То самое Рождество

      2000 г.       Казалось бы, самые сложные времена были уже давно позади. И, наверное, сейчас Гермиона должна была чувствовать себя так, словно проплыла через целый океан и наконец-то встала на твердую землю. Но нет.       Долгая война с Волан-де-Мортом закончилась два года назад, и с каждым днём следов от неё становилось все меньше и меньше.       Газеты всё чаще пестрили не самыми серьезными, но добрыми или даже немного забавными заголовками, от которых больше не бросало в дрожь. Косую Аллею и Хогвартс давно восстановили. Люди продолжали жить, стараясь забыть весь тот ужас, который им однажды пришлось испытать. Все суды и разбирательства над приспешниками закончились, а пресса с многочисленными интервью успокоилась. И магическая Англия постепенно возвращалась в свою привычную колею.       Гермиона одна из «Золотого Трио» вернулась в Хогвартс. Наверное, если судить по её детской мечте, это был самый лучший учебный год. Всё, что она делала — училась и получала новые знания. Грейнджер готовилась к экзаменам, просиживала дни в библиотеке и наслаждалась спокойной школьной жизнью, которая последний раз была такой, кажется, только на первом курсе.       Став директором, Макгонагалл назначила Гермиону главной старостой школы наряду с Теодором Ноттом. И если говорить по правде, то они даже неплохо сдружились благодаря постоянной работе в паре. Гриффиндорка и подумать не могла, что со слизеринцами можно так легко сработаться, ведь главное их качество — амбициозность. И из-за этого они частенько любили выполнять работу в одиночку, чтобы сделать её как можно более идеальной. Но Теодор Нотт оказался приятным и удивительным исключением.       Наверное, Грейнджер могла бы сказать, что Нотт действительно стал для неё очень близким другом. Он превосходно исполнял свои обязанности в команде и умел выслушать, когда это было необходимо. Тео был спокойным, рассудительным и невероятно начитанным. Гриффиндорка думала, что у него всегда сможет найтись нужная реплика в любой ситуации. А ещё стоило признать, что Теодор Нотт оказался родственной душой Грейнджер.       И, как бы странно это не звучало, Тео даже заставил Драко и Гермиону помириться, чтобы не выслушивать всякую чушь с обеих сторон. Хотя это не было похоже на обычное примирение, скорее, теперь они уважали пространство друг друга и не лезли всякий раз в перепалку, как только кто-то из них случайно задевал другого первым. А иногда, когда рядом с кем-то из них был Тео, Малфой и Грейнджер даже скромно здоровались друг с другом.       И каким бы маленьким не был этот шажок, он сыграл важную роль в жизни каждого из них.       Жизнь в Хогвартсе в последний год была бурной и интересной. Это невозможно было отрицать. Однако без Уизли Грейнджер в школе было немного одиноко. Влюблённая и юная душа Гермионы тосковала. Хотя какая-то её часть понимала, что это было как-то неправильно, потому что Рону, кажется, совсем не до неё.       Они лишь списывались и редко виделись на праздниках. Постоянная работа в Министерстве и вечные командировки в качестве аврора забирали очень много времени. И, как оказалось, эмоций тоже. Рон мог пропасть на несколько дней, а то и на неделю. Гермиона сильно переживала, писала Гарри, но и он ничего не знал или, скорее всего, просто тщательно скрывал любую информацию о друге.       Однако, несмотря на все невзгоды, которые были у «Золотого дуэта» на пути становления во взрослую жизнь, им удалось найти баланс, чтобы продолжить общение. Гермиона и Рон обговорили свои проблемы, стараясь сохранить порядок в отношениях, и отчасти им это удалось.       Гермиона спокойно закончила школу, и впереди её ждала желанная и долгожданная работа в Министерстве, к которой она так стремилась. Об отделе регулирования и контроля за магическими существами девушка мечтала с тех самых пор, как узнала про эльфов-домовиков.       Первые несколько месяцев Гермиона работала не покладая рук. И Грейнджер отчасти стала понимать Рона, который тоже вечно засиживался в Министерстве. Ему и Гарри всё чаще выдавали интересные и, местами, даже опасные задания, а ей ничего не оставалось, кроме как работать на свою репутацию в небольшом тёмном кабинете.       