Симбиоз

Один. Я вижу его. Он стоит передо мной. И мне страшно. Два. Я делаю два шага назад, разворачиваюсь и убегаю прочь. Три. Я закрываю за собой дверь. Четыре. Я выдыхаю. Я свободна.

Дверь приоткрылась со скрипом, впустив в неприкосновенный мрак полоску света. Лив, оцепеневшая от ужаса, успела лишь спрятать книгу за спиной — ложь вылетела из головы со скоростью звука. А когда тёмный силуэт заслонил проход, она попятилась назад и, сглотнув, позволила себе всего одну случайную мысль: Молю тебя, Моран, убереги меня от твоего сына. Тогда он двинулся на неё — в водовороте страха и отчаяния она не узнала угрожающие ноты его тёмной энергии. Куда бежать, как оправдываться и как спасаться? Едва вопросы успели охватить Лив, как голос — встревоженный и тихий — заполонил вдруг тёмное пространство. — Госпожа? Это вы? — Рауль? — немедленно отозвалась она и, шумно выдохнув, бросилась к нему навстречу. Иглер оторопел от такого порыва, когда Лив едва не сбила его с ног, бросившись в необходимые сейчас и безопасные объятия. Они длились не больше мгновения — вскоре она отстранилась и с неподдельным счастьем взглянула ему в глаза. — Ты и представить не можешь, как я рада тебя видеть! Ангел, багровея от смущения, поднял ладони в знак капитуляции. До Госпожи нельзя дотрагиваться. На Госпожу и смотреть-то долго нельзя. Что же она делает? И что она здесь делает? — Как ты вошёл? — спросила Лив, наконец очнувшаяся и от ступора, и от счастливого небытия. — Дверь была открыта? — Да, но мне кажется... кажется, она в любой момент может закрыться, в Элизиуме двери никому не подчиняются, — Рауль огляделся по сторонам, и когда откуда-то из коридора послышался топот марша иглеров, испуганно сглотнул. — Повелитель вызвал меня, потому что не мог вас найти. Я... я сказал, что сегодня смена Из, а меня вы освободили от службы. Тогда я отправился искать вас и увидел, что дверь открыта. Я вспомнил, что вы пытались её открыть. Госпожа, вам.... вам надо возвращаться. «Дамиан знает, что Из не было со мной сегодня», — Лив мысленно застонала, но все же сумела растянуть губы в благодарной улыбке. Не стоит ей его пугать. Она справится. Она во всем разберётся. В конце концов, Рауль поступил правильно. Из наверняка уже знает о том, что он следующий, кого Дамиан будет искать. Знает и скоро появится здесь, чтобы встать за спиной своей Госпожи. — Хорошо, ты... ты молодец, Рауль, — прошептала Лив, доставая спрятанную за спиной книгу и протягивая её недоуменному иглеру. — А теперь возьми её. Отнеси в замок и отдай Ниль. Пусть она спрячет книгу. Ты ведь сможешь телепортироваться отсюда? — Н-но... — Пожалуйста, сделай как я прошу, — она снова взглянула за его плечо. — Это... это очень важно. В его ясных голубых глазах страх боролся с надеждой. Лёгкий намёк на улыбку дал ей понять, что победила надежда. Он забрал из рук девушки книгу и, немного помедлив, расправил крылья. Прежде, чем силуэт иглера растворился во тьме библиотеки, она услышала его вопрос, заданный, скорее всего, самому себе: — Как же она смогла открыть дверь? Это заставило Лив вспомнить о его словах. «В Элизиуме двери никому не подчиняются». Широко распахнув глаза, она бросилась к выходу и помедлила лишь для того, чтобы выглянуть в коридор. Вдалеке доносилась музыка, а иглеры, судя по топоту и лязгу орудий, были где-то в противоположной стороне. Крепко зажмурившись и сжав кулаки, она выбежала из таинственных и безопасных объятий библиотеки и помчалась в сторону злосчастного бального зала. — Проклятие, — слетело вдруг с её губ, и Лив остановилась, опуская взгляд к своему платью. Все ещё белое. Ни намёка на его энергию. Чертов мерзавец. Вскружил ей голову и вернулся в Ад, словно ничего и не было, словно это не ей сейчас погибать под насквозь пронизывающим взглядом её параноика-мужа. И где же Из? За этот год Лив привыкла быть одна, и все же сейчас она чувствовала себя как никогда брошенной. Никто не спрячет её за своей спиной. Она встретит свой страх лицом к лицу, она солжет своему страху в глаза, она впустит свой страх в самые недозволенные границы своей души. Потому что одна. И это только её проблемы. Лив ощутила едва заметный толчок в грудь, — импульс энергии