Симбиоз

Лив с детства ненавидела цирки. Она знала, что животным лучше на свободе, все клоуны притворяются и вне сцены они страдают, а о реальном количестве несчастных случаев никто и никогда не расскажет. Ей хотелось верить, что тот первый и последний раз, когда она побывала там, никогда не повторится. Наверное, думала Лив, нужно было чётче формулировать свои желания. «Хочу больше никогда не иметь никаких дел с цирками. Даже на Небесах. Особенно на Небесах», — следовало загадать ей. Теперь за халатность собственных мыслей приходится платить. Сегодня Мирэй напоминал огромную цирковую арену. Гости, — а Лив ещё не решила, отведена им роль зрителей или прямых участников этого безобразия — всё прибывали, и вскоре узкие и тоскливые улицы города трещали по швам от шествующих по ним ангелов. Прихвостни Дамиана организовали что-то наподобие целого фестиваля: из каждого угла доносилась музыка, флаги с гербом Повелителя пёстро мелькали на каждом шагу, всюду были организованы небольшие ярмарки, а главный путь от замка Лив и Дамиана до Элизиума слуги усыпали экзотическими цветами из островных садов. «Путь позора», — так называла его Лив, содрогаясь от ещё свежих воспоминаний, которые теперь наверняка начнут преследовать её в кошмарах. К счастью, худшая часть этого мракобесия миновала. Утреннее шествие со знаменем победы Дамиана, начавшееся в школе, перешедшее в Нисс и Агрон и завершившееся в Мирэе, закончилось. Самой эпичной частью этого кошмара, наверное, было возвращение флагов иглерами обратно на высокие шпили башен Элизиума под овации ангелов, оставшихся внизу. Самой отвратительной — речь Дамиана на ступенях замка, зачитывание им новых Указов и едкая ухмылка, которая последовала сразу за скандированием его имени тысячами зомбированных подданных. Лив стояла рядом на этих чёртовых ступенях с гордо поднятой головой, что разрывалась от многочасового шума, и широко улыбалась, приветствуя толпу. Ненависть к самой себе расползалась в ней смертоносным ядом. Что, если перерезать себе горло прямо у них на глазах? Спасёт ли это её от ужаса, который она испытывает, понимая, что Морана больше нет? Что он не видит происходящего сумасшествия? И не появится в этот самый миг из ниоткуда, чтобы раз и навсегда покончить с Дамианом? Ангелы продолжали в один голос выкрикивать его имя; демоны молчаливо стояли в стороне от этого безумия; пленники Нисса и Агрона, окружённые стражниками, с тем же шоком в глазах, что изо всех сил скрывала Лив, наблюдали за разворачивающимися событиями. Когда же это закончится? Когда этот дикий гул стихнет? Нет, это было бы слишком легко для неё. Она заслужила проживать это снова и снова, из года в год. Лив не знала, привели ли сюда Эли. Пронесли ли знамя по улицам Элейна в Аду. Присутствуют ли здесь Рамиэль, Селена... Люцифер. Она ничего не знала. И это незнание дарило ей маленькую надежду на то, что никого из них здесь нет. Что никто из них не посмотрит на неё с укором, с отвращением, с обидой и враждой. Тем не менее, миновала лишь первая половина кошмара, нареченного Зимним Парадом. Вечером ей предстояло пережить бал. Дамиан, судя по его ухмылке и перешептываниям со слугами, подготовил для своих подданных что-то особенное. И мысль об этом стремительно сводила её с ума. «Я не переживу, точно не переживу новую порцию этого праздника тщеславия», — сетовала она, с улыбкой глядя на счастливые лица столпившихся за воротами замка ангелов.