Однако, как это обычно бывает у молодых людей, из-за частой и непрерывной деятельности её быстро настигло выгорание.       Ей вдруг стала надоедать эта бесконечная и однотипная рутина, которая ни к чему не вела, хотя всего пару месяцев назад Грейнджер могла чётко ответить, что всё шло так, как надо.       Вы не подумайте, Гермиона, естественно, не рассчитывала на высокий пост уже сразу после нескольких месяцев работы. Но ей казалось, что её карьера вообще не двигалась с места. Вернее, она конечно двигалась. Однако, если рассматривать это относительно Грейнджер, то вся её работа только успешно катилась с горы вниз.       Обычно, когда где-то был «минус», на него всегда находился свой «плюс», но это было явно не про этот случай. К тому же, семейная жизнь с Роном оказалась сложнее, чем представляла это Гермиона. Сразу после выпуска из школы она загорелась идеей их совместного жилья — какой-нибудь маленькой квартиркой в Лондоне. Уизли поддерживал её во всём, поэтому и настоял на собственном небольшом домике.       Всё шло хорошо, пока будни не стали смешиваться с личными отношениями, потому что то, что случается со всеми парами, произошло и с ними. Бытовая жизнь, способная напрочь стирать все краски влюбленности, настигла Уизли и Грейнджер.       Гермиона просто не могла принять, что они могли расстаться. Она даже не допускала самой мысли об этом. По её меркам, они слишком долго жили рука об руку, чтобы так внезапно разойтись. А всё потому, что если бы они всё-таки расстались, то Уизли бы непременно тут же оборвал все связи с ней.       И поэтому, чтобы поддерживать свою личную жизнь «на плаву», Грейнджер взяла недельный отгул на работе и посвятила себя дому и близким людям. И нельзя не сказать, что это пошло на пользу всем.       После небольшого отдыха она перезарядилась и начала трудиться с новой силой.       Весну двухтысячного года Гермиона почти не помнила, потому что все дни с утра до вечера проводила в Министерстве, разгребая отчеты и документы, которые то и дело скидывали на неё одну. В апреле карьера Грейнджер наконец-то начала подниматься. В то время её дважды повысили в должности, а личная жизнь с Роном не перетерпела ни одной ссоры, даже самой мелкой.       Вместе они строили большие планы на жизнь. Дела снова шли в гору.       Имя Гермионы вновь вернулось на первые полосы «Ежедневного Пророка». Девушка добилась улучшения жизни эльфов-домовиков, настаивая на расширении их прав. Она помогла не только им, но и многим волшебным существам, тем самым восстанавливая порядок в магической Англии.       И пока в одной части её жизни Гермиону Грейнджер восхваляли, а её карьера процветала, то в другой её части всё вновь начало разламываться.       Грейнджер и сейчас готова была признать, что в то лето она была самой счастливой. Но хорошее никогда не могло длиться слишком долго, так ведь?       Рон снова стал пропадать в длительных командировках в Америке. Расстояние в целый Атлантический океан не могло не угнетать.       Тогда, в конце августа, перед самым сентябрем Гермиона решилась на серьёзный шаг — перейти в отдел магического правопорядка, чтобы быть хоть как-то поближе к Рону.       И, наверное, это стало одной из самых крупных ошибок, которые она допустила.       По возвращению домой, Уизли увидел Грейнджер на новом посту и взбесился. На работе он ничего так и не сказал ей, скорее, еле сдержался, предпочитая строго разделять личное и работу. Зато дома Рон разозлился ещё больше и закатил настоящий скандал. Он кричал на Гермиону, что она забирала всё, что было у него.       — Ты шутишь? Думаешь, что самая умная тут?       — Я всё ещё не понимаю, в чём проблема, Рональд! — развела руками Грейнджер. — Я пытаюсь сделать хоть что-то, чтобы сохранить наши отношения, а ты…       — Нет, — глухо и едко усмехнулся молодой человек, потупив взгляд. — Тебе просто нравится внимание в твою сторону, не так ли?       — Ч-что?       — Ты видела, что мне нравится это дело, и решила прийти сюда, чтобы помешать мне, да? Великая волшебница своего времени, — перекривлял последнее предложение Уизли.       — Рональд, ты вообще себя слышишь? Что за бред ты несёшь? Я же не в Аврорат пошла, а…       — А, то есть мне ещё и спасибо тебе надо сказать?! Благодарю, Гермиона. Но с меня хватит! Я всегда буду в твоей тени, а ты никогда не изменишься, — выпалил он и аппарировал из дома.       Это был конец сентября, и это сильно ударило по Гермионе.       Через неделю Уизли ушёл из Министерства, так ничего и не сказав Грейнджер, и стал работать с Джорджем в их семейном магазинчике. «Пророк» был удивлен такой резкой смене деятельности Рона Уизли. Журналисты старались подловить Гермиону в любой удобный и неудобный момент, чтобы выявить хоть какую-нибудь деталь обо всей этой ситуации, однако девушка старалась не показываться на публике.       И с тех пор Грейнджер была абсолютно потеряна. Она была сломлена и пыталась скрыться от этого чувства в работе, что только добивало её сильнее. Девушка потеряла часть себя, и это было больно.       Чем я заслужила такие слова в свою сторону?       Гермиона много думала об их отношениях и болезненном расставании. Конечно, любой из них совершал ошибки, но они всегда разговаривали об этом и после отпускали ссору. Однако в этот раз произошло то, чему Грейнджер никак не могла найти объяснения.       Какая-то непонятная и необоснованная обида Рона моментально переросла в злость или даже ненависть по отношению к подруге детства. Она старалась думать об этом как можно меньше, однако мысли сами собой беспорядочно проскальзывали в голове. Гермиона понимала, что их расставание — это результат не одного дня, что пугало больше всего. Её «розовые очки» скрывали все очевидные знаки, и она позволяла таким грубым мелочам происходить и дальше. И это выматывало.       Гарри старался не терять связь с подругой и часто заглядывал к Грейнджер после её болезненного расставания с Уизли. Они почти всегда пили чай и мило болтали о ежедневной рутине. Только вот этот разговор поддерживал один Поттер, потому что Гермионе было тяжело.       Как-то Поттер даже упомянул Рона, мол ему тоже плохо и, возможно, тогда он был на эмоциях и банально вспылил. Но Гермиона ничего не хотела слышать. Она вообще не понимала, почему Гарри говорил с ней об этом, ведь она неоднократно просила не упоминать имя Уизли при ней.       А, может, на самом деле ей действительно было интересно узнать, как там Рональд. Он причинил ей такое количество боли за всё время его командировок и внезапных исчезновений. И, поэтому, как бы жутко это ни было, но Гермиона была рада, что теперь он чувствовал то же, что и она.       Пусть это похоронит тебя во всей твоей боли, которую ты когда-то причинил мне.       И с тех пор Грейнджер стала относится ко всему хладнокровней и спокойнее. Она ограничила свой и без того узкий круг близких людей. Гарри и родители. С остальными Гермиона старалась держать максимально отдалённую дистанцию и рабочие отношения.       Девушка не сразу рассказала родителям о расставании. Почему? Если до конца быть откровенным и честным, то точного ответа на этот вопрос не было даже у самой Гермионы.       Возможно, она надеялась, что всё сложится как-то иначе, а, может быть, просто была подавлена ситуацией.       Но сейчас это всё было уже абсолютно не важно, потому что родители Грейнджер в конце концов всё равно узнали об этом только под конец октября, когда хотели пригласить молодую пару на Хэллоуин. К тому времени Гермиона достаточно остыла к Рону, чтобы спокойно рассказать обо всём, но, увидев опечаленные глаза мамы, что-то внутри Гермионы слегка кольнуло.       Родители всячески старались поддержать дочь: звали на ужины, в путешествие, даже хотели пойти в поход всей семьей, чтобы развеяться на пару дней, но Гермиона всё отказывалась. Последней попыткой миссис Грейнджер пригласить куда-то дочь стала поездка в Норвегию на Рождество. Гермиона тогда скромно улыбнулась и слегка отрицательно махнула головой:       — Я работаю в это время, — скромно сказала она, и больше об этом речь не заводилась.       И вот сейчас, взяв выходные на Рождество, Гермиона жалела об упущенном шансе. Сидя в маленькой гостиной и смотря по телевизору скучные фильмы и утренние новости, она понимала, что ей не хватало родителей.       