Автоматизм

      Поиски были провальными с самого начала. Нил не верил, что упустил все шансы на выживание на пустом пляже. Парень не собирался рассказывать кому-либо о месте погребения своей матери и лишь для себя прозвал тихий берег кладбищем. Какое-то время он думал о создании импровизированного надгробия, но это создало бы только лишние риски. Растущую вину Нил запихнул поглубже, обратно в глотку. Сама мысль о том, что его сумка с папкой и деньгами могла быть кем-то найдена, заставила похолодеть конечности. Его страх не вязался с бурлящей под кожей энергией. В памяти Джостена плохо сохранились воспоминания того, как он выбежал из машины и попытался оторвать мёртвое тело от водительского сидения. В ушах стоял треск засохшей крови и отлипаемой кожи от скрипучей обивки сидения. Ладони покрылись подсыхающей красной жижей, вызывая тошноту, забивающуюся в нос металлическим запахом. Парень тогда отлетел в сторону от ещё целого корпуса машины, повалился на песок и за несколько секунд оказался в паре метров от погибшей матери. В голове стало звеняще-пусто, руки без его воли создали пожар и заставили Абрама наблюдать со стороны за тем, как горит мать и все шансы на выживание, хранившиеся в его потрёпанной сумке.       Прошло пару часов, когда омеге удалось вспомнить дорогу сюда. Ники не торопил его, каждый раз возвращался на главную дорогу и сворачивал на первый попавшийся встречный выезд. Они выехали почти на рассвете следующего дня, подгоняемые взвинченным Джостеном, но доехать до пляжа удалось только к обеду. Вчера Эбби смогла удержать Нила в квартире, но он за всю ночь не сомкнул глаз. Берег выглядел холодным и одиноким, по нему нельзя было сказать, что ночью здесь разрушились две жизни. Оказывается, парню не хватало всего толчка до полного отчаяния. Тоска сжала сердце в тиски при виде уже остывшего пепелища. Ему следовало продолжить бежать, боясь затронуть чужие жизни, заразить здоровых своим хворым существованием. Он скрывался от неизбежного, захватывал за собой в никуда остальных. Абрам абсолютно точно уйдёт, сменит внешность и имя, скроется, как обычно, но в этот раз в полном одиночестве. Часть природы омеги — уют и дом, но даже от этого он был далёк. Бегун не хотел больше привязываться к кому-либо, он уже совершил подобную ошибку годами ранее, когда встретил светловолосого мальчика. Абрам поднял голову и вгляделся в бескрайний песок, омываемый водой. Стеклянный взгляд наткнулся на взволнованного Ники, мнущегося у белой машины, на которой он привёз омегу сюда. Хэммик единственный кто поехал с ним и пожертвовал тренировкой. Разум пропустил момент, когда бета подошёл ближе и мягко обхватил Абрама ладонями за плечи, плавно помогая встать с колен. Ники что-то лепетал на фоне бесконечно кричащих голосов родителей в голове, и уверенность в принятом решении о побеге расползлась на лоскуты.       Салон машины оказался холодным и бледным, похожим на белые стены больницы. От сравнения передёрнуло. Нежные светлые тона машины Эбби со всех сторон давили, усиливали чужие, сделанные мысли в голове. Ники медленно повёл машину, будто боясь как-либо навредить омеге. Через до блеска вычищенное окно он видел, как быстро пролетали машины, и медленная скорость вождения беты явно стопорила остальной транспорт. Из долгого монолога Ники он смог узнать больше о тренировках и команде в целом, в которую входили Хэммик с Миньярдом.       По возвращении в квартиру Ваймака — о её владельце он узнал от Ники — омегу ждал горячий ужин. По словам Эбби, она очень старательно выбирала блюда из ближайшего ресторана, который славился своей отвратительной кухней. Вероятно, женщина об этом не знала. Она никогда не скрывала свои кулинарные навыки, поэтому все привыкли есть пищу быстрого приготовления или ресторанную. В этот раз в картонных коробках остывали спагетти со странным соусом сверху. Пустой желудок оказался рад пище, громко урча и скручивая спиралью боли. Абрам попытался вспомнить когда в последний раз ел, но память сегодня не подчинялась ему. Голод выбил из головы вложенные мысли о том, что пищу от незнакомцев принимать нельзя, и он без сожалений попытался заткнуть голос матери первой порцией еды. Вкусные на вид спагетти оказались картонными, вяжущимися во рту и, видимо, дешёвыми. Мэри продолжала визжать о возможной отраве.       