Сбежавший Вороненок

Все это кажется таким родным. Нил успел привязаться. К имени, к месту, к команде, к этим странным посиделкам на крыше. К Эндрю. Где-то на задворках сознания все еще раздаются знакомые голоса, но с каждым разом они становятся все тише, и это не может не радовать. Прошлая жизнь кажется менее реальной, но на душе все равно паршиво. Паршиво лишь от мысли, что это все продлится чертовски недолго. Он не принадлежит себе. Он не принадлежит Натаниэлю, он не принадлежит Нилу. Только Хозяину. Внутренний голос все также раздражающе смеется. Над ситуацией или же над самим Джостеном – неясно. Но этот холодный, словно сталь, смех из раза в раз заставляет прокрутить некоторые моменты в памяти и задуматься. Сигарета так и тлеет до фильтра, оставаясь нетронутой, и Нил заметно вздрагивает, когда в мертвой тишине раздается чужой смешок. – Мне даже не интересно знать, что произошло, пташка. Просто скажи: что ты пообещал? Нил молчит и опускает глаза с сигареты на город внизу. Он не помнит. Голова слегка кружится, и от этого только что-то жалобно скулит в сознании. "Схожу с ума? Давно пора". – Ничего, – тихо произносит Нил, и Эндрю недоверчиво косится в его сторону. – Наша сделка в силе? – Пытаешься уйти от разговора? Забавно. Да, у нас же договор, а я свое слово сдерживаю всегда. Надеюсь, ты тоже. – Конечно, блондинчик. Жан здесь, а значит, – Джостен делает небольшую паузу, будто подбирая слова. – Я выполнил обещание перед ним. Дело за малым. – За твоей смертью? Нил как-то слишком легкомысленно кивает, действительно считая свою смерть чем-то малым, но все-таки незаметно морщится от тона Эндрю. Парни замолкают и перемещают внимание, наблюдая за огнями города. Миньярд затягивается очередной сигаретой, наслаждаясь тишиной. Почему-то именно этот момент кажется Джостену интимным. Возможно, это все действие одурманивающего запаха табака, а если говорить честно, то и легкого аромата чужого парфюма, который он почувствовал еще при первой встрече, или атмосферы в целом. Нил ощущает себя беспомощным, когда сидит вот так, на краю крыши и не один. На миг парень переводит взгляд на Эндрю, успевая заметить расслабленное выражение лица без привычных ухмылок. Впервые слегка прикрытые ореховые глаза выглядят так трезво. В какой-то момент Нил ловит себя на мысли, что он никогда вот так просто не разглядывал голкипера, и без всяких опасений скользит взглядом по чужим скулам, небольшому еле заметному шраму, аккуратному носу. Захотелось ударить себя по лицу именно в то мгновение, когда слегка приоткрытые обветренные губы приковали к себе внимание. Джостен тяжело сглатывает и моргает и именно поэтому не замечает, как на этих самых губах мельком появляется ухмылка, но тут же пропадает, будто ее и не было. Нил пытается одернуть себя от этого странного занятия, и именно сейчас в голове всплывают картинки прошлого с участием блондина. Джостен ненавидит себя за слабость, поэтому всегда пытался уничтожить любые намеки на нее, но, видимо, в какой-то момент все пошло по наклонной. Ему даже больно, хотя Нил думал, что давно забыл это чувство. Он погряз в этом болоте страданий, но раз это случилось, то парень намерен довести дело до конца, пусть и ценой своей жизни. Джостен смирился. Нет. С каких это пор Натаниэль Веснински мирится со своей судьбой? Это ведь смешно. "– С тех самых, когда ты решил уничтожить Натаниэля", – отвечает на подкорках сознания знакомый раздражающий шепот. – Так и будешь пялиться? – раздается хриплый голос Эндрю, и Нил снова слегка дергается. Миньярд продолжает смотреть на город, как ни в чем не бывало, и только странный