Симбиоз

Секвойи. Отчаянно, почти истерично, борясь с колючим ветром, что хлестал её по лицу болезненными пощечинами, она искала тот самый остров с секвойями. Сердце в груди задавало бешеный темп — так стучали минуты, секунды, отбивающие её поминальный марш. У Лив был всего час, но она облетела уже большую часть подвластных ей владений, а заветного острова с секвойями так и не виднелось на горизонте. Это была почти агония. Истинная истерия. Паника, граничащая с паранойей. Лив замедлилась, оборачиваясь, чтобы убедиться, что её иглеры, удерживающие Эли, летят за ней. Ангелы схватили его под руки — каждый со своей стороны, а он, кажется, потерял сознание. Один только вид изувеченного, измученного ангела заставил кровь яростно вскипеть в жилах Лив. Она стиснула челюсти и достала из кармана склянку с энергией мужа. Черт. У неё просто не осталось выбора. Подлетев к Раулю, она выкрикнула: — У тебя есть кинжал? Полосни меня по запястью! Иглеры приостановились, а вот Эли лишь тряхнул опущенной головой. Лив перевела на него взгляд и втянула носом ледяной воздух. Облака сгущались над ними, а время утекло сквозь пальцы. — Давай же! Живее! Не сводя со своей госпожи недоуменного взгляда, Рауль достал из нагрудного кармана небольшой клинок. Лив вытянула руку и зажмурилась — ангел полоснул её по запястью так резко, будто обдал жаром огня. Оливия сглотнула и, послав весь этот мир к чертям, откупорила склянку с энергией Дамиана и вылила её на свое оголенное раной запястье. Резкая вспышка света на долю секунды ослепила её, лишила чувств, но всего на мгновение, а после мир внезапно погас. Она почувствовала, как слабеют крылья, и она падает, проваливается в сплошную черноту. Паника заклокотала в душе, но вскоре и это чувство поглотила тьма. Лив упала на ледяной пол, но не почувствовала боли. До тех пор, пока в этой тьме внезапно не послышался голос мальчика. — Отец, но почему? Ты уходишь? Пожалуйста, не уходи! Лив стала лихорадочно оглядываться по сторонам, но не слышала ничего, кроме бешеного грохота своего сердца. А затем ещё один голос, хорошо ей знакомый, вдруг прогремел где-то над её головой: — Так нужно, сын. Ты слишком силен, и твой разум перестаёт справляться с твоей силой. Тебе нужно научиться её контролировать. Иначе... Моран! Его голос звучал, как спасение, как самое долгожданное спасение, как конец тому проклятому миру, что создал Дамиан. Выходит, он жив? Он где-то здесь, где-то рядом! Лив должна, нет, это её священный долг — отыскать его прямо сейчас и вырвать из этой тьмы. — Иначе что, папа? — голос мальчика, тихий и надломленный, зазвучал из глубины тьмы. — Эй! — закричала Лив, судорожно оглядываясь. Глаза ещё не привыкли к тьме. И где Из и Рауль, где Эли? — Кто здесь!? Моран! Моран, ты слышишь меня? — Неважно, — заговорил Моран. — Зор тебя ждёт. Следуй к нему. Я вернусь за тобой, когда придёт время. И надеюсь, я буду тобой доволен. — Отец! — закричал ребёнок, и крик этот вдруг обратился ультразвуком, а следом яркая вспышка света окутала Лив. Она схватилась за голову и крепко зажмурилась, чувствуя, как теряет ориентацию и снова падает, но чьи-то руки вдруг подхватили её. Голос, знакомый и успокаивающий, шепнул ей на ухо: — Госпожа... что с вами? Ослепляющий свет рассеялся, позволяя Оливии открыть глаза. Рана на запястье саднила, когда Лив отдернула руку от Рауля, удерживающего её от падения. Инстинктивно, следуя какому-то внутреннему голосу, чётко диктующему, что делать, она обернулась и тогда увидела парящий перед ними каменный остров, поросший гигантскими секвойями. — Вот он! — закричала Лив, оборачиваясь к ангелам. — Остров Зора! Мы нашли, нашли его! Иглеры потупили взгляды и покачали головой. — Но... госпожа, там ничего нет. Сплошные облака. Лив опустила взгляд на запястье, испачканное, опороченное энергией Дамиана, и тихо ахнула. Этот остров впускает только его. Значит и видеть его может только он. — Сукин ты сын, Клэранс, — прошептала она себе, тихо усмехаясь. Но что это было