Just imagine it

      Она любила меняться. Привлекать внимание и самовыражаться. И мне нравилось это в ней. Каждый её новый образ помогал мне узнавать о ней что-то новое, хотя вряд ли она старалась только ради меня. Верно ведь? Я помню, как она первый раз пришла ко мне. Это была моя первая смена уже не как стажёра, а полноценного парикмахера. «Давайте в красный!» — она так радостно это сказала. Мои руки дрожали, боясь сделать что-то не так, но когда она взглянула в зеркало, ничего, кроме радости и восхищения я не увидел на её лице. С тех пор мы стали часто видеться. Она приходила только ко мне, а если мест на запись не было, то терпеливо ждала их освобождения месяцами. Мы много разговаривали: она рассказывала о своей учёбе, работе, творчестве, проблемах, и я даже не помню момент, когда без трепета больше не мог открыть бланк записей, надеясь в очередной раз увидеть в списке её имя. Не помню, сколько раз она приходила краситься в чёрный после расставания с парнем. Но я помню, как позвал её на свидание. Семь месяцев простых разговоров как клиента и исполнителя — я знал, что надеяться мне не на что, но всё-таки чего-то ждал. И она согласилась. Согласилась пойти с человеком, который ей не открывался, а только односторонне её выслушивал, в кафе или прогулку… Куда там ходят парочки? Я не знал, поэтому все места, где мы ходили в тот день хаотично мелькали перед глазами под её смех и моё волнение. Я помню, как она призналась мне в чувствах и помню, как дрожали мои ладони, когда я целовал её. Помню, как она захотела померить платье с витрины одного магазина: оно ей так шло, но она не могла его себе позволить. Поэтому просто попросила сфотографировать её в нём. Я помню как подарил ей это платье на день рождения — я работал несколько смен подряд несколько недель — помню её сияющий и одновременно осуждающий взгляд за то, что так много потратил на него. Но мне не было жалко ничего ради неё.       Я помню её три часа назад, когда она беззаботно прогуливалась по мостовой, радуясь началу зимних каникул и долгожданной свободе от занятий в университете. Помню, как она смахивала с лица снова красные пряди, как толкала меня в плечо, напоминая, что это наше первое Рождество вместе. Она надела зелёный берет, говоря, что выглядит как олицетворение новогоднего настроения, и я был с ней согласен. Я помню как поцеловал её под взрывы фейерверков, что гремели над водой и которые запускали по ту сторону, где проходил фестиваль. Помню, как провёл её до такси и как она на прощание чмокнула меня в щёку.       Сейчас же, когда я смотрю заплывающими кровью глазами на её тело в начинающей гореть той самой машине, на которой она уезжала от меня недавно, я вспоминаю лишь положительные моменты, связанные с ней. Но были ли плохие? Наверное, то, что происходит сейчас, единственная неприятная вещь, что произошло между нами. Я улыбаюсь, но из моих глаз текут слёзы. Надеюсь, что мы встретимся с ней в лучшем месте. Но она оборачивается. Оборачивается и смотрит через разбитое заднее стекло прямо на меня. Её глаза неулыбчивые. Они смотрят с непониманием, осуждением, а после с гневом и ненавистью. Она разворачивается корпус на максимальный градус, сколько позволяет прижавший тело её руль. Не смотри на меня. Пожалуйста. Она начинает кричать. Пытается выбраться. Скорее всего рвёт зажатую плоть сильнее, чем было, превращая таз в кровавое месиво. Наверное я слишком поздно начал надеяться. Вряд ли она захочет меня видеть где-то там, наверху. Стоит ли тогда мне умолять о попадании в ад? Хотя, может даже и не придётся. Прости, Т/И. Прости, что появился в твоей жизни и ухожу из неё так. Но всё бы всё равно закончилось бы так же. У меня просто не было выбора.