***

— Добро пожаловать. О, вы выглядите просто великолепно. Кхм, добро пожа... добро пожаловать. Ваше платье изумительно. Ах, это мне? Большое спасибо, вы так щедры. Добро пожаловать, черт вас возьми. Позволите комплимент? Вам здесь не рады. Растянув губы в широкой улыбке и продемонстрировав белоснежные зубы, Лив ответила своему отражению слабым кивком головы. От этого жеста цветы жасмина, вплетенные в её длинные тёмные кудри, едва не упали, и девушка придержала их, недовольно поморщившись. — Добро пожаловать, — на выдохе повторила она. С тех пор, как Лив ушла в свою спальню готовиться к балу, прошло уже несколько часов. Ниль периодически суетилась вокруг неё, но все же главной задачей служанки было высматривание гостей и информирование своей госпожи, которая в этот момент возилась перед зеркалом, репетируя давно вызубренный наизусть сценарий. В какой-то момент следить за происходящим за окном стало проблематично — на Мирэй снова обрушилась снежная буря. Кто же подчинил себе стихию, а главное — зачем? Среди вороха тайн и загадок эту Лив ставила едва ли не на последнее место. Она ещё добредет до неё, когда-нибудь точно добредет, но сейчас... сейчас есть дела поважнее. — Госпожа! — Ниль заглянула в дверной проем и, получив слабый кивок от Лив, вошла в её спальню и закрыла за собой дверь. — Вы очень красивая. Лив горько усмехнулась. Красивая. Может быть. Но она совсем на себя не похожа. Белое платье как минимум невесты с невесомыми оборками на юбке, тугим корсетом и слегка просвечивающей тканью заставляло её чувствовать себя некомфортно. Даже во время бракосочетания с Дамианом на ней было менее... белоснежное платье. Но это ещё одно правило: наряды на Зимний Парад должны быть строго белыми, никаких иных цветов или даже оттенков. Лив с тоской взглянула на свои хрупкие обнажённые плечи и прикрыла их густыми волосами, украшенными тонкими белоснежными нитями с цветами жасмина. Ей не нравится белый цвет. Ей не идёт белый цвет. И Дамиану он не идёт тоже. Так для чего же весь этот фарс? — Ты заметила кого-нибудь? — спросила Лив, повернувшись к служанке. — Нет, моя госпожа, Элизиум из-за метели и не видать, только её шпили. А в замке... в замке почти никого нет. Одна стража. Но я слышала, как захлопнулись парадные двери. Я думаю, это... «Дамиан», — с сожалением отметила про себя Лив, почувствовав его энергию. Будто в подтверждение её мыслей в коридоре послышались тяжёлые шаги. В дверь постучали. Лив задержала дыхание, сосчитала до четырёх и, переложив волосы так, чтобы прикрыть зону декольте, пригласила Дамиана войти. Ниль к тому моменту уже скрылась в ванной своей Госпожи. Он вошёл тихо, неспешно. И замер, уставившись на неё взглядом, который она больше всего ненавидела. Обожание. Восхищение. Привязанность. Всё это застыло в его почти чёрных глазах. Он разомкнул губы и выдохнул, не решаясь сделать и шага по направлению к ней, а она неподвижно стояла напротив. Лив опустила взгляд и тихо спросила: — Ты готов? Мы можем телепортироваться? — Дай мне минутку, — отозвался Дамиан не своим голосом. — Позволь мне тобой полюбоваться. Минуты у неё не было. И секунды тоже. Сцепив руки за спиной, Лив подошла к супругу и робко ему улыбнулась. — Ты говорил о каком-то сюрпризе, который ждёт меня в Элизиуме. Мне не терпится его увидеть. «Наверняка это какая-нибудь бессмысленная драгоценность», — размышляла она, разглядывая Дамиана. Он был одет в белый смокинг — цвет, не имеющий с ним ничего общего. Его тёмные волосы были зачесаны назад, лицо идеально выбрито, а крылья сложены за спиной. От него пахло парфюмом, ноты которого она никак не могла разгадать, даже когда он подошёл ближе и полностью окутал её своим запахом. А ещё он был совершенно без настроения — Люцифер все же не впустил иглеров в свой Ад. Теперь ей следовало быть осторожной рядом с супругом, тихой и покорной. — Хорошо. Ты права. Я хочу, чтобы ты увидела это раньше остальных. Ты готова? Лив коротко кивнула, беря мужа за локоть. Пережить этот вечер, а завтра все вернётся на свои места. Завтра она отправится в школу к Селене. Завтра она наведается в очередную библиотеку. Завтра она снова начнёт избегать