Автоматизм

      Поле поразило своими масштабами, хоть он заранее видел его ещё за плексигласовой стеной, внутри же голова начала кружиться от его громоздких прозрачных стен. В нос ударил запах хлорки, и Нил на мгновение задумался, насколько часто поле очищают после их потных тренировок. Ноги загудели в предвкушении бега. За неделю, проведённую у Ваймака, Нил ни разу не выходил на пробежку, хоть и порывался это сделать, но его заставляли остаться.       Чья-то рука опустилась ему на плечо, поэтому парень инстинктивно захотел отпрянуть, но почти сразу подавил этот порыв и обернулся. Лицо Мэтта появилось следом за его ладонью. Он был доволен созданным впечатлением.       — Круто выглядит, да? — он перевёл взгляд на цветастые трибуны, уходящие вверх. — Лисья Нора ещё довольно маленькая, но со временем ты поймёшь, что это лучшее поле.       Нил не сомневался. Бойд всучил ему в руки клюшку. Джостен взвесил её в руке, оценивая как она смотрится в его сжатом кулаке. Боль в ладони отдалась сотнями маленьких иголочек, потому что его стёсанные ладони ещё не до конца зажили, но парень об этом молчал. Ему хватило недели в заточении Эбби. И только сейчас омега заметил, что все уже рассредоточились по корту, ожидая лишь их. Кевин зло уставился на парней, задерживающих начало тренировки. Он источал всеми фибрами ярость, но по каким-то причинам даже ни разу их не окликнул, лишь напряжённо наблюдал. Не долго думая, Нил встал на свою позицию и крепче перехватил рукоять своей новой ракетки. Из головы вылетело всё, кроме скорости, скольжения тел и мяча.       Дэн захлопала в ладони, привлекая к себе внимание, буквально обрывая Кевина на полуслове. Тот снова вцепился в технику одного из старшекурсников. Намечалась ещё одна ссора, когда в перепалку влез Сет, намереваясь разжечь драку. Нил знал, что почти все в команде не ладят с Гордоном, но больше всего вражда была заметна между ним и Кевином, хотя Сет и пытался цепляться к Ники. Хэммику же каждый раз удавалось замять тему, но чаще он просто терпел, словно боясь альфу. Только позже Джостен узнал, что это был не страх, бета скорее относился к нему снисходительно, переживая, что тот распустит руки и за это ему прилетит уже от Эндрю.       Уайлдс проигнорировала возмущение Дэя, завершая тренировку. Нил подумал не рано ли это произошло, ведь он только успел разогреться, однако Ваймак не возражал и все выглядели чуть более помятыми, чем обычно. Свою чрезмерную энергию он списал на воодушевление от долгожданной игры. Джостен взглянул на Кевина и успокоился, тот выглядел таким же заведённым и что-то подсказывало парню, что альфа всегда себя так ведëт на поле. Дэн ещё раз напомнила слова тренера, о том, что все последующие тренировки будут начинаться со спортзала и приступила к уборке — в этот раз была её очередь. Все шумно столпились у выхода с поля.       Гудение в ногах не прошло даже в тот момент, когда он упал на одну из лавочек в мужской раздевалке. Впереди его ожидал душ, который он решил посетить только после того, как все выйдут из него и появится возможность уединиться. Понимание того, что его ожидает Эбби, придавило к сидению. Абрам давно не посещал врачей, хотя, можно сказать, близко знаком с ними. Писк медицинских приборов зашумел в голове, заглушая разговоры людей на фоне. Руки отца замаячили перед лицом, и Нил понял, что теряет нить реальности. Он попытался вдохнуть глубже, отодвигая панику и воспоминания куда-то на задворки сознания. Тепло утреннего дождя смогло стать опорой, он принюхался к этому, ища успокоение. Голубые глаза, потерянные и почти остекленевшие, зацепились за силуэт Эндрю, и только проморгавшись удалось сфокусироваться на его лице. Ответный взгляд сейчас не казался таким уж безразличным. Тот смотрел на него так, будто готов был в любой момент подойти ближе, испуская свои феромоны.       — Блять, ушлëпок, прекрати эту хуйню, — Сет где-то рядом с Миньярдом ощетинился, но был проигнорирован обоими парнями.       Джостен задержал дыхание, ощущая, что не имеет право пользоваться запахом альфы без его разрешения. Омега уставился в карие глаза, безмолвно ожидая одобрения. Эндрю некоторое время стоял неподвижно, его тело казалось расслабленным, но было видно, как он сражается с порывами приблизиться. Он только сдержанно кивнул, и омега, наконец, смог сделать глубокий вдох, чувствуя, как напряжение медленно покидает его мышцы. Тело ощутилось слишком тяжëлым и вялым, а веки потяжелели от желания уснуть, реальность от безмятежности приобрела смазанные тупые углы.       Гордон вновь хотел возникнуть, но был одëрнут Элисон, та потянула его к себе, уводя дальше от Миньярда. Она тоже выглядела опасно нахохлившейся, но более разумной альфой в их паре. Джостен не захотел думать о том, по какой причине все начали сторониться Эндрю, когда тот направился ближе к нему. Омега лишь глубже задышал, почти растворяясь в парне перед ним. В его груди появилось щемящее чувство, и Нил почти подался вперëд к вратарю. Миньярд склонился, наблюдая. Единственное, что Джостену удалось понять: он, блять, так скучал.       — В душевых есть кабинки, тебе не надо ждать пока все выйдут, — Эндрю больше ничего не сказал, но и не ушёл.       Слова отрезвили, омега смог отвести взгляд от Миньярда, осматривая людей в комнате. Те заинтересованно наблюдали за парнями, Эллисон всё так же удерживала Сета, но, поймав блуждающие голубые глаза, подмигнула ему. От этого лицо стало теплее, и он сразу же отвернулся, поднимаясь с сидения. Вялость в ногах оказалась неприятной при ходьбе, но он поспешил удалиться в душевые, полностью доверяя словам Эндрю. Тот не соврал, кабинки были. Радость от того, что ещё одна черта Миньярда не поменялась с годами, — Эндрю никогда не лгал — поднялась где-то в глотке.

***

      Женщина сидела в идеально выглаженном халате, его белизна вызвала отторжение и тошноту. Эбби оторвала взгляд от каких-то бумаг на столе и ласково улыбнулась, приглашая присесть на стул перед ней. Нил на деревянных ногах проследовал к женщине и резко присел на предложенное место. Стул был грубым и неудобным, скрип от каждого движения парня заставил замереть в напряжении. Омега попытался уцепиться взглядом за что-либо. Комната была свежей и светлой. Её маленькое пространство было специально заполнено, исключая возможности пустых углов, создававших какой-то «мираж» пространства, но здесь без них оно казалось гораздо уютней. Больше всего напрягала кушетка около окна, заправленная в бежевую простыню. Иногда казалось, что её шершавая поверхность покрыта его кровью.       Только диплом в рамке смог удержать мечущееся внимание. Уинфилд легко позвала Нила, начиная с расспроса о болезнях, с которыми ему довелось столкнуться раньше. Диалог потёк плавно, и это немного расслабило скрученное нутро парня, идя врозь с воспоминаниями о всех подобных процедурах.       — А теперь мне надо измерить твой рост и вес, — она поднялась со своего места, проходя к измерительной технике. — Сними, пожалуйста, обувь и встань сюда.       Джостен встал на медицинские весы, и Уинфилд перевела несколько железных стрелочек на них. Она колебалась мгновение и окинула Нила сомнительным взглядом. Ручка прислонилась к губам женщины, а после переместилась обратно к бланку. Быстрые размашистые движения по бумаге вернули волнение, но Эбби ничего больше не сказала и вернулась к осмотру.       — Мне надо проверить твой организм на наличие наркотиков, поэтому ты должен снять футболку, — женщина ещё раз вернула взгляд к записям, словно над чем-то размышляя, а затем добавила. — И я возьму у тебя образец крови.       Внутри похолодело. Меньшей из проблем было оголение перед бетой. Его беспокоил не сам факт того, что шрамы увидит именно Эбби. Смущало, что эти отметины на нём. Он долгие годы скрывал следы своей борьбы за жизнь, и это выработало скорее неприязнь к своему телу, чем ощущение его ценности. Но большей проблемой сейчас был анализ крови, который прояснит женщине, что Нил — самозванец. Въевшиеся в организм блокаторы явно укажут на его вторичный пол. И помимо прочего, анализ приблизит его ещё к одному моменту слабости — уколам.       Иглы для Джостена служат воспоминанием отца, его рук и голоса, иногда звучащего в голове. Обычно после уколов и введения сывороток разной модификации Абрам испытывал ужасные боли. Они изматывали и морально, и физически. Под именем его отца выпускается большое количество препаратов, помогающих омегам и альфам справляться с периодическими течками и гонами, а также скрывать свои феромоны. Этим Натан и заработал себе статус революционера, помогая развитию равноправия. Никто не задумывался о том, каким образом разрабатывались препараты и на ком тестировались.       Сотовый телефон засветился и разразился отвратительной трелью, отдающей в восприимчивые уши звоном. Это была одна из главных причин, почему Нил ненавидел подобные устройства. Помимо самой главной. Женщина отвлеклась на его экран, сразу же прихорашиваясь, сама этого не осознавая. Подобное повадки у бет водились очень редко, чаще у тех, что имели отношения с альфами, дабы играть хорошую конкуренцию омегам. Эбби в мгновение вспомнила, чем занималась, но во взгляде появилось сомнение. Движения казались волнительными, словно она уже давно ждала этот звонок и теперь, получив его, потеряла весь свой профессионализм.       — Нил, прости, я всего на секунду, — она подорвалась, не сумев устоять. Эбби подхватила сходящий с ума мобильный и быстро направилась к двери. Почти у самого выхода ещё раз послышалось извинение.       Джостен не возражал. После сбора крови его внутренности были полны невидимых насекомых, ползающих по его желудку. Он вдохнул поглубже, обводя комнату взглядом. Глаза невольно упали на стол медсестры, и имя Эндрю врезалось в сетчатку, разжигая кипящее уже долгое время любопытство. Он одëрнул себя. Нил не имеет право лезть в личную информацию парня без его разрешения.       Долго упрямиться он не смог. Джостен прислушался к тихому лепету Эбби за дверью, страшась еë резкого возвращения. Он тихо поднялся с места, не издавая звуков, словно любое его движение может быть услышано. Папка Миньярда лежала искушающе первой в стопке, и Нил мягко потянул картонную страницу в сторону, рассматривая информацию о вратаре. Джостен некоторое время глупо пялился на фото блондина, замечая все изменения в его внешности, появившиеся с годами их разлуки, и только затем сумел себя заставить перейти к информации. Вторым именем Эндрю оказалось Джозеф. Это позабавило омегу. Его подмывало начать называть парня им, но вся спесь сошла, когда он увидел в строке вторичного пола пометку. Альфа. Руки похолодели, ощущаясь чужими. В голове голос отца издевательски зашуршал, звуча, как и годами ранее в подвале дома Веснински. Он снова начал певуче описывать всё, что предстоит пережить Эндрю после сыворотки. Горло пересохло, и Нил слишком громко захлопнул папку, пытаясь забыть голос Натана. Он отскочил в сторону от стола. Его зрение начало мутнеть, и парень выскочил из кабинета прочь. Абрам не хочет, чтобы Эбби услышала эти мерзкие вещи в его голове.