Во всяком случае, всё, что за пределами стен её квартиры, сейчас было бы лучше, чем одной встречать Рождество.       Гермиона была так занята работой, что даже не украсила дом. Да и для кого?       И вдруг эта мысль словно сбила Грейнджер с ног. Она перестала бездумно листать каналы и призадумалась. Словно холодный ветер обдул её со всех сторон. Что именно так сломило её, что теперь Гермиона перестала радоваться этому дню? Рождество всегда было её любимым праздником, а теперь она сидела одна и смотрела куда-то мимо телевизора.       Девушка решительно встала с кресла и тут же магией открыла дверцу шкафа.       Так продолжаться больше не могло.       Она достала большую коробку разных украшений, часть из которых взяла ещё в прошлое Рождество у родителей. Здесь была её любимая гирлянда из еловых веточек, припорошенная снегом, тот самый её подарочной носок, который когда-то висел в гостиной родного дома, и изящные длинные подсвечники. А также здесь был милый снеговик, которого Рон принёс в прошлом году.       Резким движением Гермиона бросила игрушку в самый дальний угол, желая, чтобы та никогда больше не попадалась ей на глаза. Она выдохнула и даже не посмотрела, в какую сторону упал ни в чём не виноватый снеговик.       Одним легким взмахом палочки сделав музыку на телевизоре громче, девушка упёрла руки в бока и оглядела всю комнату. Она уже успела пожалеть, что зря не купила ёлку в этом году, но делать было уже нечего. Грейнджер так увлеклась работой, что домой приходила просто переночевать, поэтому ей было совсем не до украшений.       Гермиона достала аккуратный венок из еловых веточек и шишек и повесила его на входную дверь. Каждый раз, когда она доставала из коробки очередную гирлянду или украшение, то вспоминала все былые празднества. На душе сразу становилось тепло, и вместе с этим приходила непонятная неизвестная злоба.       Грейнджер застыла посреди комнаты в раздумьях. Ощущение чего-то забытого догоняло её с каждой секундой. Она опустила руки, продолжая держать носок для подарков.       Гермиона ведь и правда осталась одна на это Рождество и даже не позаботилась о том, чтобы провести этот день с пользой.       Девушка отбросила украшения.       Как три развешенные гирлянды и венок могли сделать праздник, если на обед она будет есть вчерашние макароны? Грейнджер в общем-то и не любила готовить. Проводить время у плиты Гермиона считала совершенно бессмысленным занятием, потому что ты эту еду дольше готовишь, чем ешь. Однако готовить на Рождество считалось их семейной традицией, и, вопреки своему настроению, она была просто обязана обеспечить себе праздничный ужин.       Гермиона быстро отложила все вещи и минимальные планы и накинула зимнюю куртку. Грейнджер строго-настрого решила, что не важно — одна она или с кем-то, у неё всё равно будет праздник.       На улице шёл лёгкий снежок. Морозное праздничное утро и радостные лица. Кажется, даже если бы вы потеряли все свои календари, выключили телевизоры и радио, то по особой атмосфере, которая витала в воздухе, смогли бы понять, какой это был день.       Маленькие дети радовались и играли в снежки, то и дело каждый раз случайно попадая в прохожих. А взрослые, хоть и суетились, всё равно улыбались друг другу и поздравляли с наступающим Рождеством.       Сегодня это была совсем другая суета. Она даже ощущалась вовсе по-другому. Лёгкие праздничные хлопоты и постоянная возня насчёт приготовлений к обеду. Что-то родное, уютное и тёплое царило в каждом уголке на улице. И было абсолютно неважно, кто ты: волшебник или магл, потому что все одинаково радовались Рождеству.        Дойдя до магазина и услышав почти двенадцать поздравлений от незнакомых людей, Гермиона десять раз успела подумать о том, как же хорошо, что она вообще вышла на улицу. В это время года Грейнджер особенно любила магловские магазинчики. Здесь было нешумно, не было толпы и не слышались магические термины. Здесь было спокойно.       Обратно Гермиона решила вернуться через небольшой парк. В руках было два пакета, заполненных едой и всякими сладостями. Она чувствовала себя ребёнком, которому разрешили купить всё, что он захотел. Заснеженная аллея и множество гирлянд не могли оставить равнодушным любого прохожего. Снег приятно хрустел под ногами, и девушка наслаждалась лёгкой прогулкой.       — С Рождеством, мисс Грейнджер.       Гермиона остановилась и плавно повернула голову в сторону. На лавочке, которая была немного позади неё, сидел Теодор Нотт и курил. Одна его нога была закинута на другую, чёрное пальто распахнуто, а щёки и нос успели порозоветь.       Как я его не заметила?       — Тео, — радостно произнесла Гермиона, — что ты тут делаешь?       Она не видела Теодора целую неделю, потому что у него начался отпуск. А так они хотя бы раз в несколько дней, но выбирались на совместный обед.       Молодой человек затушил сигарету и встал, помогая подруге, забрав у неё один из пакетов.       — Решил проветриться в надежде, что пересекусь с тобой.       Гермиона ухмыльнулась и слегка закатила глаза. Она чуть склонила голову, не переставая улыбаться такой неожиданной встрече.       — Как это мило.       — Ага, — нудно протянул он. — Ты читала утренний «Пророк»?       — Нет, — мотнула головой она, — он доходит с небольшим опозданием до магловского района. А что там?       Теодор скривил губы в ухмылке и вскинул брови, отводя взгляд в сторону.       — У Малфоя помолвка сегодня. Разве ты не слышала?       На секунду Гермиона застыла. Странная реакция Нотта привлекла её внимание. Грейнджер снова отрицательно махнула головой, преступая с ноги на ногу. Тео заметил неудобство девушки и взял ещё один пакет.       — Так ты оттуда?       — Да, мне стало скучно там, — он пожал плечами. — Ты домой? Давай я провожу тебя и вернусь.       Девушка мило и благодарственно улыбнулась. Они молча пошли в сторону дома Грейнджер.       Гермиона не знала, как реагировать на эту новость. С одной стороны, очевидно, что Малфой для неё совсем чужой человек, но осознание того, что у него совсем скоро свадьба, повергло в шок. И так странно было, что за всё это время она ни от кого не услышала эту новость.       — Скучно, говоришь? — усмехнулась Грейнджер. — Не знала, что такое можно сказать по отношению к Малфоям и их страсти к празднествам.       Теодор пожал плечами.       — Он мне все уши прожужжал про ненавистный брак по расчету, а теперь при гостях строит из себя правильного жениха, — выплюнул он.       — Как странно, что я слышу это впервые, — усмехнулась Гермиона. — И кто же это?        — Астория Гринграсс.       Грейнджер размеренно кивнула головой, словно до неё доходило с большим интервалом.        — Нет, знаешь, Астория хорошая, правда, — вдруг начал оправдываться Теодор. — Она ни в чём не виновата, но она не для Малфоя. И из-за этого там так некомфортно находиться. На тебя словно давит всё притворство, которое пытаются выдать за правду.       Идя по узкой улочке и разглядывая цветные огоньки от гирлянд в окнах, Гермиона ощущала, как медленно погружалась в какую-то школьную атмосферу. Когда ещё Грейнджер и Нотт сидели в библиотеке и помогали друг другу делать учебный план, а за окном тихо падал снег. В жизни не было никаких серьёзных проблем, а лишь обыденные детские трудности.       Тео довёл Гермиону прямо до порога её дома. Она взяла все пакеты у него из рук и еще несколько секунд невзначай рассматривала его покрасневшие щёки.       — Не хочешь зайти на чашку чая? Я, конечно, не обещаю, что у меня будет веселее, чем на помолвке Драко Малфоя, но…       — Я бы с радостью, Гермиона, но, боюсь, меня уже потеряли. Счастливого Рождества, милая, — нежно произнес он и обнял подругу. — Береги себя.       — Счастливого Рождества, Тео. Спасибо за небольшую прогулку.       Нотт самодовольно ухмыльнулся и элегантно поклонился, что не могло не вызвать искреннюю улыбку у Гермионы. Она усмехнулась, продолжая смотреть на молодого человека. Он быстро оглянулся по сторонам, убеждаясь, что никакого магла не было рядом, и быстро, почти незаметно, аппарировал.       Грейнджер ещё пару секунд смотрела ему вслед, а затем тяжело вздохнула и медленно поднялась на крыльцо. Почему-то в этот раз заходить домой совсем не хотелось.       