за падение в тьму, чей голос, помимо Морана, она слышала? Неужели воспоминание? Лив встряхнула головой, понимая, что время играет против её. Тогда она подлетела ближе к иглерам. — Остров здесь. Я забираю Эли, — она перекинула его руку через плечо и глубоко вздохнула, напрягшись всем телом, когда под его весом её начало резко тянуть вниз. Расправив крылья, Лив с трудом взмахнула ими и кивнула ангелам. — Всё в порядке. Возвращайтесь в замок, — она потянулась рукой в карман мантии, доставая оттуда монету, и бросила ту Раулю. — Если я не вернусь через час, не начинайте меня искать. Моя энергия должна находиться в замке. Лучше... лучше найдите Люцифера. И сообщите ему. Они встревоженно кивнули, а Лив, бросив полный страха и отчаяния взгляд на Эли, что так и не пришёл в себя, полетела к острову. Тяжесть его веса давила, тянула её вниз, но до заветного острова оставались считанные метры. На мгновение она потеряла равновесие, почувствовала, как стремительно уходит вниз. Но рана на её запястье вдруг вспыхнула золотом, внезапная боль отрезвила её, и Лив преодолела последнее расстояние. Она ощутила, как расступается перед ней невидимый, но наверняка невероятно мощный барьер. Крылья её ослабли, и она начала снижаться, крепко удерживая Эли и видя лишь, как мелькают перед глазами громоздкие ветви. Их приземление не было мягким, и все же трагедией оно не обернулось. Земля под их упавшими телами ощущалась, как истинное спасение. Лив выдохнула, прижав к себе обмякшее тело Эли, а он промычал что-то в ответ, с трудом размыкая губы. — Тш-ш-ш, теперь все будет хорошо. Я спрячу тебя здесь. Ты наберёшься сил, а потом мы вместе надерём всем им зад. Это, конечно, было не совсем правдой. И Лив это понимала. Зор, вероятнее всего, предатель, раз уж только Дамиану позволено быть здесь. Но, с другой стороны, Моран доверял ему. А Лив, да и любое небесное создание, с пелёнок учили, что в Морана и его решения нужно верить слепо и безоговорочно. Не все потеряно, если у Создателя была с ним договорённость, была связь. И все же именно так сейчас себя чувствовала Лив. Словно все потеряно. Потеряно драгоценное время. И пути назад нет. Она сглотнула и подняла голову, все ещё прижимая к себе Эли, как мать прижимает маленького беззащитного ребёнка, некогда истинного воина, сильнейшего ангела-хранителя в Мироздании. Увиденное ввергло её в ещё большую хворь. Кругом сплошной лес из секвой, где-то вдали завывает ветер. Кожа немедленно отозвалась на этот уже ставший родным звук колючими мурашками, и Лив невольно вздрогнула, не сразу услышав тяжёлые шаги за своей спиной. — Видит Моран, сегодня я не ждал гостей. Она обернулась мгновенно, расправив крылья, чтобы загородить им Эли. Где-то в животе заклокотал страх, когда она увидела сгорбленного старца с клюкой. Он стоял на узкой тропе, припорошенной снегом, и тропа эта уводила к ветхой лачуге, из трубы которой валил густой дым. Старое воспоминание окутало её, а затем схватило за грудки — это он, он склонился над её безжизненным телом, нашептывая какие-то незнакомые ей слова! Но когда это было? И что вообще происходило в тот момент? Лив приложила ладонь к груди, чувствуя болезненное жжение. Старец склонил голову набок, сверля её серьёзным взглядом своих белесых глаз. Лив сглотнула и, осторожно встав, сделала один шаг навстречу к нему. Он назвал имя Морана. Он не может быть предателем. Они боятся Морана. Они не станут к нему обращаться. А значит, лгать нет смысла. — Мне сказали, что вы можете мне помочь. Что вы можете дать мне ответы. Я использовала энергию Дамиана, чтобы проникнуть сюда. У меня всего полчаса, чтобы узнать правду о том, жив ли Моран и откуда у Дамиана столько силы. Если вы... если вы знаете хоть что-то... — Ты пришла не только за этим, дитя моё, — Зор нахмурился и, прихрамывая, зашагал к Лив. Она напряглась всем телом, несмело обернувшись в сторону лежащего на земле Эли. Сердце болезненно сжалось. Почему ей так страшно и спокойно одновременно? Когда