огонек в глазах и легкая ухмылка, которую очень сложно назвать настоящей улыбкой, выдает наблюдательность голкипера. – Такое уже было, тебе не кажется? На такой вопрос Нил фыркает, делая вид, что фраза абсолютно не правильна и бессмысленна. Но в мыслях совершенно другое, и Джостен вовремя прикусывает язык. – Ты слишком стараешься, – Нил склоняет голову, как бы задавая очевидный вопрос. – Ты много думаешь. Все время пытаешься к чему-то прийти, прокручивая одно и то же в голове. Это видно, а иногда и слышно. – О чем ты? – Вот даже сейчас, – Эндрю поворачивается к собеседнику. – Ты ищешь решения своих проблем даже в этот момент. Говоришь, что тебя убьют? Так. Твое сознание выдает тебе картины, от которых любому, даже самому хладнокровному, становится не по себе. И ты с этим пытаешься бороться. Под "этим" я имею в виду, очевидно, тебя самого. Скажи, что я неправ, – Нил тупо пялится перед собой, прокручивая эти слова и стараясь вникнуть в их смысл. – Молчишь. Ты либо глуп, либо до твоего мозга еще не дошло. Ты сам себя загоняешь в могилу. Хочешь быть мучеником? Да пожалуйста, вот только ты упускаешь кое-какие мелочи. Друзья будут проклинать тебя на эту самонадеянную и бесполезную жертвенность. – Пусть, – только и может выдавить из себя Джостен. – Ни Дэй, ни тот француз не выдержат. Я хоть и монстр, – Эндрю как-то по-особенному выделяет это слово, – но вижу это. Не думай себе ничего лишнего: уж очень не хочу я слышать нытье Кевина. – А ты? – неожиданно выдает Нил, стараясь не думать о том, что не хочет слышать ответ. – Что? – Тебе же будет плевать? – Это тебя волновать не должно. Хочешь ответ? Я тебя ненавижу, – Джостен приподнимает уголки губ незаметно для самого себя. – Думай сначала о себе, а потом уже о других. – Не ври хотя бы себе, – переходя на французский, произносит Нил и ловит непонятливый взгляд глубоких карих глаз. Улыбка сама непроизвольно появляется на лице. – Сколько языков ты знаешь? – Это твой вопрос? – Нет. – Тогда оставлю это при себе. Тебе будет интересно узнать об этом чуть позже. Нил хочет рассмеяться в голос от собственной интонации и неожиданной смены настроения. Эти странные диалоги кажутся забавными, и Джостен ловит себя на мысли, что именно с этим ему бы не хотелось расставаться. Неоднозначность фразы только еще больше разогревает интерес Эндрю, и Нил это чувствует, поэтому хочет чаще заводить Миньярда в тупик. Для блондинчика все игра? Так почему бы не взять из нее все по максимуму? – Ты очень наблюдательный, коротышка. Признаться честно, мне это даже нравится. Я даже не хочу что-то спрашивать, потому что и так знаю многое, – Нил неопределенно ведет плечами и запускает руки в карманы. – Я не хочу заводить неудобные разговоры, не хочу портить настроение... – Ну и чего же ты хочешь, пташка? – раздается вопрос, который по какой-то причине вгоняет в ступор. Действительно, чего? Жить? Глупости. Семью? Нил в нее не верит, пусть и считает уже Лисов близкими. Играть в экси? Безусловно, но разве это единственный вариант? Перестать говорить сам с собой. Огромное количество мыслей роится в рыжей голове, не давая прийти к чему-то конкретному и четкому. – То, что я действительно хочу, так это сделать хоть что-то. Хоть что, только не бездействовать. – Меня сейчас стошнит от твоих сладких жертвенных речей. Мы вернемся к этому, но только ты скажешь мне правду. Джостен не успевает что-либо ответить. Эндрю вскидывает руку, приказывая заткнуться, что Нил и делает, хотя не сразу понимает, что сейчас произошло. Снова раздумия, снова отголоски чего-то живого, покрытого омертвевшей коркой прошлой жизни. Снова эта тишина.