Дамиана. Завтра будет лучше. Надежда поглотила её, но все чувства вмиг исчезли, пространство сжалось, все вокруг потемнело... Стараясь не думать о резком приступе тошноты, вызванной перемещением, она почувствовала слабый толчок в спину и едва не упала. Рука Дамиана успела её удержать. Открыв глаза, Лив обнаружила себя в бальном зале Элизиума — когда-то этот зал был судом, здесь собирались, чтобы решать судьбы провинившихся демонов или ангелов. А теперь из каждого угла льётся музыка, под потолком невесомо парят крупные хлопья снега, а с мраморных стен водопадом льётся искрящийся глифт. Какая глупая, глупая насмешка над прежним устройством Элизиума... Лив равнодушно оглядела ледяные скульптуры, похожие на те, что навеки заточены в оранжерее замка, и едва сдержалась, чтобы не поморщиться от одного вида флагов с гербом Дамиана, которые теперь развевались в тех местах, где раньше были факелы — трезубец, опутанный ядовитым плющом. Зал казался бесконечным, пустым, холодным, в то же время, излишество в его убранстве бросалось в глаза — вычурная лепнина на потолке, серебряные канделябры повсюду, и этот снег... этот раздражающий снег. Поёжившись, Лив взглянула на трон, возвышающийся в самом конце зала, и мысленно усмехнулась — должно быть, иглерам понадобилось немало сил, чтобы перетащить его сюда. Она ещё раз осмотрела зал — где же столы? Или он собирается оставить гостей голодными? Лив порылась в памяти, пытаясь вспомнить, говорил ли он или его слуги хоть что-то о закусках, но наткнулась лишь на сплошную черную пустоту. Какой же отвратительный сервис, господин. Вашему гостеприимству остаётся только завидовать. — Идём, дорогая. Сюрприз уже ждёт тебя. Они едва успели сделать несколько шагов по направлению к центру зала, когда с потолка вдруг опустились гобелены, застывшие перед ними. Лив широко распахнула глаза, почувствовав, как сердце уходит в пятки при виде бездушных чёрных глаз, глядящих на неё с узкого длинного полотна, одного из десятков таких полотен, спустившихся откуда-то сверху. Всюду был Дамиан. Одна и та же картина — его лицо на фоне герба, отдалённо напоминающего силуэт премерзких гроздов. Боже мой, что это? Что это такое? Лив побледнела, ноги у неё подкосились, и она едва не упала, лишь каким-то чудом сохранив равновесие. Возбужденный голос Дамиана глухим эхом донёсся до её ошеломленного разума: — Это удивительно, правда? На следующих гобеленах ты будешь изображена рядом со мной. Ты говорила, что мне плевать на Землю, но это не так. Мне пришлось по вкусу предложение Клэранса обновить лик Создателя в глазах смертных. И это мой маленький шаг к началу правления в их мире. Да, люди все ещё остаются порабощенными слепой любовью к Морану, но я готов к глобальным изменениям. Я готов стать и их кумиром тоже. Но лишь в том случае, когда они узнают обо мне. Когда они станут молиться мне... а это, я уверен, произойдёт уже скоро. Слышишь, Лив? Лив его не слышала. Ей хотелось убежать, спрятаться от этих полотен, стереть с себя его безумный взгляд... что он несёт? Кто станет ему молиться? Как он собирается все это провернуть? Лив не помнит, что ответила ему и как он на это отреагировал, у неё закружилась голова и, попросив у слуг воды, она удалилась в самую дальнюю часть зала. Полотна исчезли, музыка стала громче, а Дамиан, явно оскорбленный реакцией жены, направился встречать гостей, что прибывали, с каждой минутой все заполняя и заполняя собой этот, казалось бы, бесконечный зал. Лив стояла у стены, сквозь пелену ужаса наблюдая за расплывчатыми силуэтами, и никак не могла прийти в себя. Она ведь смирилась... почти смирилась с его безумием. Почему же он каждый раз находит все новые и новые грани своих расстройств? В конечном итоге это его самого погубит. Он ничего не знает об устройстве мира. Он и представить