Дамиана — когда едва настигла нужный коридор. Его темный силуэт уже виднелся вдали — подобно иглеру, он расхаживал взад-вперёд возле дверей, ведущих в бальный зал. Ощутив, как тревога стремительно перерастает в панику, Лив ускорила шаг и остановилась в тот же момент, когда остановился её супруг. Он обернулся. Чёрные глаза сверкнули в полумраке недобрым блеском. Он знает, он точно все знает! И о книге, и о поцелуе... Они замерли друг напротив друга у массивных двойных дверей. За ними — глупое бессмысленное пиршество, чествование тирана, водопады глифта и море сплетен. Самая смехотворная иллюзия свободы во всем Мироздании. А она здесь, напротив своего персонального надзирателя — должна объяснять, почему сбежала, почему нарушила соблюдение своего самого строгого на свете режима. Что ей говорить, когда он с таким гневом и презрением на неё смотрит? Признаться в том, что впервые за все время заточения позволила себе почувствовать что-то помимо страха или отвращения? Или солгать о том, что была с Селеной? Но ведь тогда Лив ни за что не вернулась бы на бал без неё. И что, если Селены уже там, внутри? «Вероятно, потому он и бросился меня искать. Селена пришла на бал, и он заподозрил неладное», — догадалась Лив. — Где ты была? — наконец, Дамиан нарушил искрящуюся его гневом тишину. Она вздрогнула от очевидной угрозы в его голосе и поспешила выдать первое, что пришло в голову: — Я... я была... — Со мной, — внезапно произнёс голос за её спиной. — Она была со мной. Лив едва успела опомниться: высокая фигура вышла из полумрака и встала перед ней, почти полностью загораживая её хрупкую фигуру от Дамиана. Дар речи пропал, ощущение собственной беспомощности вступило в ожесточенную борьбу с каким-то совершенно необоснованным облегчением. Что он делает? А главное: зачем он это делает? — Рамиэль, — протянул Дамиан, подходя ближе к мужчине, возникшему будто из ниоткуда. — Какая неожиданность. И чем же обоснован такой внезапный интерес к дочери, от которой ты отрекся больше года назад? — А это, Дамиан, дело моё и моей дочери, — Рамиэль вполоборота повернулся к Лив. — Я рад, что мы нашли точку соприкосновения, дорогая. А теперь, пожалуй, я пойду и обновлю свой бокал. Пунш у вас отменный. Массивные двери распахнулись, впуская внутрь Рамиэля и выпуская в коридор оглушающий гвалт этого бессмысленного празднества. Лив уставилась на его мощные белоснежные крылья и вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд в толпе бального зала. Дыхание у неё сбилось, щеки вспыхнули, а жилка на шее испуганно запульсировала, стоило ей заметить Люцифера, что стоял с бокалом у колонны и не отрывал от неё глаз. Рядом с ним находилась Селена и ещё пара каких-то демонов, и все они без исключения выглядели нелепо в этих белоснежных нарядах, так коверкающих их суть. Ах, нет. Исключение все же было. Люцифер не прогнулся под этот глупый регламент. Он был облачен во все чёрное, впрочем, как и всегда. Но почему он решил прийти сюда после того, что произошло в библиотеке? Что он пытается этим сказать? Ей сказать... взгляд дьявола блеснул одобрением, но парочка танцующих ангелов вдруг заслонили его темный силуэт, и Лив в досаде поджала губы. Двери тотчас закрылись, оставляя её и Дамиана наедине. — Зачем ты вызвала своего иглера в свободный от службы день? — голос супруга звучал низко и угрожающе. — И где он сейчас? — Это... это было в целях безопасности, — немедленно ответила Лив. Действительно, где он? Из должен был явиться сюда сразу же после того, как Дамиан вызвал Рауля. Подозрение сжало сердце в болезненных тисках и, нервно сглотнув, Лив продолжила лгать, глядя в его горящие недоверием глаза: — Просто момент слабости. Я была подавлена и хотела, чтобы кто-то был рядом со мной. Но когда появился Рамиэль, я его отпустила. — Как любопытно. С Рамиэлем ты почувствовала себя в безопасности? — Он мой отец, — с трудом выдавила из себя Лив. — К тому же, он хотел... — Нет, не говори! — подняв ладонь, воскликнул Дамиан. — Сперва я хочу услышать его версию. А затем твою. Мне хочется верить, что они совпадут, Оливия. И я надеюсь, мне не придётся ловить тебя на лжи. А теперь идём внутрь. Я не хочу опоздать на собственную речь. Лив