Напротив него отодвинули стул с режущим слух скрипом и сели. Он не хотел поднимать глаза долгое время. Большой обеденный стол занимал почти всю маленькую кухоньку Дэвида. Количество оставшихся пустых стульев указывало на то, что место перед темноволосым было выбрано намеренно. Прожигающий взгляд всё-таки вынудил его обратить внимание. Мгновенно он поймал тяжёлый взгляд карих глаз, в их глубине парень увидел такие знакомые искры интереса. Подобные Абрам видел ещё у маленького Эндрю, хотя долго учился распознавать их среди бесконечной ненависти. Безразличное лицо внушало спокойствие, оно было знакомо с самого детства. Это помогло вернуть украденные кем-то мысли Нила Джостена обратно. Он шумно вдохнул резко возникший запах свежести, отводя взгляд.       Рядом с блондином уселся его идеальная копия — близнец. Эндрю никогда не рассказывал о своей семье, часто приходя в лес с новыми синяками на запястьях от чьих-то огромных рук, с хромающей походкой и отстранённым видом. Рыжий не расспрашивал и оставался благодарным ему за то, что тот тоже не задает вопросы о постоянных гематомах и бинтах на нëм. Они оба догадывались что происходило и тайно были полны ненависти к семьям друг друга. Они ни разу не говорили об этом вслух. Идентичность его брата удивила уставшее сознание Нила, побуждая на мгновение задуматься не приходил ли когда-нибудь в лес не Эндрю, а его близнец. Звучало как бред. Мысль быстро испарилась, стоило перевести взгляд на человека по другую руку от друга детства.       Омега вздрогнул, быстро скрывая своё замешательство. Рядом сидел Кевин Дэй, сын экси и номер два в данном виде спорта. Он то и дело почёсывал татуировку римской двойки на скуле. Это монотонное действие выглядело, как дурная привычка. Он играл за команду университета Эдгара Аллана с малых лет, но по каким-то причинам находящийся сейчас не в Гнезде. Кевин был альфой, с которым Джостен не хотел больше никогда видеться, ведь рядом с ним всегда находилась единица. Фантомная тяжесть чужого воздействия надавила на плечи, склоняя омегу чуть вперёд. В глазах возникло бледное лицо с единицей на скуле, оно криво заулыбалось и зашипело язвительное дерьмо, портящее его сознание и мысли. Он в мгновение замер под давлением альфы, наученный годами этих встреч: подчинение лучше сопротивления. Он ожидал чего угодно, но не напряжённого голоса Эндрю:       — Что, кролик, не смог сбежать? — это было намеренно сказано для привлечения к себе внимания. Подобная прижившаяся кличка напомнила детство.       Тогда они проводили всё свободное от насилия время вместе, прячась в шалаше, перестроенном заново. Абрам тогда яро сопротивлялся разрушению своих стараний, глубоко уверенный в том, что его сооружение выглядит отлично и пригодно. Однако Эндрю настоял на своём, просто разломав сооружение, от чего омега тогда почувствовал глубокую обиду. Вся грусть ушла, когда блондин позвал помогать ему в постройке нового укрытия. Он простоял следующие пару лет их дружбы, пока один из людей Натана не заметил мальчиков вместе.       Примерно в то же время Натаниэль Веснински узнал от Миньярда, что, помимо омег и альф существует ещё один вторичный пол — беты. Балтиморский Мясник ненавидел своего сына за статус омеги. Для него это был слабый и бесполезный пол. Его воздействие часто ощущалось в воздухе, склоняя мальчика на колени в жесте подчинения. Натаниэля растили как на убой, оберегая от взглядов альф и бет, сохраняя его чистоту, в надежде продать клану Морияма. Натан строил огромные планы на своего ребенка даже с учётом его статуса, совершенствуя его. Отец часто вскользь упоминал, что Абраму свезло родиться хотя бы не бетой, но мальчик не мог его услышать, пытаясь справиться с охватывающей его агонией от работы рук отца.       Эндрю был бетой. В тот раз Абрам впервые попытался принюхаться к Дрю, за что получил подзатыльник. Омега удивлённо замер, уставившись на светловолосого.       — Обнюхивать других невежливо, разве не знаешь? — прошипел тот, пока рыжий был в прострации.       — Почему от тебя не пахнет?       — Потому что я бета, идиот.       Абрам тогда не мог подобрать слов. Его представление о людях пошатнулось, и в мир между удачей родиться альфой и невезением — омегой вместился ещё один пол со знаком вопроса. Он видел мир только в чёрных и белых цветах. Для него не существовало чего-то среднего и компромиссного. Это заставило попытаться причислить Эндрю к одному из понимаемых ему типов. Бета не вписывался в концепцию огромных, сильных и пугающих альф, так же, как и в мягких, подчиняющихся и уязвимых омег. Он оказался пугающе безопасным. Эндрю не стеснялся своего пола и представлял для Абрама абсолютное непонимание. Это вызвало интерес.