себе не может, как встретят люди этого «Создателя». Для них Моран, которого больше нет, многолик. Разные религии, разные касты, каждый народ верен своему Богу... они не готовы узнать новую правду, все это станет для них глупой шуткой. Шуткой, на которую Дамиан обязательно обидится. И тогда пострадают без исключения все измерения. — Оливия! О, моя дорогая, вот ты где! — вдруг пропищал знакомый женский голос. Вздрогнув, Лив сфокусировала взгляд на фигуре, возникшей перед ней. Черт, черт, черт... Если бы Сатана вдруг сменил пол и стал ангелом, то это непременно была бы Тьера. Самое мерзкое создание из всех, пустоголовая, бездушная, ненавидящая всех, кроме себя, своего мужа и своего Повелителя. Тьера работала в ангельской канцелярии в Элизиуме, как и Урон, её супруг, и по каким-то необъяснимым причинам они оба считались приближенными Дамиана. Почему он выбрал именно их? Из-за слепого обожания, из-за слюней, льющихся из их ртов каждый раз, когда он проходил мимо? Лив с трудом натянула на лицо улыбку и оглядела высокую худощавую женщину с темно-русыми волосами и маленькими мышиными глазками. Она надела обтягивающее белое платье и, кажется, совсем забыла про бюстгальтер. Ситуация усугубилась, когда сзади к ней подкрался её не менее отвратительный муж — Урон. Таких скользких типов нужно ещё поискать. Он был симпатичен, намного симпатичнее своей жены, но все его внутренние уродства перекрывали внешние совершенства. Голубые глаза ангела сверкнули любопытством, когда он заметил, наконец, состояние Лив. — Оливия, милая, в чем дело? Почему ты не рядом со своим супругом? Дамиан один встречает гостей. Она улыбнулась, отстранившись от холодной стены и поставив бокал с водой на низкую колонну, которая, возможно, использовалась как столы, которых Лив не обнаружила, когда впервые вошла сюда. Едва она начала свой счёт, чтобы отогнать затмевающую разум ненависть, как душу её кольнула знакомая энергия. Затем ещё одна. И ещё. Кто это? Энергии смешались, одна затмевала другую, но она никак не могла разгадать их обладателей. — Мне просто стало нехорошо, — поймав на себе выжидающие взгляды, выдавила Лив и нахмурилась, когда энергия в ней разрослась. Причина этого стала ясна лишь тогда, когда в толпе ангелов, оккупировавших зал, показался Дамиан. Он был хмур и серьёзен, когда направлялся прямиком к ней, Тьере и Урону. — Ах, а вот и он. Дамиан натянуто улыбнулся, настигнув супругу, и подставил пустой бокал под потоки льющегося рядом с ними водопада из глифта. — Нехорошо? — Тьера ухмыльнулась, глядя на бокал Лив. — Я вижу, ты сегодня предпочла воду. — О-о, — Урон потёр ладонями. — Так что же, мир скоро встретит первого наследника нашего Повелителя? Услышав это, Дамиан резко замер, отчего пунш выплеснулся из бокала и попал на его смокинг. Он медленно обернулся к Лив, оцепеневшей от ужаса и возмущения одновременно, а затем опустил взгляд на её живот. Только спустя секунду осознание сдавило его сердце в болезненных тисках. Секс у них был слишком давно, а она, разумеется, не посмеет ему изменить. Лив не беременна. Он не чувствует жизни внутри неё. Как бы яростно он ни мечтал об этом. — Я не... я не беременна, — прошептала Лив, чувствуя разливающееся внутри отвращение. — Нет? А почему? — изумилась Тьера. Это стало последней каплей. Лив сделала глубокий вздох и сорвалась с места, направившись прямиком в толпу, чтобы как можно скорее пересечь этот чертов зал, оказаться за его пределами. «Не разыгрывай сцен на публике», — гласило одно из многочисленных правил Дамиана, но сейчас она не могла подчиняться ему, просто не могла, иначе её стошнит при всех прямо над этот начищенный пол. Она старалась не бежать, лишь ускорила шаг, и когда кто-то взял ее за руку и развернул к себе, Лив резко дёрнула запястьем — только не