понимала в этот момент, что она едва ли способна сделать хоть шаг. Она не могла опереться о плечо того, кто стоял перед ней, как не могла и упасть, и это состояние, это подвешенное состояние, ощущение полной неопределённости по какой-то странной причине вытесняло страх. Сглотнув и подняв подбородок, Лив остекленевшим взглядом посмотрела в глаза Дамиана и почти выплюнула: — То, что ты говоришь, Дамиан, очень оскорбительно. Ты просишь уважать тебя, но в ответ совсем не уважаешь меня. Разве я дала тебе хоть один повод усомниться в себе? — Ты? — он фыркнул, поправляя бабочку на шее нервными пальцами. — Нет. Но твой отец дал мне тысячу поводов усомниться в нем. Ничего личного, дорогая. Хотя не могу не признаться, что он напоминает мне моего отца… разве у нас не схожие ситуации? Рамиэль тоже в свое время не принял твой выбор. К тому же, тебе ли говорить об уважении, м? Обсудим это позже. Нет смысла омрачать наш праздник глупыми ссорами. — Но... Дамиан щёлкнул пальцами, и двери распахнулись перед ними. Тогда же Лив, напуганная и отчаянно желающая забиться в самый тёмный угол, медленно растянула губы в улыбке. Как собрать себя по кусочкам, если и кусочков-то толком нет, одна пыль? Он разбивал её на осколки до тех пор, пока осколки эти не стёрлись в порошок. И что теперь? Как справляться? Как держать спину ровно, как идти, шаг за шагом, в эту бездну, где её никто не спасёт? Они направлялись в самый центр зала, она держала его за локоть, проклиная дистанцию, он улыбался во все тридцать два, и каждый взгляд, каждый гребаный взгляд был направлен в их сторону. Краем глаза Лив заметила Рамиэля — тот стоял в компании советников и улыбался так, словно и правда рад этой паршивой пирушке. Селена в сочувствии поджала губы, когда взгляды подруг встретились, и зачем-то качнула головой в сторону мрачного и угрюмого Люцифера. На него Лив изо всех сил старалась не смотреть. К счастью, ей и не пришлось: остановившись в самом центре зала, Дамиан подхватил с подноса слуги бокал и нож и постучал по хрупкому стеклу, привлекая всеобщее внимание, которое и без того было приковано к ним. Музыка стихла. Обступившая супругов толпа замолчала в благоговейном ожидании его речи. Лив взглянула на массивную хрустальную люстру прямо над их с Дамианом головами и мысленно помолилась о том, чтобы она прямо сейчас рухнула на обоих. Тогда все это закончится. Тогда ей не придётся задерживать дыхание и стыдливо опускать взгляд, при этом пытаясь улыбаться — так, что мышцы лица давно онемели от такого нелепого притворства. Только воспоминания — новые, обескураживающие — отгоняли пугающие мысли о смерти. Теперь у неё есть книга. Рамиэль зачем-то пытается ей помочь. И губы горят так приятно, когда она вспоминает... — Господа, — воскликнул Дамиан, заставив Лив вздрогнуть. — В первую очередь, я хочу поблагодарить вас всех за то, что вы почтили нас с супругой своим присутствием. Сегодня был знаменательный день. Могу заверить вас в том, что под моим предводительством, предводительством вашего Повелителя, таких дней будет больше, намного больше! Но для этого каждому из вас нужно трудиться на благо нашему новому миру, на благо вашему Повелителю, который, я обещаю вам, сделает все возможное для нашего дальнейшего процветания. Вот уже год прошёл с момента моей Коронации, и это непременно... Где-то в отдалении от ангелов, порабощенных слепым обожанием к этому мерзавцу, стоял Люцифер, мысленно считая, сколько раз Дамиан произнесет слово «повелитель». Его речь, казалось, никогда не закончится, как и этот чертов бал, хотя дьявол, пожалуй, слукавил бы, если бы сказал, что его не забавляет времяпрепровождение здесь. Особенно после этой нелепой сцены с иглерами Дамиана, которые так и не смогли пробиться через выстроенную Люцифером защиту и попасть в Ад, что заставило их несколько часов топтаться у точки телепортации со знаменами наперевес. Ещё приятнее быть здесь, когда все вокруг нацепили на себя эти белые балахоны и ведут себя, как последние сектанты. Разумеется, никто не выставил его и его демонов за то, что он не уподобился этим идиотам, никто не осудил его сопротивление. «Власть может быть и такой, Дамиан». Тем не менее, Люцифер здесь вовсе