***

Как же Нил ненавидит утро. Откровенно не может терпеть. В его непростой жизни все дерьмо происходит именно ранним утром, и это становится ужаснейшей закономерностью. Вот даже сейчас. Джостен просыпается не по собственной воле. Он разочарованно поднимает свое еще не отдохнувшее тело с постели, пытаясь понять, откуда идет звук. Как бы странно это не казалось, Нил слишком расслабился в Лисьей норе и стал терять бдительность. Ужасно. – Слушаю, – отыскав телефон, говорит нападающий и кривит лицо от собственного севшего голоса. – Ну здравствуй, мальчик. Нил оседает на кровать, с которой только успел встать, и еле удерживает телефон в руке. Он тупо пытается понять, не показалось ли ему, но чуть слышное размеренное дыхание на том конце провода подтверждает обратное. Как давно его не охватывала паника? А паника ли это? Джостен мечется между тем, чтобы сбросить вызов, и тем, чтобы хоть что-то ответить. Нил понимает, что выбора нет, и он же не слабак. Ведь так? – Соскучился? Как мы давно не виделись, – голос звучит так фальшиво сладко, что тошнота тут же подбирается к горлу. – Твой любимый отец хотел увидиться с тобой, но, как оказалось, ты не в Эверморе. Вот дела, да? И прихватил с собой еще и какого-то паренька. Некрасиво получается, Натаниэль. Мы ведь хотели сделать как лучше, а ты ведешь себя... непослушно, – Нил все еще напряженно молчит и ловит каждое слово. – А твоя мамочка, м? Это ведь из-за тебя она сейчас мертва. На последней фразе голос обретает стальные нотки, будто именно этим предложением хотели ударить по-больному. Как жаль, что не получилось. – Лола, – также лукаво тянет Нил и внешне немного расслабляется, поэтому голос звучит очень даже уверенно. – А я уж надеялся, что вы забыли обо мне. – Ты явно недооцениваешь нас. Ты же знаешь, что нам это было выгодно до тех пор, пока ты не сбежал. Ты подставляешь папочку, Натаниэль. Оу, или уже Нил? – собеседница противно усмехается, прямым текстом говоря о том, что многое знает. – Как давно он вышел? – Не рычи, мальчик, иначе я подумаю, что ты совсем потерял страх. Два дня назад. – Думай, что хочешь, – злобно бросает Джостен, сжимая челюсти. – Что ему надо от меня? Я больше не его собственность. – Ты так уверен? – на том конце раздается приглушенный смех. – Кенго умер, Ичиро у власти, понимаешь? У Натана и младшего Мориямы... не самые лучшие отношения, и этот "Господин", – пренебрежительно выделяет это слово женщина. – Уже дал понять это. Подстать главе, конечно же. "Убил людей Веснински, сделав тем самым предупреждение", – догадывается Нил от тона Лолы. – Ты так и не ответила, что вам надо от меня? – Не мешайся под ногами. Ты прекрасно знаешь, что с тобой случится, если ослушаешься. – Мне плевать. – Зубки прорезались, Натаниэль? Как же ты похож на отца. Даже внешне, – Джостен дергается, зачем-то оглядываясь. Она следила за ним все время. – Хорошо. Я тут заметила, рядом с тобой слишком часто крутится один парень... Эндрю, кажется? – Нил распахивает глаза, будто только сейчас очнулся ото сна. – Такой грубый. Прям-таки монстр. Так печется о своей семье, но делает вид, что все равно. Даже удивительно, как тот самый парень из твоего прошлого, вдруг встретился тебе в настоящем. Не находишь это невероятным совпадением? Ты же помнишь его. И Дрейка ты тоже помнишь. Интересный тип. Выражение лица Джостена меняется после каждого предложения, и паника начинает расти в геометрической прогрессии. Она все знает. Она виделась с ним. Может быть, даже говорила. И теперь издевается. – Думал, ты один такой продуманный? У нас есть тысячи вариантов, куда и как нужно надавить. Не высовывайся. Надеюсь, ты меня понял. Лола бросает трубку, и Нил обращает внимание на