Девушка поставила пакеты на небольшой столик возле двери, нащупывая ключи. Как бы странно это ни было, при наличии магии Гермиона предпочитала пользоваться обычными способами закрытия замка. Наконец-то она нашла маленькие ключики в глубоких карманах крутки и, достав, Грейнджер их тут же уронила. Она наклонилась и заметила «Ежедневный Пророк», лежащий у неё прямо под ногами.       Долгожданная помолвка Малфоя! Астория Гринграсс станет ещё одной наследницей именитого рода.       Гермиона в удивлении вскинула брови.       И правда помолвка.       Почти на всю первую страницу располагалась шикарная колдография молодой пары. Малфой стоял рядом со своей невестой и легко улыбался. Его рука лежала на её талии. Светлая рубашка идеально подходила ему и прекрасно сочеталась с тёмной жилеткой, как и блестящее платье Астории сверкало даже на черно-белом газетном снимке.       От интереса Гермиона даже не спешила домой, пробегаясь глазами по первой полосе.       Грейнджер мало что знала о сёстрах Гринграсс, но на колдографии Астория казалась очень даже милой.       — Рассматриваешь мои фотографии?       Гермиона подпрыгнула от испуга и тут же опустила газету вниз, чуть не сталкивая пакеты со столика. Она даже не заметила, как дверь её собственного дома открылась перед её носом.       Облокотившись о дверной косяк, на пороге стоял Малфой.       — Ты чего… — громко начала она, и Драко сам испугался.       — Не кричи! Ты почему орешь?       — А как мне ещё реагировать? — возмутилась Грейнджер. — Как ты вообще оказался в моём… В моём доме, Малфой! — словно осознавая происходящее, ещё сильнее разозлилась Грейнджер. — Без моего ведома!       — Я ждал тебя на улице, а потом решил зайти.       — Решил зайти? Так просто?       Драко пожал плечами, и Гермиона только сейчас приглянулась к нему. Он выглядел совсем иначе, чем на колдографии. Он был словно чуть шире в плечах, с немного другой причёской и иным взглядом.       Для большей уверенности Грейнджер вновь опустила глаза на «Пророк» и снова подняла на Малфоя.       Его взгляд казался мягче, но в то же время чуть строже, чем на колдографии. Да и одет Драко был в темно-синее пальто и чёрные штаны.       Малфой поднял бровь, чуть наклоняясь вперёд. Он ожидал какой-нибудь инициативы или хотя бы простого объяснения от Грейнджер, почему она так странно смотрела на него.       — Что же, — встрепенувшись, начала она. Гермиона взяла газету под руку и подхватила пакеты, — не знаю, что здесь происходит, но я вижу, тебе тоже стало скучно на своей помолвке, — произнесла девушка, подходя вплотную к Малфою. — Ради Мерлина, дай пройти.       — Помолвке? — усмехнулся молодой человек.       Грейнджер непонимающе улыбнулась, стараясь не терять нить событий. Драко не отводил глаз от Гермионы, выдерживая долгий и настойчивый зрительный контакт. Гермиона поняла, что Малфой, кажется, не собирался отходить, поэтому она чуть толкнула его, тут же захлопывая дверь за собой.       Драко выглядел слегка сбитым с толку. Он выхватил из рук девушки газету, когда та ставила пакеты на пол, чтобы снять мокрую обувь, и нахмурился, как только увидел кричащий заголовок.       — Всё нормально? — с привычной лёгкостью спросила Гермиона, будто они встречались года так четыре, и появление Малфоя в её доме было совершенно обыденной вещью. — Может ты почитаешь газету где-нибудь ещё?       Грейнджер подхватила покупки, не решаясь вдаваться в подробности удивления Драко Малфоя.       Интересно, что же такого в газете его повергло в шок?       Она усмехнулась этой мысли, проходя на кухню. Малфой приплёлся в след за ней, всё ещё не отрывая взгляда от листа.       — Разве это было в этом году? — еле-еле пробубнил Драко, по диагонали читая небольшой отрывок статьи и надеясь, что Гермиона не обратит внимание.       Но даже за слабым шуршанием пакетов она услышала его. Грейнджер перестала доставать покупки и облокотилась обеими руками о столешницу.       — Что?       — Что? — переспросил Драко.       — Что ты только что сказал?       Он непонимающе оглянулся на неё. Гермиона прищурилась, обходя небольшой кухонный островок, и подошла ближе к молодому человеку.       — Что ты вообще делаешь в моём доме, Драко Малфой? И что значит «в этом году»?