Зор, наконец, достиг её, она вздернула подбородок и сжала руки в кулаки. Неважно, враг он или друг, она должна быть готова. Ко всему. И если сейчас здесь появится Дамиан, она найдёт, что ему сказать. Она сделает все, чтобы возродить Морана, даже если весь этот мир рухнет к чертям. — Ты привела сюда ангела, — старец заглянул за её плечо. Крылья перекрывали обзор на Эли, но она была уверена, что он видел все, что хотел увидеть. Зор посмотрел на неё и опустил взгляд. — И демона. Демона?.. — И ты хочешь их спасти. Лив кивнула, выдохнув, кажется, весь воздух из лёгких. Время утекало сквозь пальцы. — Пожалуйста, не призывайте Дамиана. Если вы не захотите говорить, то... молю вас, только спрячьте его здесь. Он мой друг, я сделаю все, чтобы он жил. Он и так... и так пережил многое из-за меня. Зор улыбнулся по-доброму, но в глазах его застыла печаль. — Ты доверилась мне... привела его сюда, зная, что Дамиан часто бывает здесь. — Я уверена, что вы способны спрятать его от него. — Дитя моё... Не справившись с эмоциями, Лив бросилась ему в ноги и взмолилась: — Пожалуйста! Я умоляю вас, я готова отдать все, что у меня есть, только спасите его! Ему выдирали крылья, его мучали пытками, его медленно убивали на каторге, отправляли на публичный бой с драконами! Я не переживу... Она не заметила, как голос надломился, перешел в надрывные рыдания. Душу будто раздирали на сотни кусков. Она родилась ангелом, большую часть жизни провела в этой сущности, но как же так вышло, что на Небесах не осталось почти ни одного существа, способного к милосердию? Зор наклонился, поднимая её за плечи и заглядывая в её глаза со смесью неизвестного ей раскаяния и боли. — Ты снова хочешь спасти всех ценой своей души, Оливия, — прохрипел он, а затем обошёл её и присел на одно колено, склоняясь над обмякшим телом Эли. — Я приму этого ангела. Дамиан ни о чем не узнает. Но готова ли ты оставить его мне, когда узнаешь всю правду, дитя моё? Земля содрогнулась у Лив под ногами. Она уже знала, что готова на все. *** Это был отвар из трав, вкус которых не был знаком Лив, но вводил её почти в состояние транса — случайно или намеренно. Она сидела на теплом деревянном полу, глядя невидящим взглядом на Эли, лежащем на маленькой кровати у окна, и пыталась осознать происходящее. Но в этом не было никакого смысла. С минуты на минуту её реальность обещала расколоться на мельчайшие осколки без единого шанса собраться обратно. Зор, положивший компресс из трав на лоб Эли, наконец, обернулся к Лив и с тяжёлым вздохом сел перед ней. — Вкусный чай? — спросил он все с той же печальной улыбкой. Лив не чувствовала опасности, исходящей от него, и все же старалась соблюдать дистанцию. Она сглотнула и коротко кивнула. Осталось десять минут. Десять минут, и Дамиан почувствует неладное. Десять минут, и иглеры доложат Люциферу о её пропаже. — Ты уже была у меня в гостях, — признался Зор, будто вылив ей на голову ушат ледяной воды. Её воспоминание... оно не было ложным или навязанным. Лив опустила взгляд в чашку, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не накинуться на него с расспросами. — Признаться, когда я увидел тебя здесь снова, то решил, что ты явилась сюда по той же причине, по которой Дамиан привёл тебя в первый раз... — Д-Дамиан привёл?.. — сердце пропустило удар. — Да, ведь твоя душа вновь окрасилась в цвета огненной геенны... Ты возвращаешься к своей новой демонической сути, Оливия? — Что значит «увидел меня снова»? — голос её дрожал. Зор вздохнул, возведя взгляд к потолку, а затем пригвоздил Лив к полу правдой, своей убийственной правдой, уже давно ей известной: — Теперь я знаю, что все было ложью, — раскаивался он, качая головой. — Теперь, дитя моё, я вижу, что это был твой осознанный выбор, ведь если бы тебя насильно обратили в демоны, твоя душа никогда не вернулась бы в эту суть после моего ритуала... Лив сглотнула. Пазл складывался в единую картинку. Она знала, что её лишили демонической сущности, вот только понятия не имела, что