***

      Дни пошли своим чередом, понемногу успокаивая нервы Нила. Он познакомился с хозяином квартиры, в начале показавшимся ему грозным, но на деле — волнующимся и добрым. Несмотря на то, что мужчина часто ворчал, он был готов сделать что угодно для своих Лисов. Его рост и внешность всё ещё тормошили сознание омеги, заставляя вспоминать всех головорезов, преследовавших его последние восемь лет. А большие ладони напоминали грубые руки отца, когда тот зарывался в рыжие локоны и таскал за них мальчика по всему подвалу. Хоть мужчина пару раз и кричал на членов его команды, он не переходил на физическое насилие и даже не намекал на это. Более того, пару раз он говорил Джостену, что хоть и может прикрикнуть и поворчать, черту не перейдёт никогда. Почему-то омеге хотелось ему верить.       С семьёй Эндрю Нил тоже познакомился. Нельзя сказать, что он горел желанием и хоть как-то обращал на них внимание, но Ники решил возложить на себя эту обязанность. Джостен не говорил о том, что почти всех уже знает, поэтому ему пришлось знакомиться с каждым заново. Кевин Дэй не обратил внимание на парня, что заставило расслабиться — не вспомнил. Аарон Миньярд, невысокий бета, только с безразличием один раз окинул его взглядом. Эндрю же с первой их встречи в этом доме продолжал уделять внимание омеге, словно вспомнил в тусклой внешности покрашенных волос и коричневых линз давно знакомого рыжего мальчика. Однако вёл он себя отстранённо, иногда выкрикивая какую-то ересь и истерично смеясь над своими же словами. Ники поспешил успокоить Джостена, уверяя, что Миньярд ему ничего не сделает, если его не трогать. Его расфокусированное и истеричное поведение связано с таблетками, которые тот принимал. Абрам знал, что Эндрю не посмеет ему навредить.       Липкие руки кошмара тяжело осели на горле и плечах Нила неподъёмным грузом. Он тяжело дышал, оглядываясь по сторонам в попытке понять где находится. В его голову снова кто-то вложил пугающий сон и забирал все нормальные мысли. Мать бы сказала, что сновидения невозможно вынуть или вложить в черепную коробку, но Абрам знает, что она врёт. Врала всегда и до сих пор, но уже откликами голоса в его сознании. Джостен знал, что она тоже очень часто вкладывает эти сны, пока он спит. Только спустя пару мгновений он смог сориентироваться где находится. Рыжий потёртый диван заскрипел под ним, когда он потянулся сесть. Комната была уже потемневшей, погрузившейся в ночь. В темноте почти не различались силуэты мебели, можно было разглядеть только отражающий блики экран телевизор и столик перед ним. Кто-то намеренно закрыл шторы на единственном окне в комнате, чтобы утром солнечные лучи не разбудили заснувшего омегу. Почти сразу Нил осознал, что проснулся больше от присутствия другого человека, чем от конца сна. Тёмная фигура Эндрю восседала на кресле рядом с диваном, в дневном свете оно было бы кисло-желтым, поставленным здесь в попытке сочетания с оранжевым цветом кожи соседней мебели.       Эндрю не волновал его поздний визит в чужую квартиру. Он едва сжимал зажённую сигарету между пальцами, даже не открыв окна и оставив в квартире сильный запах табака. Миньярд апатично взглянул на парня, делая глубокую затяжку.       — Потерял, где дверь, кролик? — хриплый голос заставил вздрогнуть, что не укрылось от глаз беты, но тот даже не ухмыльнулся. Это в разы отличалось от его сумасшедшего поведения под таблетками. Миньярд пропускал приём таблеток перед сном, избегая возможной бессонницы. В его глазах виднелась странная эмоция, которую Нил никак не мог прочесть.       — Я не напрашивался остаться, — Джостен окончательно сел, складывая ноги по-турецки. Он не мог уйти, не сейчас. У него не было ни плана на такой случай, ни даже представления что делать. Со своей паранойей и недоверием к другим он видел только одно решение: остаться на какое-то время здесь и понять что делать дальше. Присутствие Эндрю в команде Пальметто только сильнее искушало остаться.       — Неужели ты злишься на меня за то, что я не дал тебе вывалиться с окна? — блондин выдохнул дым в воздух, и Джостен невольно вдохнул его глубже, вспоминая вечера с матерью, когда та пыталась закурить свой стресс сигаретами. Но в нос снова ударила свежесть и запах дождя.       — Я всё ещё могу сбежать, и в этот раз ты меня не поймаешь, — Нил прикрыл глаза, в их догонялках всегда побеждал омега. Эндрю притворялся недовольным, но внутри радовался, что нашёл того, с кем мог бы проводить свободное время.       — Поэтому ты — кролик. Как думаешь, один кролик справится со сворой Лис? — эти слова навели на мысль зачем именно Миньярд пришёл. Предупредить. В Ниле зародилась глупая надежда на возможность сыграть в экси. Взращенная Кевином любовь к игре была злой шуткой в судьбе Нила. Он, вынужденный бежать, иронично легко ощутил, как привязывается к месту всего несколькими обстоятельствами.       — Я не могу стать частью команды, — руки подрагивали от избытка чувств. Игра могла стать частью обыденности Нила. В детстве она захватила мальчика, за её матчами он наблюдал в тайне от родителей, участливо разговаривал с Кевином и яро завидовал его возможности быть членом команды.       — Ты на самом деле ещё тупее, чем выглядишь, — Эндрю затушил сигарету, оставляя бычок в пепельнице. — Надо было думать до того, как взгляд Дэя упал на твою кроличью тушку. Теперь он думает только о том, как быстро ты можешь бегать. — На вопросительный взгляд Миньярд смазанным движением указал на накаченные от постоянного бега икры ног Джостена, а затем встал и в тишине удалился из комнаты. В последний момент Нил заметил возникшую откуда-то бутылку алкоголя в его руках.