останавливаться, только не останавливаться... — Лив, ты не должна себя так... — Дамиан, пожалуйста, отпусти. Я должна подышать воздухом. Мне просто... просто нужно подышать, — взмолилась она. Дамиан стиснул челюсти, оглядываясь по сторонам. К счастью, они почти не привлекали внимания — каждый был увлечён этим смехотворным празднеством, почти все танцевали, хохотали и распыляли по залу глупые сплетни. Он снова посмотрел на Лив. Отчаянная, разбитая... она выглядела почти так же, как в ту злополучную ночь. Неужели мысли о беременности ей так противны? На смену сожалению внезапно пришла злость. Он резко отпустил её руку и недовольно фыркнул: — Рано или поздно это случится, Лив. У нас будет ребёнок. Хочешь ты этого или нет. — Что? Снова меня изнасилуешь? — выплюнула она. Дамиан даже в лице не изменился. — Закрой рот. И веди себя, как подобает жене Повелителя. А теперь иди. Твоя грязная подружка, кстати, уже явилась. Пусть она тебя успокоит. Но к заключительной речи ты должна быть здесь. Счастливая и спокойная. Я не допущу того, чтобы твои капризы испортили мой праздник. Громко фыркнув, она вздернула подбородок и направилась прочь. Мерзавец! Тиран! Да пошёл он к черту! Музыка гремела в её ушах, как и чужой смех, пока растерянный взгляд блуждал по лицам присутствующих. Сердце заныло, нуждаясь в знакомой энергии, но Селены здесь точно не было. Она её просто не чувствовала. Тогда чья же энергия всего несколько минут назад затмила энергию Дамиана? Нет, то был не Люцифер, природа казалась совсем иной... светлой, в то же время, таинственной, может быть, даже сумрачной. Родной и одновременно чужой. Кто это мог быть? У Лив было всего одно предположение. И когда оно подтвердилось, сердце больно ухнуло в пятки. — Добрый вечер, Лив, — спокойным ровным тоном произнес Рамиэль. Лив сощурилась, заметив рядом с ним молодого парня... кто это? Воспоминание её ослепило. Руморус! Тот сплетник, которого поймал Дамиан! Она перевела взгляд на своего улыбающегося отца — белый смокинг, золотая бабочка, каштановые волосы идеально уложены, а в карих глазах застыл лед... Рамиэль всегда был очень, очень красивым мужчиной. И его статус как никогда был ему к лицу. — Здравствуй, — ответила Лив, стараясь не заикаться от охватившего её волнения. Это был первый раз за все время её брака с Дамианом, когда отец заговорил с ней. — Что ж, не буду вам мешать, — пропел Руморус, поправил белоснежную бабочку и поспешил слиться с толпой. Лив проводила его хмурым взглядом. Какие дела он имеет с её отцом? Она прокашлялась, привлекая к себе внимание. Рамиэль держался так, будто весь этот проклятый бал посвящён ему одному. Так, будто каждый присутствующий здесь — его жалкий раб. Лив вдруг почувствовала себя маленькой и никчемной под его ледяным взглядом, ей захотелось спрятаться за широкой колонной, а ещё лучше — сбежать отсюда. Она упорно противостояла воспоминаниям, что душили её всякий раз, когда Рамиэль оказывался поблизости. Каждое его колкое слово. Будто плевок в душу. Будто пощечина. Будто удар клинком куда-то в область живота. «Ты мне больше не дочь, трусливая дрянь». Может быть, именно он подарил ей тот нож? — Я... мне... мне надо идти, — промямлила Лив, чувствуя подступающий к горлу ком. — Иди, — коротко ответил серафим, прижимаясь губами к бокалу. — Здесь все равно чертовски скучно. Я бы предпочел прочитать книгу где-то в библиотеке, чем тратить свое время на этих самодуров. Сейчас, знаешь ли, в любую библиотеку двери открыты... читай не хочу. Лив слабо кивнула и направилась к дверям. Лишь оказавшись в просторном коридоре, она остановилась и ещё раз проиграла в голове слова своего отца. В любую библиотеку двери открыты? Она округлила глаза и резко обернулась, уже не видя среди одинаковых улыбающихся лиц бесстрастное лицо Рамиэля. О чем это