёшь по тёмному коридору отделения. Ноги сами ведут тебя в, кажется, известном направлении. Пальцы медленно набирают код, дверь открывается на удивление бесшумно. Ноги скользят по полу и останавливаются посередине комнаты. Это сон, но тебя всё разно что-то напрягает. На удивление спокойный привязанный парень лежит на жёсткой кушетке. «Т/И, это ты?»       Ты молчишь. «Т/И, развяжи меня»       Ты не знаешь зачем, не знаешь, как и почему подчиняешься его голосу. Но это же сон, правильно? Просто плохой сон. Да ты развяжешь его, но ничего не произойдёт. Ноги скользят ближе и пальцы немного криво, но всё же отстёгивают ремни. На запястьях, на голени, на шее. Ты отходишь. Но он не встаёт. Просто лежит, так же как до этого, когда был ещё скован ремнями. «Почему ты обманула меня?»       Его губы еле шевелятся. «Почему…»       После небольшой паузы стихли все посторонние шумы. Тик часов, лёгкий гул ветра из распахнутого окна в твоём кабинете в конце коридора. Пропали звуки его дыхания, а сердце будто бы остановилось, потому что его ударов в такой тишине тоже не было слышно. «… ты обманула меня?!»       Его голова неестественно быстро повернулась в твою сторону. Следующее мгновение – дверь закрывается с оглушающим стуком, а на кушетке уже его нет. Тебя хватают за волосы и бьют лицом об металлический корпус кушетки. Резкая нестерпимая боль. Чувство, будто его резко взяли и отпилили, оторвали. Нос как будто бы исчез, а глаза видят просто потому, что тебе нужно видеть происходящее. Ты падаешь на пол, пытаясь сплюнуть кровь, что непрерывно стекала по глотке. На тебя кто-то садиться и обхватывает твое горло, возвращая удивительно чёткий взгляд вперёд. Это не он. Это не Кадзутора. Не его рот, не его нос, не его шрамы. Не его улыбка. Не его глаза. «Ты же говорила, что не врала мне!»       Пальцы с нечеловеческой силой сжимаются вокруг твоего горла. «Говорила, что ты не с ними!»       Теперь ты слышишь, как хрустят твои кости под его ладонями. «Говорила, что любишь меня так же, как и я!»       Ты не можешь сопротивляться. Нету сил. Ты просто лежишь в ужасе и задыхаешься, чувствуя, как хрустят твои позвонки. «Ты говорила, что я не убийца! Но раз ты врала, я же могу убить тебя, верно?»

«Кадзутора,

нет!»

      Шевелятся только твои губы. Голоса нет. Ему не от куда выйти. «Т/И!»       Ты снова умоляешь о пощаде. «Т/И…»       Ужасу уже некуда наполнять твоё тело. «Т/И!»       Тело резко вздрагивает и твой корпус поднимается вперёд. «Т/И, вы в порядке?» «С Вами всё хорошо?» «Зачем вы зашли сюда? Вы кричали, что случилось?»       Сон? Не может быть, всё было слишком реально.

«Он… он

душил меня, вы видели?»

«Кто, о ком вы?» «Если вы о том пациенте, то его перевели ещё месяц назад, по вашему же направлению»

«Н-нет… он

только что был здесь, он пытался убить меня!»

      Что и как? Это точно происходило в реальности. Вся боль, все эмоции. Его руки, его зловещая улыбка с жаждой убивать – всё это было реально. Почему никто не видел? Ты в ужасе отползаешь к стенке и зарываешься пальцами в волосы.

«Нет! Не

может быть! Вы должны были видеть его! Он душил меня! Он вернётся за мной! Он

не оставит меня просто так!»

«Т/И, что с вами?» «Успокоительное, живо!»       Вот ты снова сидишь в своём кабинете. Ты пролежала под наблюдением три дня. Диагностировали переутомление. Конечно, этого стоило ожидать. Но тот зловещий образ всё не выходил из твоей головы. «Нет, всё, это был сон» - ты встала и подошла к зеркалу над раковиной. Ты неделю ходишь в одном и том же, нужно переодеться. Ополоснув лицо холодной водой, ты стянула с себя водолазку. Открыла шкаф и вытянула пару сменных вещей. Натягивая кофту, ты бросила мимолётный взгляд на зеркало. Оцепенение. Ты в ужасе замерла напротив него. Ты не можешь моргнуть, шок не позволяет закрыть веки или поднять руки, чтобы протереть глаза – твоя шея синяя. Синяя, с кровавыми подкожными затёками. С отпечатками пальцев. Она не болит, нет. Но что это тогда? Ты отшатываешься от своего отражения. Это был не сон. Он найдёт тебя. Он убьёт тебя. Каждую ночь он будет убивать тебя и сводить с ума, пока ты не окажешься в той же палате в том же состоянии. «Т/И, я люблю тебя, давай проведём эту ночь вместе?..»