то, как его руки трясутся. Это был не просто звонок. Она узнала обо всем. Именно сейчас Джостен проклинает себя за свою человечность. Ужасное чувство, когда угрожает опасность не тебе, а другим из-за тебя и твоей глупости. Разве утро может испортиться еще больше? Конечно. По крайней мере, внутреннее состояние так точно. Нил не уверен, что его мысли быстро придут в порядок после этого разговора. Это хороший повод подумать над своими следующими шагами, но на трезвую голову, и перед этим следует успокоиться. Но не успевает Джостен даже выдохнуть, как раздается стук в дверь. Такой тихий и немного робкий, что Нил даже теряется на секунду, но, поняв, что тишина затягивается, а гость ждет ответа, поднимается. Потянув за ручку, Джостен замирает, когда встречается глазами с Элисон. Она выглядит ужасно. Всегда великолепно уложенные волосы завязаны в тугой пучок, собранный явно в спешке, на лице ни грамма косметики, а это важный пункт, ведь Нил ни разу не видел девушку без макияжа. Огромные синяки под опухшими пустыми глазами, покусанные губы, легкая дрожь по всему телу. Мешковатая невзрачная одежда так и кричит о том, что Элисон находится просто в отвратительном состоянии. Это не кажется странным, только не после всех этих событий, но Нил видит ее впервые за долгое время. Из-за такого вида девушки Джостен вспоминает то навящевое чувство. Он виноват во всем. – Я могу зайти? Ее голос звучит как-то глухо и хрипло. Нил догадывается, почему. Он отходит на пару шагов назад, пропуская гостью, и идет следом. Они садятся на диван и некоторое время неловко молчат, собираясь с мыслями. Никто из них не был готов к этому разговору, но оба понимают, что это необходимо. – Нил, – почти шепчет Элисон, привлекая внимание. – Я познакомилась вчера с Жаном. Не думала, что у нас появится еще один Ворон, – она пытается улыбнуться. – Он очень... интересный. Рене так вообще сразу же нашла общий язык с ним. – Элисон, ты же хотела поговорить не об этом. Ее взгляд меркнет еще больше, и она неловко уставляется на свои руки. Фраза Нила получилась немного резкой, но по-другому бы у него и не получилось в таком подвешенном состоянии. Девушка вздыхает, и ее плечи опускаются. – Да, не об этом. Нил, – она поднимает голову и смотрит в глаза Джостену. – Я... я хотела сказать, что не виню тебя. Оу. Вот оно что. Конечно, она поняла, что произошло. Череда этих событий сама говорит за себя. Даже кричит, указывая на Нила. Но он никак не ожидал, что все обернется таким образом. – Ты не должна. – Нет, Нил, правда. Я понимаю, почему Сет умер, – Элисон морщится, видимо, не ожидая, что произнесет это вслух. – Он просто попался под руку. Сколько горечи в этой фразе. Но в ней нет ни осуждения, ни обвинения, которые Нил так заслуживает. Только бесконечная скорбь. – Ты можешь выговориться. Пожалуйста. Элисон долго смотрит на выражение лица Джостена, что-то обдумывая, и находит, что эта мысль кажется правильной. – Я ведь любила его. Да, мы часто ссорились. Даже слишком часто. Но... он всегда был рядом. Отчасти, это и моя вина, что не уследила. Была невнимательна, неосмотрительна... На ее глазах наворачиваются слезы, и Нил, колебаясь, все-таки приглашающим жестом разводит руки, незаметно задерживая дыхание. Элисон глупо моргает, пытаясь хоть что-то понять, но через пару секунд уже находится в неловких объятиях Джостена. Он слышит всхлипы и чувствует, как футболка намокает от чужих слез, но это сейчас совершенно не волнует. Нил очень аккуратно касается ладонью спины Элисон в успокаивающем жесте. – Ты очень сильная. Сильнее всех нас. Девушка что-то протестующе мычит куда-то в плечо Нила, но начинает расслабляться. Джостен думает, что на это утро достаточно.