он? Откуда ему известно... не думая ни секунды, Лив со всех ног сорвалась в тот самый коридор, где находилась запертая дверь. Это совпадение, глупое совпадение, но она должна проверить. Должна убедиться. Чертовы туфли мешали, подол платья путался под ногами, каждый встречающийся на пути ангел пытался остановить её и заговорить с ней, но Лив все же достигла своей цели и остановилась напротив маленькой двери. Грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, в горле пересохло, волосы спутались, а несколько цветов она явно потеряла по дороге, и все же это ее совершенно не волновало. Дрожащей рукой Лив потянулась к ручке и медленно опустила её вниз. Дверь тотчас поддалась. С губ её слетел облегчённый вздох. Чуть пригнувшись, она прошла через проем и оказалась внутри. Дверь захлопнулась, заставив её вздрогнуть и обернуться. «Плевать. Выберусь», — твёрдо решила она, возвращая все внимание тайной библиотеке. Лив сделала всего несколько шагов, прежде чем перед ней открылось что-то совершенно невероятное, волшебное, масштабное... здесь не было ни книжных шкафов, ни полок, ни стеллажей. Книги парили в воздухе, устремляясь бесконечными башнями до куполообразного потолка. Эти башни были повсюду и они плавно передвигались по всей библиотеке, то прячась в тени темно-синих стен, то мелькая в слабом отсвете созвездий, украсивших почти чёрный пол. Лив знала лишь одно место из её прошлого, похожее на это — планетарий, но здесь, казалось, все было настоящим, даже имитирующий небо пол, даже эти серебряные звезды прямо у неё под ногами. Сердце у Лив трепетало от этой красоты. Она подошла к одной из парящих башен и вытянула книгу. История Сотворения Мира. Как банально. Но улыбка все же украсила её губы. Как Рамиэль узнал, что ей необходимо сюда попасть? Почему решил ей помочь? И откуда ключ? Вернув книгу на место, Лив обернулась к другой парящей башне и вытянула увесистый фолиант. Звезды на полу мерцали, озаряя название. — Восстание Сатаны, — на выдохе прошептала она.  Взгляд её загорелся, сердце взволнованно загрохотало в груди. Здесь есть запрещённая литература! Лив точно найдёт то, что нужно! Фолиант отправился обратно в свою башню, и Лив прошла дальше, все ещё не находя в себе сил оторвать взгляд от пола. Как же красиво! Точно ты идёшь по ночному небу! Она не переставала улыбаться, блуждая между высоких книжных башен, парящих в этой таинственной библиотечной ночи. Но вдруг откуда-то из глубины библиотеки до её слуха донёсся знакомый голос: — Давным-давно, когда цветы Все были белыми, художник С палитрою своей роскошной Пришёл исполнить их мечты. Пульс у Лив неистово подскочил. Она часто задышала, оглядываясь по сторонам в попытке отыскать обладателя этой бархатной хрипотцы. Как он здесь оказался? Почему... почему она не почувствовала его энергию? Лив двинулась на звук, но высокий тёмный силуэт вдруг вышел ей навстречу. Люцифер улыбнулся, сокращая расстояние между ними, и остановился всего в полушаге. — Как ты... — начала было она, но он вдруг приложил палец к её губам. — Спешите, выбирайте цвет, Для вас не жалко ярких красок, В обличье новом и прекрасном Вы завтра встретите рассвет. Она замерла, завороженно слушая стихотворение, льющееся из его уст. Дыхание отчего-то выровнялось, а пульс успокоился. — Всех ближе был жасмина куст, Он пожелал быть цвета солнца, Чтоб как оно себя до донца Отдать в порыве нежных чувств. Дьявол вдруг наклонился к ней, его дыхание опалило её щеку, а пальцы коснулись её волос. Лив забыла, как дышать, завороженно глядя на маленький цветок жасмина, который он осторожно снял с её кудрей. Люцифер улыбнулся, поднёс цветок к носу и, прикрыв глаза, вдохнул его запах. Лив не терпелось услышать продолжение, только бы продолжать тонуть в звучании его голоса, проникающего под кожу, в самую её суть. Наконец, он взглянул на неё из-под опущенных длинных ресниц и продолжил: — Чтоб источать свой аромат, Красуясь золотым отливом. Художник произнёс ворчливо: «Не торопись, волшебный сад Не может жить без нежных роз. Она... она здесь королева. Ей право отдаю быть первой, Моей властительнице грёз». Обиды сей не снёс жасмин. И от раскраски отказался. Как был он белым, так остался, Но от того ли меньше мил?