***

      Белый пузырек блокаторов без этикетки казался маленьким на фоне ладони Нила. Внутри осталось ещё пара капсул, которые омега принимает строго каждый день. Но сегодня что-то не давало это сделать. Внутренности противились ритуалу «проглотить и забыть». Он ещё пару мгновений погремел пилюлями о края пузырька и убрал его обратно под матрас своей кровати. Сегодня Нил обойдётся без них. Из-за одного дня ничего не случится. Зуд нетерпения закрался под кожу с той тренировки и никак не хотел униматься сколько бы времени не прошло. Он только рос, прекращая попытки не вмешиваться в жизнь Эндрю снова. Омега всё чаще искал того взглядом, успокаиваясь только тогда, когда ловил его силуэт.       Он вышел из ванны, тихо закрывая за собой дверь. Комната оказалась пуста. Поначалу ему показалось, что парни просто ведут себя слишком тихо, но подобного просто не могло происходить по соседству с Гордоном. В гостиной и спальне их тоже не оказалось. Ощущение одиночества начало сковывать. Неприятное осознание возникающей зависимости от чьего-либо общества кольнуло. Джостен постарался избавиться от этого, увлекая себя учебниками. Чёрные загогулины никак не хотели вязаться в предложения, создавали в голове лишь большую кашу. Мозг словно щекотали изнутри, вызывая тошноту.       Нил захлопнул книгу. Та полетела куда-то на край дивана. Зуд гулял по его коже. Ему надо отвлечься, остановиться, найти опору, зацепиться и больше не скользить. Он подорвался с места, желая ощутить острую свободу. Не бежать, как его ногам всегда велит мать. Не сейчас. Омега подхватил пачку сигарет, которая была куплена много месяцев назад ещё до того, как он попал к Лисам, сохранила своё нутро. Нил покрутил картонку в руках, почти ощущая вкус дыма от никотиновых палочек внутри. Это должно помочь. Всегда помогало.       Нил всегда ненавидел высоту, особенно если это касалось замкнутых пространств. Тяжелее улизнуть. Именно поэтому чаще всего он с Мэри размещались на первых этажах во всех зданиях. У них было одно из основных правил — избегать верхних этажей. А если не было выбора, искали места ближе к пожарной лестнице. На крышах Джостен почти не бывал, ощущая тревогу от наличия всего одного безопасного выхода. Именно из-за единственного возможного отступления он пошёл на крышу. Страх, что не сможет в этот раз противиться кличу матери о побеге, кусал за пятки.       Железная потëсанная дверь оказалась открытой. Правильнее сказать варварски взломанной и наплевательски кинутой в таком состоянии. Нил толкнул еë. Его лицо сморщилось от скрипа, и он вышел наружу к бескрайнему летнему небу. Омега зажмурился, глубоко вдыхая запах свободы. Слабый тёплый ветер забрался ему под футболку, легко щекоча изничтоженную кожу и приводя его в движение. На глаза попалась фигура у самого края. Лишь по спине Джостен смог различить Эндрю, и сердце сжалось от тоски по нему. Само присутствие парня казалось странным. Тот всегда боялся высоты. С самого детства он всеми силами пытался скрыть эту слабость от омеги.       Нил помялся пару мгновений у входа. Он подошёл ближе к выступу, оставаясь позади блондина и ожидая, пока его либо прогонят, либо пригласят сесть. Однако альфа молчал, в его руке теплилась сигарета. Эндрю раз за разом подносил её к губам, но ничего не говорил. Нил сжал в руке свою пачку сигарет, резко ощущая её ненадобность. Он уселся на бетон в достаточном расстоянии от Миньярда. Под ногами оказались этажи пустоты, но ради альфы он пожертвует своей возможностью бегать. Не в первый раз.       — Ты избегаешь меня, — Нил открыл пачку, доставая одну сигарету и прикуривая. Он отвёл руку в сторону после первой затяжки, наслаждаясь дымом. Карие глаза встретились с небесно-голубыми.       — Проницательность — твоё второе имя, — его голос заставил вздрогнуть, и Джостен ощутил прилив детского счастья, раздавливая его в себе.       — Почему Кевин тоже меня избегает? — парень перевёл взгляд вниз, на парковку, больше вдыхая запах дождя, чем никотина.       — Почему ты задаёшь этот вопрос мне? — вернул ему Эндрю, но омега прекрасно знал, что что-то случилось между альфами. Естественно никто его в это посвящать не стал. — Как долго омега может притворяться бетой?       Джостен ожидал ответного удара, но не думал, что он попадёт настолько в яблочко. Его дыхание оборвалось на мгновение, но Нил поспешил придать своему внешнему виду беспечность.       — Я бета, — он поднёс сигарету к губам, прикрывая половину лица ладонью, чтобы спрятать за рукой сомнения.       — Я чувствую запах медикаментов, кролик-лжец, — ореховые глаза прошлись по всему Джостену, вызывая своей темнотой непонятное трепещущее предвкушение. Альфа наклонился почти вплотную. Его рука с сигаретой оказалась отведена в сторону, чтобы не сбивать слабый запах феромонов омеги. Он глубоко вдохнул почти у самой шеи, и возмущение от того, что Нилу не позволено сделать то же самое, обожгло внутренности. Показалось, что он даже чуть насупился. — В этот раз таблетками пахнет меньше. Не пытайся обмануть меня и мой нюх. Ненавижу лжецов.       — Ты не можешь это чувствовать, — уверенности в его словах совсем не было. — Почему...       — Просто так я тебе рассказывать ничего не стану. Где здесь выгода для меня?       — И что ты хочешь за это?       — Поедешь с нами в Колумбию, — интонация была такая, словно об этом раздумывали уже продолжительное время.       Омега был наслышан про эти поездки семьи Эндрю каждую пятницу. Соседи Джостена часто обсуждали грязные методы Миньярда. Основная история заключалась в том, что Мэтт «что-то там наркота» и потом какой-то финал. Нил не вдавался в подробности.       — Хорошо.       — А теперь проваливай с крыши.       Предположительно, выгода для Эндрю должна была вызвать нервозность у омеги, но сам Миньярд в представлении Нила приобрёл образ безопасности. Ответ нападающего прозвучал слишком доверительно, и кажется, Эндрю это тоже уловил, пристально наблюдая за парнем. Джостен выкинул окурок, дожидаясь, пока он приземлиться на асфальт внизу и не исчезнет возможность его рассмотреть. Нил поднялся и на негнущихся ногах спустился к себе в комнату, ощущая эмоции где-то вдалеке. Они накатывали волнами, переплетаясь с шёпотом Мэри. Только она имеет право знать его омегой. Сначала это было ласково и мягко, словно материнское шебуршание поглаживало голову, каким женщина никогда не позволяла ему становиться. Но с каждым мгновением всё громче звенели завывания, приобретая оттенок отчаяния и мольбы. Таким голос матери становился редко, когда они оставались в гостиницах, и она позволяла отпустить свои эмоции при сыне. Такие случаи можно пересчитать по пальцам. Альфа всегда держалась гордо, хоть и ходила в обносках. Даже когда она пыталась не выделяться из толпы, притворяясь почти нищей, настоящая сущность светилась силой и статностью. Она ощущалась одной из Хатфордов. Нил — нет.       Её голос тянул ноты, моля, уговаривая, манипулируя. Нил понимал это и не мог противиться. Она указывала, что уже один человек узнал о его втором поле. Эндрю не будет молчать. Будет. Джостен понимал, что она врёт, но возможность разочаровать мать оказалась острее лезвия. В груди заныло. Он сорвался с места, врезаясь на скорости в свою кровать, не замечая боли. Его руки дрожали. Его руками Мэри достала пузырек и высыпала капсулы на его ладонь. Больше, чем нужно было, но с последствиями будет разбираться не мать, а еë сын. Его ладонью она закинула подавители в глотку и заставила проглотить насухо. Слёзы почти сорвались с глаз Нила, когда он надрывно дыша, осел на пол. С каждым днём его мать завладевала всё большим и большим количеством его тела. Она управляла им. Но мать лучше отца. Так лучше.