не для того, чтобы потешить свое самолюбие — в этом, по крайней мере, нет и не будет никакой нужды. И если бы его осудили и выставили за дверь, он нашёл бы тысячу и один способ оказаться здесь вопреки цепным псам Дамиана. Сегодня у него просто нет выбора. Сегодня он обязан быть здесь. —... и это ещё раз демонстрирует всем нам то, как очистился мир от скверны за этот год! Дьявол закатил глаза, сделал глоток пунша и поморщился от чрезмерной сладости напитка. Как она держится? За десятками крыльев и вытянутых шей он не мог видеть даже её силуэт. Это и к лучшему. Ему вообще к ней приближаться не стоит, пока он не разобрался в причинах, по которым она притягивает его энергию. И разве не будет выглядеть странно, если её платье у всех на глазах приобретёт чёрный оттенок? Оливия, Оливия... откуда же ты свалилась на мою голову? Как я мог не знать тебя раньше? Почему именно ты, его супруга, оказалась втянута во все это? Люцифер выудил из кармана вновь украденную монету — в этот раз метод отвлечения оказался более приятным — и подбросил её в воздух. Пара стоящих рядом с ним демонов ничего не заметили. В отличие от Рамиэля, что, краем глаза уловив серебряный отблеск, резко повернул голову в сторону дьявола. —... и в завершение своей речи я хотел бы поднять бокал за ту, без которой и не было бы моей победы. Я не представляю своей жизни без Оливии. Она — мой смысл, мой источник сил. Настанет день, когда она подарит мне наследников, и тогда я точно смогу назвать себя самым счастливым человеком в Мироздании. Так выпьем же за это! Выпьем за мою Оливию. За мой новый мир. Кажется, Лив ответила что-то, прежде чем зал взорвался аплодисментами, фанатичным визгом, звоном бокалов и торжественной музыкой, но её слов Люцифер так и не расслышал. Зато до его слуха донеслись другие слова, сказанные с отвращением куда-то в сторону толпы: — Меня сейчас стошнит. — Очаровательно, — ухмыльнулся дьявол, взглянув на Рамиэля, что, похлопав этой премерзкой речи, развернулся и направилая в сторону выхода. Тогда Люцифер посмотрел на Селену, которая все это время отрешенно молчала, глядя на свою, очевидно, подругу, и вопросительно изогнул бровь. — Вам не нравится праздник? Девушка встрепенулась, взглянула на своего Повелителя и подняла уголки губ в слабой улыбке. — Я думаю о Лив, — тихо ответила она. — Пытаюсь понять, что творится у неё в душе в этот самый момент. Не представляю, что она чувствует сейчас, стоя плечом к плечу с ним. — Может, она боготворит его. Может, внимает каждому его слову. Вы не можете всецело доверять ей. — А вы не можете на полном серьёзе говорить такие вещи, Господин, при всем моем уважении к вам, — Селена приложила ладонь к груди и едва заметно поклонилась, прежде чем направиться в сторону расступающейся толпы. Дьявол сделал ещё один глоток и совершенно бездумно последовал за ней. Селена, эта странная демонесса, преподающая на факультете демонов в Аду, по какой-то причине оказалась приглашена на это безобразие, и причина стала окончательно ясна, когда он заметил взгляд Лив, обращенный в сторону девушки. Надежда. Облегчение. Спокойствие. Селена не остановилась рядом с супругами, но Люцифер уловил этот миг, мимолетный и не предназначенный для чужих глаз, когда её пальцы соприкоснулись с пальцами Лив и едва заметно сжали их. Поддержка. Забота. Связь. Дьявол опешил, не понимая, как в этом прогнившем мире нашлось место чему-то подобному, но, отогнав новую порцию подозрений, подошёл к Лив и Дамиану на расстояние, которое не позволило бы его энергии приблизиться к девушке. — Дамиан, — Люцифер позволил себе всего на дюйм сдвинуть взгляд, и по какой-то совершенно нелепой случайности уронил его на приоткрытые губы Лив. Ему пришлось приложить усилия, чтобы вспомнить причину, по которой он вообще подошёл к ним. Помедлив, дьявол, наконец, произнёс: — Прими мои поздравления. Ответом на эти слова стал громкий глоток. Дамиан опустошил свой бокал и всем телом повернулся к супруге, игнорируя усмехнувшегося Люцифера. — Оливия, дорогая, ты должна мне танец. Лив, всецело поглощенная мыслями о поступке Рамиэля и вместе с тем попытками не встречаться с Люцифером взглядом, сперва даже не услышала слова Дамиана. А