¹ К тому моменту, когда он закончил стихотворение, она совсем перестала дышать. Люцифер был слишком близко, опасно близко, волнующе близко... его алые глаза смотрели прямо в её, так глубоко, пронзающе. Ей хотелось раствориться в этом взгляде, навсегда потеряться в нем, но он первый прервал этот магический контакт, тихо усмехнувшись и посмотрев куда-то вниз. — Ваш супруг так сильно боготворит вас, что позволил наплевать на регламент? И все же белый жасмин великолепно сочетается с чёрным фатином. Браво. Будто проснувшись от дурманного сна, Лив проследила за его взглядом и изумлённо ахнула. Её платье... её отвратительно белоснежное платье теперь было чёрным! Волнение вместе с тошнотой подкатили к горлу. Она схватила подол платья и приподняла его, не веря своим глазам. — Люцифер... — прошептала Лив, устремляя к дьяволу ошеломленный взгляд. — Что вы сделали с моим платьем?! — Я ничего не делал, — тихо отозвался он, наблюдая за эмоциями на её побелевшем от шока лице. — Это все вы. — Я? Я... н-но я была в белом... как такое возможно? — Я хочу задать вам тот же вопрос, — недоверчиво протянул Люцифер. — Оно не поменяло цвет. Это всего лишь тень моей энергии. Вопрос в том, почему она притянулась к вам? Вики сглотнула, пошатнувшись, но дьявол успел подхватить её за локоть. В том месте, где его горячие пальцы коснулись её кожи, расползлись колючие мурашки. Она моргнула, отгоняя пелену. — Это... это какая-то ошибка, — Лив испуганно покачала головой. — Так странно... должно быть, это как-то связано с кольцом. Это оно притягивает вашу энергию. Не я. — Конечно, — Люцифер сощурился и взял её левую руку в свою, чтобы взглянуть на безымянный палец. Улыбка украсила его губы, когда узор начал проявляться. — Я уже начал беспокоиться, что вы решили оставить все как есть. Но вот мы здесь. — Я знаю, почему я здесь, — ответила она, медленно приходя в себя. — А вот почему вы? Откуда у вас ключ? И почему именно Ребекка замешана в этом? — Вы задаёте слишком много вопросов, Оливия. И ни на один из них не удосуживаетесь найти ответ. — Это я должна искать ответы? — Не хотите потанцевать? Удивлённый смешок слетел с её приоткрытых губ. — Что? — Что? — переспросил дьявол, нахально улыбнувшись. — Мы все-таки на балу. Я не видел, чтобы вы танцевали. Даже с вашим обожаемым супругом. Так окажите мне честь, примите моё приглашение на танец. Лив не узнавала мимолетную реакцию своего тела — мурашки пробежали по спине, внизу живота разлилась тёплая волна, так напоминающая тот трепет, который она когда-то могла испытывать... взволнованно закусив губу и посмотрев на протянутую мужскую ладонь, Лив подняла взгляд на его лицо. Он выглядел таким серьёзным. — Но здесь даже нет музыки. — Вы просто её не слышите, — прошептал он, сокращая последнее расстояние между ними. — Сосредоточьтесь. Наконец, Лив приняла ладонь и, почувствовав его другую руку на своей талии, прикрыла глаза. Невероятно... где-то далеко-далеко играла незнакомая мелодия, но она слышала её, слышала так, словно звучит она где-то рядом и — как странно — только для них двоих. Волшебные звезды у них под ногами. Башни из парящих древних книг вокруг. Два прикованных друг к другу взгляда, полные любопытства, неозвученных тайн, чего-то, что зарождается сейчас глубоко внутри, чего-то опасного, желанного, необходимого обоим... Люцифер прижал её крепче к своему телу, уверенно