Дамиан сделал это чужими руками. В конце концов, не таким уж всемогущим он был. — Так это ваших рук дело? — Ты... знала? — он приоткрыл рот. — Я знала, что это случилось. Некоторые ощущения... возвращаются, — её тон стал ледяным, бесстрастным. Ей вдруг стало нестерпимо стыдно за то, что она валялась в ногах у этого мерзавца. — Но я всё ещё не ощущаю своей прошлой жизни. Я её помню, но не чувствую. Истинно демонический воспоминаний почти нет. — Их и не должно быть, дитя мое. Почти сразу после войны Дамиан привёл тебя сюда и сказал, что тебя насильно обратили в демоны, попросил, чтобы я очистил твою душу. И я очистил. Сильнейшей, болезненной магией я... я отбелил твою душу, и вместе с чернотой ушли и все связанные с ней чувства, — он покачал головой, глядя на то, как стекленеют в ужасе глаза Лив, и поднялся, захромав к окну. Он стоял к ней спиной, не решаясь больше выдерживать этот зрительный контакт, и тихо продолжал её убивать: — Дамиан был мне почти как сын. Я не мог даже допустить мысль о том, что это может быть ложью... ведь он так много рассказывал о тебе, ещё будучи студентом, все говорил и говорил о том, какой ты замечательный ангел, какие успехи делаешь, я знал тебя как дочь Рамиэля, сильнейшего Серафима, как я мог не поверить, что твою душу очернили во время войны... о, Моран, выходит, и другие демоны, которых я… Я жалел его. Как я был глуп. Лив зажевала нижнюю губу, чувствуя, как груз несправедливости падает на её хрупкие плечи, как обида стискивает её шею, заглушая все его дальнейшие слова. Что было бы, не лиши они Лив демонической сущности? Быть может, за этот пустой, бесполезный год она, будучи демоном, нашла бы решение, как спасти этот чёртов мир от Дамиана, как спасти Морана? Столько времени потеряно... и все сделано руками Зора. А ведь она пришла сюда за другими ответами. Опустив взгляд на безымянный палец, Оливия задержала дыхание. Зор подошёл к ней и присел на колени, беря её ладонь в свою. Первый порыв отдернуть руку разбился о его очередную порцию правды: — Ты не единственная, кого лишили чувств и воспоминаний. Он приводил сюда и других демонов. Но был один, которого он привести не мог. И тогда я написал заклинание. Оно предназначалось сыну Морана. — Но… Дамиан же… — Нет, Оливия, — Зор пристально посмотрел ей в глаза. — Другому сыну. Он говорил что-то ещё, но Лив его уже не слушала — всё её тело и разум вдруг перенеслись в воспоминание, такое яркое, завораживающее, такое родное... оно будто вернулось к ней после долгих скитаний и всеми корнями вросло в её искалеченную душу. Мир вокруг окутало бордовым туманом, лицо обдало жаром Преисподней. — Ты уверена? — Я ещё никогда не была уверена так, как сейчас. Он одарил её той улыбкой, которую она безошибочно считывала, как восхищенную. Были ещё улыбки: гордости, вожделения, любви, очарования, лжи... Лив покачала головой, прикусив нижнюю губу и, шагнув через кучку лежащей на раскаленной земле одежды, остановилась напротив Дьявола. — А ты, кажется, не слишком уверен, м? — Лив обхватила его щетинистые щеки ладонями и встала на носочки, оставляя на его губах невесомый поцелуй. Она нарочно его дразнила, намереваясь сбежать после этого невинного поцелуя, но он схватил её за талию и вплотную прижал к себе, захватывая губы девушки в плен своих требовательных губ. Он всегда целовал её, как в последний раз, со всей страстью, переплетая языки, покусывая губы, перебираясь на шею... — Ах... остановись, — она вскинула голову, полностью растворяясь в нем, растворяясь в этом новом для неё чувстве. — Почему? — тяжело дыша, промолвил он куда-то в ложбинку её груди. Она облизнула губы и, приподняв его лицо за подбородок, пожала плечами. — Я пока ещё ангел, Люцифер. А мы так стыдливы... — Ты уже насмехаешься над ними. — Над нами. — Над ними, — Люцифер опалил её лицо серьёзным взглядом. Как ей нравилось ходить по краю его самообладания, танцевать на этом парапете, зная, что упасть в пропасть — это удача, а не трагедия. — То, что мне