когда неясные их отголоски добрались до её сознания, от страха тотчас затряслись колени. Она надеялась, что Люцифер, да и кто-либо в этом зале, не заметили того ужаса, что отразился на её лице, когда Дамиан произнёс эти слова. Речи о танце не было. Она не могла даже моргнуть, глядя на мужчину перед собой. Дистанция. Вспомни о дистанции. Вспомни о гребаной дистанции, чертов ты мерзавец, я не собираюсь впускать тебя в свое пространство. Но было уже слишком поздно: музыка заиграла громче, и Дамиан, осторожно схватив жену за талию, увлек её в свой властный и стремительный танец. Они словно поплыли по залу, но Лив чувствовала, что тонула... дыхание сбилось, голова закружилась, и стало так тошно... Его прикосновения к её коже. Его собственнический взгляд. Его напор. Лив старалась держать лицо, но не могла позволить себе открыть глаз. Наказание за совершенный в библиотеке грех? За это мгновение, в которое она почувствовала себя по-настоящему живой? Слишком большую цену приходится платить за танец с Люцифером. — Ты нарушил, — Лив с трудом улыбнулась, поднимая голову. Она позволяла Дамиану вести себя так, как ему этого хотелось, и не двигала пальцами, когда он сжал её ладонь в своей. — Ты нарушил наш уговор. Дамиан улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы, и закружил вместе с ней в центре зала прямо под этой злосчастной люстрой. Завороженные их зрелищем ангелы начали присоединяться к танцу, и в одном из мелькнувших лиц Лив узнала Селену. Лив оглянулась, чтобы увидеть Люцифера, который в этот момент протягивал ладонь демонессе. Селена согласилась кивком, вероятно, сама не ожидая приглашения, и дьявол увлек свою подданную в неспешный танец вдали от толпы ангелов. Душа у Лив вспыхнула от обиды, чувство неправильности происходящего затмило разум странной злобой. Ей бы ещё на миг ощутить его прикосновения, почувствовать бы себя в этой желанной безопасности, стать опьяненной и окрыленной, взволнованной и бесстрашной... Но Дамиан крепче прижал её к себе, и страх вновь врезался в душу, истязая и сердце. — Как ты мог нарушить уговор... — шептала Лив с улыбкой и застывшими в глазах слезами. — А ты подумала о том, что скажут о нас наши подданные? — наконец, заговорил он, когда слегка отстранился, но лишь для того, чтобы с новой силой прижать супругу к себе. — Может, ещё рассказать, что мы не спим в одной постели? Или все же на сегодня достаточно твоих выходок? Это заставило Лив напрочь забыть о Люцифере, танцующем где-то с Селеной, и с широко распахнутыми глазами уставиться на Дамиан. «Я ведь не успела скривиться в отвращении, я ведь не сделала этого?» — мысленно взмолилась она и крепко стиснула зубы. Тревожная мелодия, его грубые руки, омерзительная близость, хаотичный и бесталанный танец... все это непременно лишило её дара речи. К счастью, в этот момент музыка стихла, и Дамиан, последовав примеру остальных танцующих, остановился. Она инстинктивно сделала два шага назад и глубоко вздохнула, а после испуганно вздрогнула — новая порция апплодисментов и восторженных возгласов ангелов снова настигла её. Паника душила, заставляла взгляд нервно бегать по всем находящимся здесь, при этом Лив продолжала улыбаться, стремительно умирая внутри. Безумие. Как она должна продолжать играть эту чёртову роль? Боже, а если он решит... решит снова прийти ко мне сегодня ночью... Лив всхлипнула, отправив Дамиану умоляющий взгляд. Вероятно, он, наконец, увидел истинную природу ее улыбки. Или приблизился к этому, в досаде сжимая губы и коротко кивая ей. Его речь и их танец были завершающими на этом балу. У обоих больше не было смысла притворяться. — По-вашему, так выглядит женщина, которая боготворит своего мужчину? — спросила Селена Люцифера, не отрывая от своей подруги сочувственного взгляда. Дьявол ей не ответил. Впервые за все века своего существования он чувствовал острую необходимость спрятать кого-то за своей спиной. И когда Дамиан объявил о завершении бала и, взяв Лив за локоть, телепортировался, Люцифер неожиданно даже для самого себя подался вперёд. К счастью, никто этого не заметил. Только Селена по какой-то причине улыбнулась, прижав губы к бокалу. Завтра им с Лив явно будет что обсудить.