ведя этот танец, но не властвуя над ней, не подавляя её волю, что подобно птенцу обещает вскоре расправить свои крылья. Это не было ни дуэлью, ни лживой иллюзией «одного целого». Они дополняли друг друга в этом танце: он не мог вести его без неё, а она не могла поддаваться ему без него. И дыхание почему-то не сбивалось, и башни книжные парили вокруг них, не мешая, и серебряные созвездия подмигивали в такт музыке, что звучала скорее в их головах, чем где-то извне. Настоящая магия. Какова же её природа? Как же так вышло, что она охватила их? Лив смотрела на него, не отрываясь, следуя за ним, за своим сердцем, что вторило каждому уверенному движению дьявола. Шаг вправо, два шага назад, шаг вперёд. Глаза в глаза. Его грудь прижата к её. Его ладонь крепко держит её. Ещё один шаг назад. Книги уплывают в стороны, боясь задеть своих загадочных гостей. Поворот. Его губы оказываются так близко к её губам... и воздух вокруг почему-то горячим становится, и вот уже рука его не так крепко её сжимает, и внизу живота все тянет, ноет от странного запретного желания, за которое завтра она будет себя ненавидеть... Которое она будет бояться. Но затем все вдруг померкло. И озарилось самым ярким светом во всей Вселенной. Его губы обрушились на её, немедленно захватив в свой томительный плен. Тогда проснулась и вся его власть — он крепче прижал к себе девушку, целуя её глубоко, влажно, ведя этот страстный танец теперь с её языком, ни на мгновение не уступая первенство. Лив расплавилась, разбилась на тысячи осколков и ожила вновь от этого поцелуя, как в чёртовой сказке проснулась от продолжительного сна, от истинной комы, и вновь познакомилась с этим миром. Несомненно, он был красивее и ярче чем тот мир, что являлся ей во снах. Прикусив нижнюю губу Люцифера, Лив обняла его за шею и крепче прижалась к нему, растворяясь в этом грехе с самим его создателем, не чувствуя ни вины, ни стыда, ни страха. Лишь пронизывающее удовольствие. Лишь жадное желание получить больше. Так странно… он целует её впервые, а ощущение его губ ей так знакомо. Но почему? Рассеяв пелену мыслей, Люцифер вдруг ослабил свою хватку, слегка отстранился, а после и вовсе разорвал поцелуй. Лив смотрела на него растерянно, тяжело дыша и чувствуя, как яростно пылают её щеки и как болезненно пульсируют губы. Что-то острое коснулось её руки. Она опустила взгляд, заметив корешок книги, которую протягивал ей Люцифер. — Ч-что это? — тихо спросила Лив, пытаясь прочесть название на абсолютно чёрной обложке. Взгляд был сильно затуманен. — То, за чем ты пришла сюда, — Люцифер улыбнулся и, поправив волосы, отдал ей книгу. «Генезис артефактов Морана: первый том», — гласило название, выведенное маленькими позолоченными буквами. Сердце её забилось чаще. Ответ! Здесь точно будет ответ о портале! Она широко улыбнулась и подняла голову, чтобы расспросить Люцифера о находке, но он уже не стоял перед ней... Лив огляделась по сторонам, гонимая недоумением. Когда он успел исчезнуть? Она не слышала, чтобы кто-то открывал дверь! — Люцифер? — позвала Лив, направляясь к двери. Наверное, телепортировался. Оливия опустила взгляд на свое платье. Оно вернуло свой раздражающе белый цвет. Его энергия исчезла, но вкус его губ на её губах... Лив прижала книгу к груди и тихо вздохнула, чувствуя, как в душе разрастается сожаление. Конечно, она знала, что будет жалеть о поцелуе, но чтобы это чувство настигло её так быстро? Что-то в душе неприятно сжалось. Она знала — это зарождается страх. Дамиан узнает. Он обязательно обо всем узнает. Он всегда узнаёт. Чувствует ложь. Подозревает её. Что же теперь будет? Лив устремила взгляд в сторону маленькой деревянной двери и прежде, чем успела придумать, куда спрятать книгу, снаружи послышались тяжёлые шаги. А затем кто-то вдруг дёрнул ручку.