пришлось убить одного из ангелов, — Лив бросила беглый взгляд на безжизненное тело иглера Дамиана, который готовил покушение на Селену и был совсем не вовремя остановлен её лучшей подругой. — Ещё не значит, что я стала демоном. Люцифер отстранился, сделал шаг назад. Он не мог налюбоваться её безупречным телом, её матовой кожей, округлыми бёдрами... Как вообще говорить с ней, проводить ритуал, когда она стоит перед ним, такая красивая и такая голая? На своём веку дьявол повидал немало нагих женщин. Но ни одну из них он не любил так безудержно. — Ты права. Но, убив ангела, ты отреклась от своей сути. Ты очернила свою душу. — Даже если у меня были благие намерения? Ведь я спасала свою подругу... — её голос совсем не выдавал раскаяния. — Ты знаешь, куда благими намерениями вымощена твоя дорога, — Люцифер вновь потянул свои руки к ней, смыкая ладони на её обнажённой талии. Лавовое озеро за ними обдавало их тела жаром, но оба плавились совсем по другой причине. Мир рушился, решающая битва дышала им в затылок дыханием смерти, Моран ослаб, но они были друг у друга, в этот миг были, парили над этой пропастью, и больше ничего не существовало, кроме них двоих. — К тебе, — Лив поцеловала дьявола в шею. — В Ад. В мой новый дом. Я всегда чувствовала, что это моё место. Небеса никогда не были моим домом. Только здесь я счастлива по-настоящему. — Ты понимаешь, что после битвы все может измениться? Возможно, Дамиан победит. И тогда ты никогда не увидишь Небеса. Останешься здесь, со мной. Навсегда. Никогда не увидишь отца... — Какой ужас, особенно, часть про отца, — она улыбнулась. — Ну, знаешь ли, мой отец тоже не подарок. — Подожди, — она пропустила его слова мимо ушей, улыбка ее вдруг померкла. — Ты продолжаешь допускать мысль о победе Дамиана. Что это значит? Даже если он нападёт завтра, мы дадим достойный отпор. У нас сильная армия. — Я знаю его, Лив. Знаю, на что он способен. И просчитываю все варианты. Варианты, из которых мы с тобой можем извлечь выгоду. — Нашей выгодой будет стереть его с лица Земли, — Лив фыркнула. — Знаешь, давай не будем о нем в такой важный для нас момент. Ты ведь... сделаешь это со мной? Люцифер обвел её обеспокоенное лицо взглядом, полным любви и восхищения, и кивнул. Она вздохнула, ещё никогда не чувствуя себя настолько уверенной в своём решении. Предательство во имя любви — не предательство вовсе. Лив никогда не была счастлива в сущности ангела. Её всегда притягивала тьма. И сейчас она окажется в самом его лоне. Наконец, Лив отстранилась от Люцифера и, склонившись над телом лежащего на земле погибшего ангела, коснулась его груди ладонью. Та сразу окрасилась в бордовый оттенок его крови. На мгновение, всего на секунду её охватило сожаление, но Оливия подавила его и встала, несмелым шагом направляясь к кромке лавового озера. Люцифер направился вслед за ней. Она ждала, что лава обожжет её пальцы или спалит её дотла, но расплавленная магма лишь слегка пощекотала кожу. Усмехнувшись, Лив обернулась и прикусила губу, наблюдая за тем, как дьявол снимает с себя одежду, чтобы окунуться вместе с ней в самое сердце Огненной геенны. — Ты выйдешь отсюда совсем не той Лив, которой была, — в последний раз предупредил её Люцифер. — Быть демоном — это не только утопать в похоти и чревоугодии. Мы утопаем в зле. Отчего-то при слове «зло» ей вспомнилось лишь лицо её отца. Лив улыбнулась, протягивая руку Люциферу, идущему к ней. — Моя душа давно начала чернеть. Пора добавить к ней пару алых оттенков, — ответила она прежде, чем окунуться в магическую лаву Преисподней. Из тумана воспоминаний Лив выдернули руки Зора, что вдруг легли на её плечи. Багровый дым рассеялся, и вся картина мира, которую целый год она собирала по самым мельчайшим крупицам, вдруг рассыпалась вдребезги. Она уже набрала воздуха в лёгкие, чтобы вымолвить хоть что-то из того бешеного потока мыслей, что её одолел, как дверь лачуги вдруг сотряслась от стука. — Зор, открывай! — послышался по ту сторону голос Дамиана.